A- A A+



На главную

К странице книги: Прокофьева Софи Леонидовна. Приключения жёлтого чемоданчика. Зелёная пилюля.



премудрость Леонидовна Прокофьева

Приключения жёлтого чемоданчика

Глава 0.

ДЕТСКИЙ ДОКТОР

Детского Доктора разбудило яркое соль равным образом ребячий смех.

Детский Доктор был способным целыми невдолге развесить уши сей смех. Это были интересах него самые приятные звуки получай свете.

Ребята играли изумительный дворе равным образом смеялись.

Время ото времени внизу поднималась серебряная источник воды. Можно было подумать, почто промежду двора лежит крупный кит. Детский Доктор, конечно, понимал, ась? сего малограмотный может быть. Он знал, сколько сие прислуга дядища Антоха поливает клумбу.

Детский Доктор чувствовал себя утомлённым.

Последнее период у него было беда бесчисленно работы. По ночам спирт писал книгу. Книга называлась: «Роль справедливой драки во нормальном развитии мальчишки».

Днём некто работал во детской поликлинике, а позднее работы собирал рукопись чтобы своей книги. Он ходил сообразно дворам равным образом скверам, входил на тёмные подъезды равным образом аж заглядывал лещадь лестницы.

«Как хорошо, почто нынче ми никак не полагается топать на поликлинику! – подумал Детский Доктор. – Я смогу ноне оттянуться и, может быть, хоть закончу седьмую главу моей книги. У меня пока лишь только банан вызова. Правда, единолично история бог тяжёлый: каста грустная девчуга Тома…»

В сие миг раздался громоподобный звонок.

Детский Доктор пошёл на переднюю равно открыл дверь.

За дверью стояла мама.

Конечно, сие была малограмотный мамулечка Детского Доктора. Это была родимая какого-нибудь мальчика либо — либо девочки. Но то, почто сие была мама, было несомненно. Это было моментально приметно по части её большим несчастным глазам.

Детский Доктор тихонько вздохнул равным образом пригласил эту чью-то маму во кабинет.

Правда, сие была весть хорошая мама. Детский Доктор сие приёмом определил.

Такая мамашенька мамой клянусь умела фигурировать строгой.

Но не без; непохожий стороны, такая родимая хоть умри разрешала своему ребёнку вскарабкиваться объединение деревьям да ходить на лысую ногу соответственно лужам.

«Интересно, в духе симпатия относится для дракам? – подумал Детский Доктор. – Её отчёт было бы имеет большое значение чтобы моей книги „Роль справедливой драки во нормальном развитии мальчишки“…

– Вы понимаете, Доктор… – волнуясь, основы мама. Её иллюминаторы были положительно тёмными да несчастными. А ведь, наверное, её тараньки умели броско сиять. – Видите ли… Мне вы бог рекомендовали… У меня преемник Петя… Ему девять лет. Он ахти болен. Он… ваша сестра понимаете… он… трус…

Прозрачные слёзы одна ради остальной закапали у мамы с глаз. Можно было подумать, что-нибудь повдоль щёк у неё висят двум ниточки блестящих бус. Видно было, почто ей аспидски тяжело.

Детский Доктор смутился равным образом стал впялиться на сторону.

– Вот раным-ранехонько утром… – продолжала мама. – Понимаете, вроде проснётся… или, например, на правах придёт изо школы… а вечером…

– Так, так, – сказал Детский Доктор. – Минуточку, минуточку. Вы полегче отвечайте нате мои вопросы… В школу ходит один?

– Провожаю равно встречаю.

– А на кино?

– Уже один не без; половиной лета отнюдь не был.

– Собак боится?

– Даже кошек… – втихомолку сказала родимая равным образом всхлипнула.

– Понятно, понятно! – сказал Детский Доктор. – Ну ничего. Современная медицина… Приходите ко ми будущее во поликлинику. Я вам запишу держи дюжина часов. Вам покойно на сие время?

– В поликлинику? – растерялась мама. – Вы знаете – дьявол никак не пойдёт. Ну ни вслед за что-то получи свете. Не могу но автор этих строк провести его силой? Как вам считаете?.. Я думала… ваш брат для нам в дом… Мы на этом месте около живём. На сто втором автобусе…

– Ну хорошо, хорошо… – со вздохом сказал Детский Доктор равно со тоской посмотрел в нестандартный изложенный на бумаге стол. – Мне всё равняется безотлагательно должно скакать возьми Лермонтовский брошюра для этой грустной девочке Томе…

И Детский Доктор стал суммировать лекарства на принадлежащий мелкий чемоданчик. Чемоданчик был среднего возраста, никак не новоявленный равно невыгодный старый, жёлтого цвета, не без; блестящими замками.

– Минуточку, минуточку, так чтобы малограмотный забыть… Это мука смеха для того грустной девочки Томы. Очень сильнодействующее средство… Уж разве некто отнюдь не поможет… Так… Бутылка антиболтина. Так, так. Перед употреблением взбалтывать… Это про одного болтуна… А интересах вашего Пети…

– Простите, Доктор… – ещё раз засмущалась мама. – Вы равно круглым счетом жуть любезны… Но… Петя неграмотный принимает никаких лекарств. Боится. Он пусть даже далеко не пьёт газировку, благодаря чего почто возлюбленная шипит. А отвар моя особа ему наливаю на мелкую тарелку. Он боится поглощать с глубокой тарелки.

– Естественно, естественно… – задумчиво пробормотал Детский Доктор.

– Вы находите сие естественным? – От удивления мамины глазищи стали на четверка раза больше.

– Это известно к данного заболевания, – ответил Детский Доктор, насыпая хоть сколько-нибудь во канцелярский кулёк. – Таким дети моя персона даю лекарство во виде конфет. Вы видите, самая обыкновенная кека во розовой бумажке. Самые трусливые мальцы неустрашимо кладут её на зев и…

Детский Доктор да мамусечка вышли получай улицу.

На улице было несложно замечательно!

Солнце было горячее. Ветерок прохладный. Дети смеялись. Взрослые улыбались. Куда-то борзо ехали машины.

Детский Доктор равным образом мамашенька подошли ко автобусной остановке.

За жёлтым забором уходила во сварог высокая телевизионная вышка. Она была бог красивая равно весть высокая. Наверное, во всем мальчишкам во этом районе симпатия снилась каждую ночь.

А сверху самом её верху горел сияющий огонёк. Он был такого склада яркий, ась? выгодно отличается было цельный минута впялиться возьми солнце, нежели одну побудьте здесь держи настоящий огонёк.

Вдруг оный огонёк погас. И в то время выходит видно, ась? немного погодя для самом верху копошится какой-то чёрный муравей. Потом текущий чёрный мурашка пополз вниз.

Он становился всё в большинстве случаев равным образом больше, равным образом нечаянно оказалось, ась? сие совсем никак не муравей, а работоспособный на синем комбинезоне.

Потом во жёлтом заборе открылась какая-то дверца, равно рабочий, нагнувшись, прошёл помощью эту дверцу. В руке у него был жёлтый чемоданчик.

Рабочий был архи ранний да весть загорелый.

У него были ярко-голубые глаза.

«Может быть, они такие голубые, в силу того что который возлюбленный работает приближенно на в-седьмых небо во небе?.. – подумал Детский Доктор. – Нет, конечно, моя особа рассуждаю чрезвычайно наивно…»

– Вы быстро извините меня, старика! – сказал Детский Доктор молодому рабочему. – Но автор хочу вас сказать, почто ваша сестра адски неустрашимый человек!

– Ну сколько вы! – смутился юный трудящийся равным образом стал ещё моложе, да стал решительно похож сверху мальчишку. – Ну какая тута смелость!

– Работать в эдакий высоте! Разрешите пожать вашу руку! – разволновался Доктор и, поставив собственный жёлтый чемоданчик бери землю, протянул руку молодому рабочему. Молодой работоспособный также поставил особенный чемоданчик сверху землю равно пожал руку Детскому Доктору.

– Вы, конечно, на детстве любили драться? Я никак не ошибся?

Молодой эксплуатационный покраснел равным образом на смущении покосился нате людей, стоявших во очереди.

– Да, бывало… Ну который касаться такие глупости…

– Это ничуть невыгодный глупости! – воскликнул Детский Доктор. – С точки зрения науки… Но безотлагательно бросать об этом безвыгодный время. Главное – сие ваша удивительная смелость. Смелость – это…

– Наш автобус, – шепотом сказала мама.

Но симпатия сказала сие таким голосом, аюшки? Детский Доктор приёмом бери неё посмотрел. Он увидел, почто её рожа побелело равным образом следовательно каким-то каменным. Можно было подумать, который сие отнюдь не мама, а изображение мамы. А глаза, которые умели сиять, стали положительно мрачными.

Детский Доктор покаянно втянул голову во плечи, подхватил жёлтый чемоданчик равно полез на автобус.

«Ах ваш покорнейший слуга опроверженный градусник! – думал он, стараясь далеко не глазеть сверху маму. – Какая неполитичность базарить на её присутствии относительно смелости. Я доктор равно в такой мере неточно ткнул пальцем на рану. Да ещё такая хорошая мама… Ах моя особа дырявая грелка, ахти я…»

Глава 0.

ТРУСЛИВЫЙ МАЛЬЧИШКА

Мама открыла дверка равным образом помощью тёмную переднюю провела Детского Доктора во живо освещенную комнату.

Комнату болтун солнце.

Но наравне как бы сего было мало. Под потолком горела большая люстра. На тумбочке стояла зажжённая настольная лампа. А получи столе лежал зажжённый лепиздрический фонарик.

– Петенька мой! – бесшумно да ласково сказала мама. – Это пишущий эти строки пришла! Где ты?

Под кроватью черт-те где зашевелился. Можно было подумать, что такое? дальше лежит большая змея.

– Петенька! – вторично вполголоса равно ласково сказала мама. – Я здесь. Я далеко не дам тебя никому во обиду. Вылезай, пожалуйста!

Из-под кровати показалась единица мальчишки.

Детский Доктор посмотрел возьми Петьку равным образом улыбнулся.

Он претерпевать безграмотный был в состоянии поправлять мальчишек равно девчонок, которые ему безграмотный нравились. А Петька ему мгновенно понравился.

То есть, конечно, отнюдь не вполне Петька, а только лишь Петькина голова. Весь Петька был ещё лещадь кроватью.

Но у Петьки был блестящий подбородок, симпатичные уши, торчавшие во неодинаковые стороны, а в носу были цифра замечательные веснушки.

– Вылезай, вылезай, – сказал Детский Доктор, радуясь, в чем дело? Петька ему понравился. – Под кроватью темно, вылезай получи и распишись солнышко.

Петька получи животе расчетливо вылез из-под кровати. Теперь некто был похож малограмотный держи змею, а получи большую ящерицу кроме хвоста.

– Ну вставай, вставай, в чем дело? сверху полу лежать-то! – сказал Детский Доктор. – По полу, знаешь, временем мыши ходят.

– Встань, Петенька, неграмотный бойся! – втихомолку равно стиснув зубы сказала мама.

Петька встал. Теперь спирт был похож никак не получай ящерицу, а прямо держи хорошего мальчишку.

Детский Доктор обошёл округ Петьки, смотря получи и распишись него своими опытными глазами.

– А ну-ка, согни руку, автор этих строк посмотрю, какие у тебя мускулы!

Петька посмотрел получи маму жалкими глазами да согнул на локте дрожащую руку.

– Совсем неграмотный беспричинно плохо! Совсем никак не где-то плохо! – довольным голосом сказал Детский Доктор. – А ну-ка, пока что подпрыгни!

Но взамен того с тем подпрыгнуть, Петька обеими руками вцепился на спинку стула. Петька в такой мере на него вцепился, в чем дело? его сосиски побелели, в качестве кого отмороженные.

– Ну подпрыгни, сыночек! – на полутонах сказала мама. – Ну пожалуйста. Это надлежит пользу кого лечения…

Петька не без; упрёком посмотрел получи и распишись маму равно подпрыгнул.

По правде говоря, от случая к случаю симпатия подпрыгнул, посередь его подошвами да полом от трудом позволительно было просунуть мизинец маленького ребёнка.

– Отлично, отлично! – сказал Детский Доктор равно сел из-за стол. – Случай, конечно, запущенный, да безвыгодный тяжёлый. Сто грамм конфет «Настоящей храбрости» – равно некто хорэ здоров. Вот увидите: симпатия в тот же миг съест одну конфетку равно пойдёт блудить умереть и неграмотный встать двор.

И здесь глазищи мамы, которые умели сиять, напоследок засияли.

«Да, да, автор этих строк далеко не ошибся, – подумал Детский Доктор, – они могут сиять, её глаза…»

– Неужели сие правда? – сказала маманюшка равно засмеялась ото счастья. – Ну в то время ваш покорнейший слуга пойду получи работу, а в таком случае моя особа сделано капли опаздываю. Мне да в такой мере придётся лежать всю дорогу. Я всего только попрошу соседку, воеже симпатия посидела не без; Петенькой, равно пойду.

– Никаких соседок! Никаких соседок! – круто сказал Детский Доктор. – Я ультимативно наперерез кому/чему соседок. Это может всего только повредить. Я самолично прослежу, дай тебе ваш карапет вроде должно разжевал конфету «Настоящей храбрости» да проглотил её. И всё короче во порядке.

– Мамочка! – прошептал Петька.

– Не бойся, сыночек, желательно подчиняться доктора.

– Не уходи! – всхлипнул Петька.

– Но твоя милость но слышал, сколько сказал Доктор. Всё полноте хорошо!

И не без; этими словами каста хорошая мамусечка сильно поцеловала сына, нерушимо пожала руку Детскому Доктору да ушла.

Она ушла аспидски счастливая, равно тараньки её сияли.

А Детский Доктор взял жёлтый чемоданчик равным образом поставил его держи стол.

Потом симпатия потянул замки большими пальцами на отличаются как небо и земля стороны. Замки звучно щёлкнули, да гроб открылся.

И против всякого чаяния Детский Доктор голосисто вскрикнул да уставился во гласный чемоданчик со таким видом, что так сказать возлюбленный уставился во открытую спускаться крокодила.

Потом возлюбленный схватился руками ради кудряшки да обмер вместе с открытым ртом. Потом симпатия закрыл рот, опустил руки, схватил чемоданчик равно вывалил всё его начинка нате стол.

На кассореал горько упала есть за что подержаться серая диссертация равно визгливый щиток вместе с тёмным стеклом посредине. На книге большими буквами было написано «Верхолаз-электросварщик».

– Чемодан… – прошептал Детский Доктор белыми дрожащими губами. – Это малограмотный выше- чемодан…

Петька сипло заревел через страха.

Детский Доктор посмотрел нате Петьку отсутствующими глазами.

– Это автомобиль того храброго молодого человека, – простонал он. – Ну конечно, моя персона безграмотный взял родной чемодан, а взял далеко не личный чемодан. То очищать ваш покорнейший слуга хочу сказать, аюшки? возлюбленный взял муж чемодан, а малограмотный взял особенный чемодан. А во моём чемодане лежат конфеты «Настоящей храбрости»… О-о-о…

Детский Доктор сызнова застонал таким ужасным голосом, по образу как у него заболели моментально по сию пору зубы.

– Эти конфеты может лакомиться только лишь трус. А сей отважный новобрачный единица равным образом что-то около чрезвычайно храбрый. Если некто съест возьми хоть одну конфету, некто довольно преувеличенно храбрым, равным образом тогда… Нет, нет, его необходимо скорешенько найти! Вот тута получи и распишись книжке написано: здоровый Ведёркин. Я принуждён бежать! – закричал Детский Доктор, поворачиваясь ко Петьке. – А твоя милость момент шелковица маму!

Но Петька всей тяжестью повис в рукаве Детского Доктора. Слёзы заливали всё его физиомордия и, в качестве кого серьги, болтались сверху оттопыренных ушах. Рукав затрещал. Ещё немного, да Детский Доктор отправился бы получи и распишись поиски Валя Ведёркина на пиджаке вместе с одним рукавом.

– Я сам неграмотный останусь! Я боюсь! – рыдал Петька.

– Тогда пойдём со мной!

– И от вами безвыгодный пойду! Я боюсь!

– А что-что твоя милость сильнее боишься: доходить до нас на этом месте сиречь исходить со мной?

– Одинаково!

– Выбирай!

– Боюсь выбирать!

– Ну, решай, скорее!

– Боюсь решать!

– Ну, скорее!

– Боюсь скорее!

– Ну хочешь, ваш покорный слуга отведу тебя ко соседке? Как её зовут?

– Тётя Катя.

– Где возлюбленная живёт?

– Не знаю.

– Ну, во какой-либо квартире?

– Не знаю.

– Ну, пойдём её поищем!

– Боюсь искать!..

– Так пишущий сии строки вместе с тобой предварительно вечера проговорим! – закричал Доктор, бросаясь для двери. – А автор этих строк хлеще невыгодный могу ждать!..

Глава 0.

ВАЛЕНТИН ВЕДЁРКИН И ЕГО БАБУШКА

Валюша Ведёркин стоял среди комнаты равно смотрел сверху потолок. Он был ранее безвыгодный на синем комбинезоне, а на красивом костюме.

Рядом вместе с ним стояла его старуха Аннюня Петровна равно равно как смотрела сверху потолок.

Две испарения голубых зенки смотрели получи потолок.

На потолке было жёлтое пятно. Оно было абсолютно ни для чему нате этом белом потолке во этой новой комнате.

– Течёт, – вздохнула Анночка Петровна. – Ночью дождик был, равным образом вновь протекло.

Аннушка Петровна была четвертинка старушка не без; тихим, добрым лицом. У неё были добрые глаза, гуманный хлебало равно добрые брови. Даже носишко равно щёки у неё были добрые.

– Ты бы со управдомом поговорила, бабушка! – не без; досадой сказал Валя Ведёркин.

Аннюня Петровна подняла держи него кроткие голубые глаза.

– Я бы от ним поговорила, ну да смотри некто со мной беседовать никак не хочет, – со огорчением сказала она. – Вон он, нате лавочке сидит…

– Давай ваш покорный слуга вместе с ним поговорю!

– Что ты, аюшки? ты, Валечка! Ты засранец горячий! – испугалась милостивая Петровна. – И альт у тебя такой, очень громкий. Ещё соседа нашего побеспокоишь. Я чисто как-никак пью, таково сахарный песок на чашке никак не размешиваю. Боюсь, ложечкой звякну – потревожу его. Может, некто немедленно отдыхает. Может, ему днесь лететь… Ты иди, иди, милый, а в таком случае во кинокартина опоздаешь…

Аннуся Петровна проводила внука во переднюю да закрыла после ним дверь.

«Надо же, кой отчаянный! – подумала она, нате цыпочках возвращаясь во комнату. – Даже управдома малограмотный боится».

Аня Петровна села в стулик да стала впериться получи жёлтое пятно.

Она смотрела возьми него равно смотрела, вроде якобы сие знак могло присовокупить ей силы для того разговора от управдомом.

Наконец симпатия подошла ко окну.

Управдом сидел возьми скамейке, смотрел получи и распишись клумбу да по части чём-то думал. У него было портвейн харя да красная шея. Посреди красного лица торчал далеко не беда роскошный нос, точно такой нате большую грушу.

Аннуша Петровна медленно откашливалась да ажно хозяйка себя улыбалась с смущения, а в дальнейшем трусливо крикнула:

– Пожалуйста, будьте приблизительно любезны… Я вам весть прошу…

Домоуправ поднял голову равно самую малость зарычал. Анюра Петровна скорее ушла из балкона, добро бы балкончик был для пятом этаже.

«Ну что-то ж, родинка – сие всего пятно… Не упадёт а оно ми получи и распишись голову, – подумала она. – Правда, гляди осенью, если пойдут дожди…»

Анночка Петровна вздохнула равно принялась следовать уборку. Она повесила во сейф изголуба-синий комбинезон. Потом возлюбленная открыла жёлтый чемоданчик. Она ввек на нём также наводила порядок.

«Конфеты! – умилилась она, заглянув на нищенский хэбэшный кулёк. – Ну нимало ещё дитя, абсолютно дитя! Не может лишенный чего сладенького. А конфеты какие-то интересные. Никогда таких равно далеко не видала… Надо попробовать…»

И тогда буква милая, добрая старушка развернула конфетку да сунула её во рот. Конфета была приятная, одну крошку мятная, капельку сладкая, а маленечко какая-то отнюдь не поймёшь какая. После неё в рту стало быть наплевательски равным образом хоть весело.

«Очень хорошие конфеты! – решила милостивая Петровна равно съела ещё одну. – Даже не чета „Мишки“. И недорогие, наверное. Только чисто нужно ми хорэ вместе с управдомом ещё присест поговорить, да посерьёзнее…»

Вторая кека ей показалась вкуснее, нежели первая, равно симпатия съела ещё одну конфету.

– И правда, какое безобразие, – хозяйка себя сказала Аннуся Петровна. – На скамейке просиживать у него завсегда времени хватает, а во касательно жильцах пораздумать – для сие времени у него нет. Ну, мы поперед сего управдома ещё доберусь!

В коридоре послышались шаги.

Нюня Петровна подскочила ко двери, распахнула её да втащила во комнату высокого лётчика.

У лётчика было ужас смелое лицо. У него были смелые глаза, высокий, мужественный лбишко равно твёрдые, смелые губы.

Наверное, дьявол ни разу на жизни нисколько безвыгодный пугался. Но безотлагательно дьявол смотрел бери Анну Петровну вместе с изумлением равно даже если некоторым страхом.

– А ну-тка голубчик, неотложно но садись положения риз чай! – закричала Аннуша Петровна равно стукнула кулаком согласно столу. (Старенький княжение робко покачнулся. За всю его долгую проживание на этой семье по мнению нему пустое место неграмотный стучал кулаком.) – Как сие приблизительно получилось, аюшки? ты да я живём во одной квартире, а ваш покорный слуга тебя, голубчик, ещё ни разу неграмотный напоила чаем?

– Спасибо, Аня Петровна, – огорошенно сказал лётчик. – Я всего-навсего что…

– Тогда на худой конец конфеты сии возьми, кручина моё! – продолжала орать Аня Петровна. – Знаю моя особа вас!.. Небось на воздухе захочется сладенького! Вот да скушаешь!..

И от этими словами Аннушка Петровна высыпала целый кулёк конфет на кармашек лётчику.

– Ну, а на правах твоя грустная дочка Тома? Ещё ни разу невыгодный улыбнулась? Надо полноте ей в свой черед оторвать конфет!

Смелое харя лётчика потемнело. Наверное, от случая к случаю его самолёт шёл на сплошных грозовых тучах, у него было такое лицо.

– Спасибо вам, Анночка Петровна, хотя тогда конфетами безвыгодный поможешь, – неслышно сказал лётчик, да его смелые цедилка дрогнули. – Тома перестала осклабляться от тех пор, по образу заболела её мама. Вы знаете, её маменька двум недели была горестно больна. Сейчас возлюбленная здорова. Но Тома вместе с тех пор никоим образом неграмотный может улыбнуться. Она разучилась. Я обратился ко самому лучшему Детскому Доктору на нашем районе… Может быть, некто заставит её улыбнуться…

– Ничего, отнюдь не отчаивайся, голубчик! – закричала Аннуся Петровна. – В её-то возрасте!.. Это смотри буде на моём возрасте разучиться улыбаться! Ну, выпей-ка чаю! Я его в тот же миг подогрею.

И симпатия круглым счетом здорово толкнула лётчика получи диван, аюшки? постоянно пружины квакнули, вроде лягушки.

– К сожалению, автор обязан идти, – сказал лётчик, поднимаясь равным образом потирая потрясенный локоть. – У меня ныне полёт, а пишущий эти строки ещё перед полёта хотел зайти для своему старому приятелю. Он работает на цирке укротителем. Там у них, знаете, небо и земля дрессированные медведи, собачки, клоуны. Может быть, они рассмешат мою грустную девочку… И благодарение вас следовать конфеты…

Едва лишь вслед смелым лётчиком закрылась дверь, Нюня Петровна во весь дух бросилась для окну.

Управдом старым порядком сидел в дворе получи и распишись скамейке, так же смотрел получай клумбу равно старым порядком об чём-то думал.

– Эй, голубчик! – эдак неистово крикнула Аннуша Петровна, сколько воробьи не без; писком посыпались в двор. – Что вслед безобразие? А ну-кась немедленно но полезай получи и распишись крышу!

Управдом поднял вино образина равным образом ухмыльнулся.

– Некогда ми после этого объединение разным крышам лазить. У вам течёт – вас равным образом полезайте!

– Ах так?! Ну хорошо, голубчик!.. – закричала Аннушка Петровна.

Аннуша Петровна ещё значительнее высунулась с окна да обняла обеими руками голубую водосточную трубу, на правах лже- сие была её самая лучшая подруга. Мелькнули на воздухе её свои туфли со белым мехом.

Через одну секунду симпатия со гордым видом стояла получи пожарной лестнице.

Она посмотрела наверх да увидела задранное ввысь лик управдома. Оно было что ли получи и распишись белое блюдечко, держи котором лежала изрядно большая груша. Управдом круглым счетом побледнел, что такое? хоть шейка у него стала целиком и полностью белой.

Глава 0.

НА ПОЖАРНОЙ ЛЕСТНИЦЕ

Детский Доктор бежал по части улице равным образом тащил из-за на лицо дрожащего Петьку. Вернее, Петька летел в соответствии с воздуху да токмо эпизодически отталкивался с владенья носками своих ботинок.

Детский Доктор влетел во большую толпу, которая стояла из первых рук промеж улицы. Он чуточку далеко не сбил не без; ног высокую тётю во ярко-красной шляпе да какого-то рыжего мальчишку. Рыжий мальчишка стоял, задрав голову кверху, равным образом держал безграмотный поймёшь сколько нате верёвочке. Это было нечто серое равным образом до тех пор мохнатое, который невыгодный было различимо ни глаз, ни ушей.

«Гав-гав-гав!» – невыгодный переставая лаяло сие серое равным образом мохнатое.

Значит, веселей всего, сие была собака.

А рыжекудрый мальчишка малограмотный переставая говорил.

– А симпатия ка-ак изо окна высунется, – говорил игреневый мальчишка, – ка-ак закричит, ка-ак следовать трубу уцепится, чисто эдак руками её обхватит!..

С этими словами игреняя мальчишка намертво обхватил руками ногу какого-то высокого дяди.

– До зачем довели пожилую женщину! До пожарной лестницы! – закричала высокая тётя на ярко-красной шляпе.

– Такая тихая старушка! Кошке бери колонна наступит – извинится!

– Да уж, мухи далеко не обидит!

– Какая муха? При чём тутовник муха? Муху-то неграмотный какая жалость обидеть! А вишь человека обидели! Упадёт! Упадёт!

– Кто? Кто?

– Чуткости, чуткости никак не хватает! Если бы больше чуткости, никак не полезла бы симпатия получи пожарную лестницу!

– Кто? Кто?

– Да Ведёркина с сороковой квартиры!

– Ведёркина?! – закричал Детский Доктор, хватая каких-то людей вслед локти.

Он поднял голову да застонал с ужаса.

На пожарной лестнице, почти что по-под самой крышей, стояла рюмка старушка. Белые шерсть выбились из-под платка не без; розовыми цветочками. Голубые иллюминаторы горели. А сатиновый передничек развевался сообразно ветру, равно как разбойный флаг.

Немного дальше её, в пожарной лестнице, стоял личность от бледным внешне равно протягивал ко ней ведь одну, в таком случае другую руку.

Ещё маленечко пониже стоял подметальщик во белом переднике.

А ещё пониже стоял монтёр вместе с большим мотком проволоки вследствие плечо.

– Слезьте, милостивая Петровна, слезьте! – просяще кричал личность со бледным лицом. – Я вас название даю: без дальних слов а самостоятельно полезу! Да держитесь ваша милость крепче!

– Я-то держусь, а видишь твоя милость ответ своё отнюдь не держишь! – со спокойной совестью сказала старушка равным образом погрозила ему пальцем.

– Ай!.. – закричал куверта не без; белым лицом.

– Ох!.. – простонал дворник, тот или другой стоял сверху мало-мальски ступенек ниже.

А монтёр, стоявший ещё ниже, задрожал что-то около сильно, в качестве кого как от него всё пора проходил лепистрический ток.

«Голубые глаза… – подумал Детский Доктор. – Конечно, сие его бабушка…»

Петька обнял Детского Доктора обеими руками, постарался положить голову ему около халат.

– А симпатия ка-ак из-за трубу схватится, ка-ак в соответствии с лестнице полезет, а они ка-ак закричат!.. – ни нате секунду отнюдь не замолкал рыжекудрый мальчишка. – А хозяйка руками чисто беспричинно перебирает, а ногами вона беспричинно переступает…

«Гав-гав-гав!» – лаяла безухая да безглазая собака.

Наверное, возлюбленная равным образом была болтунья, токмо симпатия говорила в собачьем языке.

– Анна Петровна, слезайте! – закричал Детский Доктор. – Произошло недоразумение!.. Вы съели конфету… равно быть её помощи!..

– Карету?! – наклоняясь, закричала Нюня Петровна. – «Скорой помощи»?! Молод твоя милость ещё голубчик, приблизительно со мной разговаривать!

– Да нет! – Детский Доктор во отчаянии сложил ладони стаканчиком, прижал их ко рту да закричал из всех сил: – Произошла ошибка!

– А автор равным образом безвыгодный шибко! – не без; достоинством отвечала Аня Петровна. – Лезу себя отнюдь не идя нате крышу, равно всё…

– У меня чемоданчик вашего внука! – уж во полном отчаянии крикнул Детский Доктор равно поднял по-над головой жёлтый чемоданчик. Он поднял его со таким видом, вроде личиной сие был никак не чемоданчик, а спасательный круг.

– Валечкин чемоданчик! Как а сие некто у тебя очутился? – ахнула Аннушка Петровна и, бегом перебирая руками да ногами, унижаться вниз.

– Осторожнее! – закричала толпа.

– Ой! Она немедленно торчмя сверху нас упадёт! – прошептал Петька равно согнулся, закрыв голову руками.

Но Анюра Петровна, хватко ухватившись следовать трубу, еще нырнула на интервал своей комнаты.

Детский Доктор побежал для подъезду. Петька бросился из-за ним.

На лестнице Петька отстал ото Детского Доктора. Детский Доктор, вроде мальчишка, прыгал посредством двум ступеньки. А Петька, в качестве кого бэу старичок, с грехом пополам тащился в высоту по мнению лестнице, дрожащей рукой цепляясь после перила.

Когда Петька напоследях вошёл на комнату Анны Петровны, Детский Доктор поуже сидел бери стуле равно со счастливой улыбкой вытирал со лба крупные перлы пота.

А предварительно ним получи и распишись столе стояли рядышком двуха одинаковых жёлтых чемоданчика.

– Дорогая Аннуся Петровна! Вот теперь, когда-никогда моя особа вас всё объяснил, вас понимаете, благодаря чего моя особа таково разволновался… – от облегчением говорил Детский Доктор равно не заманить кого куда и калачом отнюдь не был в состоянии кончить улыбаться. – Значит, вас вовек неграмотный лазили сообразно пожарным лестницам? Прежде вам после на вывеску сего невыгодный замечали? Так сколько стоит конфет вас съели?

– Три штуки, голубчик! – капелька смущённо сказала Анюра Петровна. – Так опять-таки моя особа думала, который сие Валечкины… А ведь бы я…

– Ничего, ничего. Их требуется остаться ещё чище десятка, – успокоил её Детский Доктор.

Он открыл принадлежащий жёлтый чемоданчик, заглянул туда, а попозже не без; удивлением посмотрел соответственно сторонам.

– А идеже но они? Вы их, наверное, положили на какое-нибудь другое место?

Но туточки от Анной Петровной стряслось нечто странное. Она бегло заморгала своими голубыми глазами равным образом закрыла лик передником.

– Ой! – прошептала она. Детский Доктор, глядючи возьми неё, побледнел да привстал со стула.

Петька всхлипнул равно спрятался после шкаф.

– Нет значительнее сих конфет, голубчик! – бесшумно сказала Анночка Петровна. – Отдала ваш покорный слуга их!

– Кому?!

– Да нашему соседу… Лётчику…

– Лётчику?..

– Ну да… Испытатель он… Какие-то самолёты испытывает, что такое? ли, – ещё тсс прошептала Анюра Петровна из-под сатинового передника.

– О-о-о… – простонал Детский Доктор равно сел для секс близко со стулом. – Какой ужас! Если возлюбленный съест взять хоть одну конфетку… Ведь весь лётчики такие смелые. Они хоть больно смелые. Их, наоборот, учат осторожности… О-о-о…

милостивая Петровна опустила занавеска равно шагнула для Детскому Доктору.

– Так аюшки? но твоя милость сверху паркет уселся, голубчик? – закричала она. – Потом посидишь держи полу, кабы хочешь. А в тот же миг убегать надо, бежать! Где-то здесь из тобой мальчишка был? В глазах черт знает что что-то мальчишки мелькнуло. Где он, мальчишка?

Она схватила Петьку следовать вихорок равно в момент вытащила его по поводу шкафа, что вытаскивают морковку с грядки.

Петька крикливо да слезливо заревел.

– Пойдёшь изумительный двор! – закричала Аннуся Петровна да вытерла его потный украшение лица своим сатиновым передником. – Там найдёшь такую грустную девчонку Тому. Она где-нибудь немного погодя гуляет. Ты её разом узнаешь. Все девчонки хохочут, а симпатия аж невыгодный улыбнётся. Найдёшь её равным образом спросишь, идеже её папа. А я шелковица пока…

– Я единовластно далеко не пойду!

– Вот ещё!

– Я боюсь!

– Вот ещё! – закричала Анюра Петровна да вытолкнула его в лестницу.

Глава 0.

ГРУСТНАЯ ДЕВЧОНКА

Петька вышел изумительный двор. Двор был чужеродный равным образом страшный.

Около забора была навалена большая масса кирпичей равным образом лежали толстые трубы. В такую трубу был способным бесцеремонно залезть баста внушительный зверь, а литоринх вслед за кирпичами не насчет частностей был в состоянии скрыться всеобщий полосатая кошка или — или полслона.

«Мама, мамочка! – не без; тоской подумал Петька. – И к чему аз многогрешный всего ушёл изо дому! Сидел бы на флэту перед столом либо — либо лежал подо кроватью… вроде бы здорово было…»

Около сарая стояла серия мальчишек равным образом девчонок. Они окружили рыжего мальчишку.

– А возлюбленный ка-ак схватит чемоданчик! – души говорил красный мальчишка. – А симпатия ка-ак закричит! А возлюбленный ка-ак побежит! А возлюбленная ка-ак на остановка полезет! А моя персона ка-ак…

«Гав-гав-гав!» – помимо передышки лаяла его безухая равным образом безглазая собака.

Петька соответственно очереди посмотрел нате всех девчонок. Девчонки были розовые равно весёлые. Три девчонки улыбались, двум смеялись, а одна девчонка, откинувшись назад, зычно хохотала, равно были видны её белые зубы.

«Нет, в этом месте пропал грустной девочки! – подумал Петька. – Может, возлюбленная там, вслед сараем? Только равно как бы мимо сих мальчишек пройти…»

Петька, стараясь малограмотный впериться держи мальчишек, неудачно полез ради сарайчик.

– Эй, ты! – сказал Петьке длинный мерзопакостный мальчишка равным образом ткнул на него пальцем.

На голове у противного мальчишки была рюмка панама. Наверное, симпатия отнял эту панаму у какого-нибудь малыша.

Петька от тоской посмотрел бери противного мальчишку равно попробовал побыстрее войти мимо него. Но мальчишка ухмыльнулся да выставил вперёд свою длинную ногу.

Петька споткнулся да кверху дном полетел получи землю.

– Ха-ха-ха! – полярно захохотал мальчишка.

Петька стукнулся об землю коленками, локтями, животом, подбородком равно капельку носом. Но спирт даже если невыгодный посмел зареветь. Ему казалось, что-то мерзкий мальчишка не откладывая бросится возьми него равно разорвёт его получи кусочки.

Петька, содрогаясь по всем статьям телом, памяти уполз после сарайчик. Здесь на тени росла зелень равным образом хоть торчало двойка круглых одуванчика. Петька почувствовал животом, что-нибудь материк в этом месте несравненно холоднее.

Он хоть сколько-нибудь успокоился равно посмотрел вокруг. И шелковица симпатия увидел грустную девочку. Он по отношению ко всему в жизнь не далеко не видал таких девочек. Он инда далеко не знал, который такие девочки вместе бывают сверху свете.

Она сидела нате бревне, поджав лещадь себя худые загорелые ноги, да прутиком рисовала сверху земле домики. Это были куда грустные домики. Окна у них были закрыты, а изо труб далеко не шёл дым. Около домиков невыгодный было ни заборов, ни деревьев не без; круглыми яблоками.

Петька уставился сверху её грустное лицо. А какие ресницы были у грустной девочки! Пожалуй, ажно усердствовать длинные. Петька, например, ни следовать в чем дело? держи свете никак не хотел бы у кого есть такие ресницы. Когда возлюбленная посмотрела к устью в какую-то букашку, ресницы предварительно половины закрыли её щёки.

У Петьки, наверное, был ахти безрассудный вид. Он лежал держи животе, равным образом совершенный кок-сагыз покачивался рядом его носа. Но грустная д`евонька посмотрела получи него равно отнюдь не улыбнулась.

– Эй, ты! Тебя зовут Тома? Да? – сипло спросил Петька.

– Тома! – с убитым видом равным образом серьёзно сказала девочка. – А аюшки? твоя милость шелковица ползаешь?

– Это я… так, – шёпотом сказал Петька да оглянулся в сарайчик. – А идеже твой папа?

– А с какой-либо сие радости тебе муж папа? – меланхолично равно удивлённо спросила Тома.

– Понимаешь, у него такие конфеты… – души зашептал Петька, подползая для ней поближе. – А они отнюдь не простые… Если дьявол их съест, – беда… Он как-никак лётчик… а они…

– Беда? С папой беда? – Тома вскочила в ноги. Её иллюминаторы беспричинно свободно открылись, что такое? получи лице только аюшки? не безграмотный осталось места для того рта равно носа.

– Ты куда? Я в этом месте безраздельно безграмотный останусь! – закричал Петька.

Петька равным образом вскочил возьми айда равным образом схватил Тому вслед за руку. Рука у Томы была весть худенькой, ненамного толще, нежели лыжная палка. Тома посмотрела получи и распишись Петьку огромными испуганными глазами. Она смотрела для Петьку, же казалось, сколько симпатия его малограмотный видит.

– Бежим ради мной! Там Детский Доктор… Ну, веселей же!.. Я тебе всё объясню…

Петька равным образом Тома во всю прыть бросились помощью двор.

Мальчишки да девчонки, стоявшие неподалёку сарая, вытаращили возьми них лупилки да замерли вместе с открытыми ртами. И лишь только игреняя мальчишка продолжал нечто аллегро говорить. И его безухая равным образом безглазая выжлец равным образом неграмотный переставая вещь говорила получи своём собачьем языке.

Петька да Тома вбежали во квартиру.

Дверь во квартиру была открыта, так во квартире ни живой души невыгодный было. Ни Анны Петровны, ни Детского Доктора. Только нате столе рядышком стояли двушничек жёлтых чемоданчика.

Тома заморгала глазами. На Петьку повеяло ветерком. Как как бы мимо него пролетела птица.

– А идеже а все? Что ж днесь делать? – отчаянным голосом сказала Тома. – Надо подыскивать папу! Надо скакать бери аэродром!

Петька из всех сил вытянул шею равным образом оглядка заглянул на жёлтый чемоданчик Детского Доктора.

– Ой, дальше ещё чекушница какая-то! А внезапно на ней равно как что-нибудь опасное? И дальше ещё что-то… Нельзя его в этом месте оставлять.

– Бери чемоданчик, равно бежим! – закричала Тома.

Глава 0.

ПЕТЬКА РЕШАЕТ БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ РЕВЕТЬ

Петька равным образом Тома выбежали возьми улицу.

В руках у Петьки был жёлтый чемоданчик Детского Доктора. В нём хоть сколько-нибудь булькало равно перекатывалось из боку нате бок.

Улица оглушила равно ослепила Петьку.

Машины крутили колёсами, фыркали равно обдували его горячим воздухом. Солнце сверкало на их стёклах, что как бы на каждой машине сидели цифра мальчишек от зеркальцами во руках равно пускали зайчики.

Петька в одну секунду зажмурился, равным образом безотлагательно но ему бери ногу наехало какое-то колесо.

– Ой! – закричал Петька.

Он открыл шары равным образом увидел детскую голубую коляску.

– Ну который но твоя милость стоишь, мальчик? – зло сказала есть на что красиво посмотреть тётя, толкая его коляской.

Петька шагнул на сторону равно налетел сверху какого-то дядю не без; портфелем.

– Куда но твоя милость идёшь, мальчик? – закричал дядько да ткнул его во край портфелем.

Петька шарахнулся с него равно налетел возьми какую-то старушку сверх портфеля, же зато из большенный сумкой на руках.

– Куда а твоя милость бежишь, мальчик? – закричала старушка.

Петька со беспомощным видом закружился получи месте.

– Иди сюда, автор этих строк тут! – услышал дьявол Томин голос.

Тома стояла перед большущий круглой липой.

Её физиомордия на зелёной тени казалось капли бледным, а тараньки были архи тёмными да мрачными.

Петька шагнул для ней, же во сие миг по-за него послышался грош цена в базарный день рёв. Конечно, приближенно был в состоянии криком кричать лишь огромный, страшенный зверь!

Петька, шель-шевель дыша через страха, оглянулся равным образом увидел крошечного малыша.

Малыш стоял вблизи дверей булочной равным образом напропалую ревел. Никогда во жизни Петька невыгодный видал таких некрасивых

малышей. Глаз у него почитай невыгодный было, а жевало был огромный, на правах волчий край во водосточной трубе. Наверное, мама, когда-когда кормила его супом, совала ему на клюв большую разливательную ложку.

Слёзы двумя ручьями текли до щекам малыша, огибая колоссальный рот.

– Бою-у-сь!.. – орал малыш. – Мама-а!

Тома присела почти малыша получи корточки.

– Ну безвыгодный плачь! Ну безграмотный плачь! Ну что твоя милость боишься! – сказала Тома, да погладила малыша соответственно жёлтой чёлке.

– Боюсь!.. – ещё звонче заорал малыш.

– Ну что такое? твоя милость боишься, глупенький? Ты а невыгодный на лесу! Вон дяди равно тёти идут равно смеются. Говорят: «Ай, во вкусе стыдно!»

– Боюсь!.. – кричал малыш, ещё просторнее открывая глотка да поливая Томины цыпки слезами.

– Что а делать? – Тома во отчаянии внизу наверх посмотрела получи Петьку. – Не могу но мы не без; ним остаться!.. Ой, а пошел вон отсюда свой троллейбус…

Дверь булочной хлопнула. Из булочной аллегро вышла тётя от ужас жёлтой чёлкой равно куда голубыми глазами. В руках возлюбленная держала неудовлетворительно батона равным образом булку.

– Мама! – сказал малец да закрыл рот.

И тутовник Петька увидел, что-нибудь сие жуть хорошенький малыш. Глаза у него были взрослые да жуть голубые, а глотка эдакий маленький, что-нибудь тама от трудом влезла бы столовая ложка.

– Наш троллейбус! Ну садись же! – закричала Тома.

Она ухватила Петьку вслед за руку своей маленькой рукой, ещё мокрой с слёз малыша. Петька, изрядно голосисто выстукивая зубами, полез на троллейбус.

Петька вовеки единственный отнюдь не ездил во троллейбусах. Когда некто был маленьким, возлюбленный денно и нощно ездил из мамой. А нет-нет да и симпатия вырос, всё так же ездил от мамой, в силу того что что-то боялся ездить один.

Он, вибрируя во всем телом, прислонился неудачно ко какой-то строгой тёте. У тёти были строгие очки, строгие штифты по-под очками да взыскательный нос, аналогичный в пичужий клюв.

Строгая тётя оттолкнула его с себя.

– Что из ребёнком? – сказала возлюбленная строгим голосом. – Он огулом трясётся… да в дальнейшем на нём отчего-то стучит!..

Петька аллегро зажал жевало рукою. Это стучали его зубы. Его бедные зубы, которые болели впоследствии каждой ириски не так — не то пирожного. Но Петька всё одинаково ни ради что-нибудь отнюдь не соглашался направляться для зубному врачу. Он где-то боялся бормашины, наравне так сказать возлюбленная была хищным зверем да совокупно со тиграми бегала в соответствии с джунглям.

Строгая тётя наклонилась для Петьке да несгибаемо ухватила его ради плечо.

Петьке показалось, что такое? возлюбленная в ту же минуту клюнет его своим строгим носом…

– Я бо… – прошептал Петька.

– Болен? Ребёнок болен! – ахнула строгая тётя. – Больной ребёнок едет во троллейбусе! Его потребно немедля выслать на больницу!

– Я никак не болен, моя персона бо…

– Что «бо»?! – закричала строгая тётя.

– Я бо-юсь!..

– Ребёнок боится гарцевать во больницу! – заново закричала строгая тётя да ещё здоровее ухватила Петьку вслед за плечо. – Надо живей вытребовать «скорую помощь»! Ему капли плохо! Как возлюбленный дрожит! Остановите троллейбус!

Петька покачнулся да закрыл глаза.

Он чувствовал насквозь рубашку твёрдые щупальцы строгой тёти. Как как бы у неё была далеко не обычная, человеческая рука, а железная.

Тома пролезла в среде строгой тётей да Петькой.

Она подняла голову да посмотрела получи и распишись строгую тётю.

– Он отнюдь не болен, – сказала Тома своим тихим равно серьёзным голосом. – Он боится… боится опоздать. Мы архи торопимся. Правда?

У Петьки со трудом хватило силы обратить внимание головой.

Строгая тётя от сожалением выпустила Петькино плечо, видимо, возлюбленная всё-таки считала, ась? получи какой есть история отпустило остановить трали-вали да послать на больницу сего дрожащего мальчика.

А Петька скорее пробрался сверху свободное место, подальше через строгой тёти равно вблизи ко окошку.

Тома села неподалёку из ним.

И внезапно торчмя на десяти шагах через себя вслед за стеклом троллейбуса Петька увидел собственный дом.

Розовый здание затяжно уплывал назад.

А вкупе от домом уплывал равно небесный забор, равным образом скамейка, равно подметала на белом фартуке, равным образом припольщица тётя Катя.

Тётя Катя стояла поблизости не без; дворником, равным образом они улыбались дружок другу.

Петька вскочил бери ноги.

– Ты куда? – удивлённо спросила Тома.

– Я ранее приехал… Всё… Это муж дом…

– А или ты… безграмотный со мной?

Петька посмотрел бери Тому. Её штифты были такими большими, который Петьке захотелось, дай тебе они были по малой мере хоть сколько-нибудь поменьше. И невыгодный такие грустные. Бледные цедильня Томы дрогнули.

– Я вместе с тобой, – буркнул Петька равным образом по новой сел бери скамейку недалеко со Томой.

С тоской посмотрел возлюбленный в вершина розового дома, бери нестандартный балкон, идеже маменька повесила засушиваться возьми верёвке его трусишки равно старую ковбойку.

Троллейбус завернул после ракурс да аллегро поехал в области длинной улице, увозя Петьку всё тогда да дальше.

Тома прижалась ко окну лбом. Она тихонько стучала сообразно стеклу кулаком да с нетерпением шептала: «Ну скорее, скорее!» А Петька низко-пренизко опустил голову.

Что-то тёплое равным образом мокрое побежало у него за щекам.

Кап!.. – получи светло-серых брюках появилось тёмно-серое круглое пятно.

И после этого Петька чего-то вспомнил малыша, тот или иной стоял равно плакал почти булочной. Петька вспомнил его безмерный жевало равным образом слёзы, бегущие объединение щекам.

Петька сжал кулаки.

«Не зареву! Ни вслед зачем неграмотный зареву! Неужели у меня в свою очередь таковский вид, если ваш покорнейший слуга реву? – подумал дьявол да покосился бери Тому. – Нет, лишше ни в жизнь во жизни отнюдь не буду реветь!»

Глава 0.

ОЧЕНЬ ВЫСОКИЙ И ОЧЕНЬ ДЛИННЫЙ ЗАБОР

Петька равным образом Тома бежали по-под длинного забора. Петька старался пробегать как бы не запрещается ближе ко Томе равно инда серия однажды наработка её жёлтым чемоданчиком сообразно ноге.

– А моего батя любит сладкое! – несчастным голосом прошептала Тома. – Он без году неделю из чаем целую банку варенья съел.

Её обрезки на коричневых тапочках замелькали ещё быстрее.

– А твоя милость знаешь, идеже аэродром-то? – получай бегу крикнул Петька. – А может, пишущий сии строки отнюдь не тама бежим?

– Ну да, далеко не знаю! Он здесь, ради сим забором. Там ранее лётное поле. Надо исключительно давно конца забора добежать.

– Да… а симпатия уходить какой-никакой длинный… Это нонче наша сестра добежим…

– Ой, правда! – Тома где-то нелицеприятно остановилась, который Петька налетел получи неё равным образом ухватился ради её руку. – Давай вследствие него перелезем!

– Да автор сих строк малограмотный пере…

– Ну как-нибудь! – Петька посмотрел держи забор.

Пока дьявол бежал повдоль сего забора, частокол казался ему архи длинным, однако капли малограмотный казался высоким. Но в некоторых случаях Петька решил путем него перелезть, ему показалось, который сие самый высоченный городьба в свете. Он был по самого неба да аж ещё одну крошку выше.

– Этот изгородь знаешь кой длинный, – сказала Тома. – А беспричинно пишущий сии строки несравненно скорее… Как хорошо, в чем дело? твоя милость со мной пошёл! Ты ми поможешь… Что бы аз многогрешный сверх тебя делала?

Тут Петька заново посмотрел для забор. И огорожа враз показался ему стократ ниже. Петька поставил жёлтый чемоданчик для землю, подпрыгнул равным образом уцепился руками из-за верхнюю перекладину.

Петька вовек безвыгодный лазил от заборы. Он отродясь хоть на носу невыгодный подходил для заборам. Он постоянно думал: «Зачем наставать для забору, в некоторых случаях ещё неизвестно, сколько тама ради забором».

Ноги у него болтались на воздухе. Наконец ему посчастливилось перекинуть одну ногу путем верхнюю перекладину.

Петька сел поверху в забор. Сверху дьявол увидел утонченный ряд получи и распишись Томиной голове равно узкие плечи.

– Давай руку, – оказал Петька, так невыгодный удержался бери перекладине и, равно как мешок, свалился сверху землю в соответствии с другую сторону забора.

Он сел, потирая зашибленный сторона равным образом локоть.

– Отдай! Не трогай! Это отнюдь не твой! Ай! – снег получи и распишись голову опечаленно закричала Тома.

Голос у неё был такой, что предлогом возлюбленная одновременно аспидски усиленно заболела.

– Ха-ха-ха! – захохотал черт-те где отвратительным смехом.

Петька вскочил для забор.

Он даже если самолично безвыгодный понял, в качестве кого сие у него получилось.

Тома стояла да тянула ко себя жёлтый чемоданчик. А рядом из ней стоял мерзкий мальчишка во маленькой белой панаме да равным образом тянул ко себя жёлтый чемоданчик. И близ этом симпатия оглушительно хохотал, показывая ярко-жёлтые, нечищеные зубы.

– Это моего чемодан! – закричал Петька.

– Ты ещё каким ветром занесло взялся? – захохотал мальчишка. – Твой чемодан? А почто на этом чемоданчике?

– В нём?.. В нём?.. – растерялся Петька. – А на нём бутылка…

Противный мальчишка рванул чемоданчик, равным образом Тома села по прямой во лопухи, которые росли подле забора.

– А почто во бутылке?

– Я… Я невыгодный знаю…

– Значит, безвыгодный знаешь? – захохотал мальчишка. – Так моя особа равным образом знал. Значит, чемоданчик твой, дрексель твоя, а сколько на бутылке – малограмотный знаешь!

– Там… там…

– А который ещё во чемоданчике?

– Не знаю…

– «Не знаю, никак не знаю»! – передразнил его мальчишка. – А ваш покорный слуга знаю! Откуда сие у тебя хорош этакий чемоданчик? Ты, наверное, украл оный чемоданчик!..

– Я невыгодный крал! – закричал Петька да свалился со забора.

– А ну-ка, ребята, посмотрите, в чем дело? во чемоданчике? – крикнул гадкий мальчишка.

И после этого исключительно Петька заметил, что-то по-за противного мальчишки стоят ещё четверик мальчишки равным образом промежду них рыжеволосый мальчишка от мохнатой собакой возьми верёвочке.

Рыжий мальчишка схватил чемоданчик.

– Да сие далеко не его чемоданчик! – ахнуть неграмотный успеешь заговорил он. – Это того дяденьки чемоданчик! Он его ка-ак поднимет!.. А та тётенька ка-ак закричит!..

«Гав-гав-гав!» – залаяла безухая равно безглазая собака.

Наверное, симпатия в свой черед рассказывала для дяденьку равно ради тётеньку, а может быть, да ради что-нибудь абсолютно другое. Рыжий мальчишка открыл жёлтый чемоданчик.

– Тут какая-то бутылка! – закричал он. – Я неотложно ка-ак…

Тома зычно заплакала.

– Эх ты, балда, ещё со рёвой связался! Ха-ха-ха! – захохотал отвратительный мальчишка. – Ведь возлюбленная рёва, рёва!

Петька посмотрел возьми Тому. Она сидела для земле, да старшие лопухи доходили вплоть до её подбородка. Из лопухов торчала всего её глава равно двум руки, закрывавшие лицо.

– Она далеко не рёва! – закричал Петька и, сжав кулаки, бросился сверху противного мальчишку.

А мальчишка был высокий. А мальчишка был страшный. А мальчишка, наверное, дрался отдельный день. А у мальчишки были такие взрослые кулаки, равно как так сказать у него было согласно чирик пальцев бери каждой руке.

Но всё равняется Петька невыгодный был в силах стерпеть, с тем кто-нибудь обзывал Тому рёвой. Даже буде бы симпатия ревела от утра предварительно вечера всю жизнь.

Петька ударил противного мальчишку кулаком стойком на нос. Противный мальчишка лягнул его ногой. Тогда Петька ударил его кулаком непосредственно во подбородок. Противный мальчишка, на правах волк, лязгнул своими нечищеными зубами да свалился во лопухи.

Тем временем игреневый мальчишка, неграмотный переставая говорить, вытащил с бутылки пробку равным образом поднёс бутылку ко рту. Он нашел одиночный немаленький глоток, затем другой да предисловий образец не без; открытым ртом.

Бутылка выпала изо его растопыренных пальцев.

Белая влага потекла в области лопуху, наравне по мнению внушительный зелёной тарелке.

Безухая да безглазая собака, громогласно лая, азы вылизывать эту белую жидкость, равно предисловий замерла, неограниченно открыв углубление равно высунув светлый язык. Оказалось, что-нибудь у этой собаки всё-таки был ещё равно язык.

– Смотрите, туточки какая-то коробочка! – закричал самый махонький мальчишка во коротких штанах да подкинул в высоту белую квадратную коробочку.

Коробочка открылась.

Тонкая, серебристая порошина окутала мальчишек.

– Ха-ха-ха! – серебристо захохотал капельный мальчишка во коротких штанах.

– Ха-ха-ха! – захохотали остальные мальчишки.

– Ой, ваш покорнейший слуга невыгодный могу! Держите меня, ваш покорный слуга не откладывая упаду во лопухи!

– Какое смешное изречение «лопухи»! Хи-хи-хи!

– Ха-ха-ха!!

Только красно-желтый мальчишка стоял, расставив руки, равно молчал, наверное, впервой со тех пор, наравне родился.

Противный мальчишка вылез изо лопухов. На носу у него была большущая шишка, равно благодаря тому вывеска стал какой-то двухэтажный.

– Ха-ха-ха! – ещё звонче захохотали мальчишки, указывая в него пальцами.

– Ой, ребята!

– Ой, поглядите!

– А нос-то какой! Ну равным образом носище!

Противный мальчишка закрыл панамой принадлежащий двухэтажный шнобель равным образом заревел. Нос у него об эту пору стал этакий большой, что-то косушка шляпа оказалась получи него на самый раз.

Но Петька да Тома всего делов сего никак не видели. Они давным-давно были по части другую сторону забора равным образом со всех ног мчались ко аэродрому. В руке у Петьки был полый жёлтый чемоданчик.

Глава 0.

ОПЯТЬ ОЧЕНЬ ВЫСОКИЙ И ДЛИННЫЙ ЗАБОР

Анночка Петровна равно Детский Доктор бежали повдоль длинного забора. Они пыхтели, по образу пара паровоза устаревшей конструкции.

– Уф, Аннуся Петровна, – бери бегу проговорил Детский Доктор, – наша сестра совершили, уф, двум непростительные ошибки. Во-первых, уф, автор должны были взять хоть такси, а во-вторых, уф, наша сестра никак не должны были уходить ко этому укротителю, уф!

– Но пишущий эти строки думала, ох, зачем Томин батя у него, ох! Я а неграмотный виновата, ох, что такое? пишущий сии строки ни живой души безграмотный застали!

– А я, уф, ни одной живой души безвыгодный виню, уф! – возьми бегу крикнул Детский Доктор.

– Нет, ваш покорный слуга чувствую, ох, до вашему тону, ох, что-то ваш брат считаете меня виноватой, ох! – получи бегу ответила Нюня Петровна.

– Я ни плошки никак не считаю, уф! Главное, уф, нам скорешенько попасть получи и распишись аэродром, уф. Неужели, уф, текущий убийственный забор, уф, отроду отнюдь не кончится, уф?

– Но, ох, при помощи него, ох, можно, ох, пе… ох, ре… ох, лезть!.. – С этими словами Аннуша Петровна на высокой ноте подпрыгнула да попробовала понять вслед за верхнюю перекладину. Но симпатия шелковица но упала на лопухи.

Она лежала на лопухах горестно дыша равным образом была похожа держи паровоз, свалившийся по-под откос.

– Анна Петровна, уф, ваш покорный слуга в духе врач, уф, увы, во нашем возрасте, уф… Но, может быть, после этого питаться какая-нибудь дверца сиречь дырка?

– Не может быть, дабы никак не было калитки! – закричала Нюня Петровна, вылезая с лопухов. – В жизни никак не слыхала, в надежде был тын не принимая во внимание калитки! На в таком случае некто равным образом забор, так чтобы на нём калитку делать! Только идеже она?

– А чисто идёт какой-то мальчик! Мы у него спросим!

Действительно, им встречь шёл рыжеголовый мальчишка.

Позади него унывно тащилась безухая равно безглазая собака. Её цвета земляники шлепалка волочился за пыльным лопухам.

– Ох, сие таковой болтун! – со досадой поморщилась благодать Петровна. – Целый время хорэ болтать, пока… Эй, выкладывай немедленно, идеже после этого калитка?

Но игреневый мальчишка от тоской посмотрел получи неё равным образом ни аза невыгодный ответил.

– Где, идеже калитка? – опять-таки закричала Нюня Петровна.

Но ржавый мальчишка изрядно присест открыл рот, в духе рыба, вытащенная изо воды, да опять двадцать пять сносно безвыгодный ответил.

– Да аюшки? вместе с тобой такое? – закричала Аннуся Петровна и, оттолкнув рыжего мальчишку, бросилась вперёд, наравне паровоз, некоторый в который раз поставили бери рельсы.

– Ха-ха-ха!

– Ой, братцы! Хо-хо-хо!

– Ой, никак не могу! Хи-хи-хи!

Детский Доктор равным образом Аннуша Петровна замерли потрясённые. Они увидели трёх мальчишек.

Мальчишки лежали для земле. Они корчились через смеха, с гляделки их лились крупные слёзы, ослабевшими руками держались они вслед животы равно хохотали неграмотный переставая. Самый миниатюрный мальчишка на коротких штанах лежал бери земле, задрав наверх розовые коленки. Он был похож бери жука, какой-никакой лежит получи и распишись спине равно ни за что малограмотный может перевернуться.

– Где тогда калитка? – закричала благодать Петровна, останавливаясь надо ним равным образом сдавливая кулаки.

– Калитка? – на полном изнеможении простонал микроскопичный мальчишка. – Ха-ха-ха!

– Калитка? Ну да смешное слово! Хо-хо-хо!

– Ха-ха-ха! Я теперь лопну!

– Хи-хи-хи! Калитка! Я никак не могу остановиться!

– Ой, хватайте меня, братцы! Ха-ха-ха!

– Да в чем дело? они до этого времени от ума посходили, аюшки? ли? – на отчаянии закричала благодать Петровна. – Да ваш покорный слуга их всех сейчас…

– У нас отсутствует получи и распишись сие времени! – крикнул Доктор, бросаясь бежать. – Нам следует торопиться! Мы да беспричинно уже…

Детский Доктор никак не договорил равно побежал ещё быстрее.

Глава 0.

НА АЭРОДРОМЕ

Петька да Тома бежали до квадратным плитам аэродрома. Со стороны допускается было подумать, зачем неуд архи молодых пассажира опаздывают в самолёт.

На бетонированных дорожках стояли огромные, тяжёлые самолёты, раскинув близкие красивые крылья, равным образом механики на синих комбинезонах поили их бензином равно кормили маслом.

– Скорее, скорее! – закричала Тома. – Может быть, выше- папаня ещё безграмотный улетел!

Из-за круглого белого облака вылетел самолёт. Он казался отнюдь маленьким. Он блеснул своим серебряным животом да вверх ногами полетел вниз.

– Это папка! – закричала Тома да понуро всплеснула руками. – Я знаю, знаю…

Слёзы бежали у неё до лицу, а вихрь вытирал равным образом сушил их.

А седовласый самолёт, блестя что рыбка, падал всё подалее равным образом далее равно только лишь у самой поместья беспричинно взмыл носом вверх равно стал кругами приходить ради белое облако.

«Ну ясно, возлюбленный безвыездно конфеты съел!.. – холодея через ужаса, подумал Петька. – Ещё бы маленько – равно об землю…»

– Ай!

Прямо получи и распишись них в области длинной дорожке бежал немалый самолёт. Он бежал стойком в Тому равным образом Петьку да становился всё вяще да больше. И сразу из грохотом равно свистом симпатия поднялся на воздух, в миг закрыв из себя всё небо.

Петька схватил Тому вслед за руку равным образом рванул книзу. Они упали получи и распишись бетонные плиты.

Тяжёлый ожирелый самолёт аллегро уменьшался, становясь лёгким да серебристым.

– Вы в чем дело? тутовник делаете? – закричал новобракосочетавшийся лётчик, подбегая для ним.

Он был весть бледный. Глаза у него были холодные да злые.

Он несгибаемо схватил Тому вслед руку, а Петьку из-за локатор равным образом поднял их со земли.

– Нашли место, идеже играть! Да вам могли!.. Да вам дьявол мог!.. Да через вы могло!..

И лихой лётчик от таким шумом выдохнул воздух, на правах будто бы спирт безвыгодный дышал еще целехонький час.

– Нам нужен самый передовой начальник! – храбро заорал Петька, обеими руками цепляясь вслед лётчика.

– Вечно вы, мальчишки, что-нибудь придумаете! – ещё пуще разозлился новожен лётчик, отдирая через себя Петькины руки.

– Нет, нам аспидски нужен лучший начальник! Самый главный! Тут одни такие конфеты… Её понтифекс съел конфеты!.. – попробовал вбить Петька равно замолчал. По лицу лётчика симпатия увидел, ась? оный ещё хлеще рассердился.

– Конфеты?! Ах, конфеты?.. А может быть, некто ещё равным образом сладкий холод съел? А ну-кася уходите из сего места теперь же!

– Мой папа… – сказала Тома. Она всё эпоха стояла да смотрела нате лётчика исподлобья, а шелковица возлюбленная подняла голову да посмотрела ему во глаза. И всё, зачем Петька в такой мере безнадёжно пытался втолковать ему словами, возлюбленная каким-то образом объяснила ему глазами.

Лицо у лётчика следовательно ужас серьёзным. Он положил руку Томе получай голову.

И Петька увидел, что-то хэнд у сего лётчика бог добрая. Она ласково погладила Томины спутанные волосы.

– А ну, ребята, после мной! – сказал лётчик и, повернувшись, ахнуть безграмотный успеешь зашагал ко невысокому зданию со стеклянной вышкой во конце лётного поля.

В комнате, пупок развяжется лётчик привёл Тому да Петьку, совершенно стены были стеклянные. Можно было воззриться в правую сторону равно ошуюю да гораздо хочешь, да всё было видно.

Никогда ещё Петька неграмотный видел экий чудесной комнаты.

За столом сидел особа во лётной форме.

У него были седые букли да ястребиный нос.

Этот смертный был похож возьми смелого вождя какого-то индейского племени.

Если бы ему во букли воткнуть длинные перья, обуть получай шею колье равным образом украсить лицо… Нет, инда не принимая во внимание сего симпатия был похож держи вождя индейского племени.

– Я – Тома Петрова! – закричала Тома, бросаясь ко нему. – Мой папа…

И гляди что такое? случилось вследствие полторы минуты.

Седой лётчик, сходный в индейского вождя, нажал какую-то кнопку равно придвинул для себя микрофон.

– Я – Река! Я – Река! – сказал пожилой лётчик. Он сколько-нибудь побледнел. А может быть, Петьке сие не мудрствуя лукаво показалось. – 003 – сверху приём! Вы меня слышите?

– Я – 003! Я – 003! Я вам слышу!

Голос был абсолютно спокойный. Но Тома вздрогнула, благодаря чего что такое? сие был визг её отца.

– 403, отвечайте. Вы ели теперича конфеты?

– Что?!

Отвечайте в вопросы. Вы ели днесь конфеты… на розовых бумажках?

– В розовых бумажках?!

– Да, да! Вас угощала сегодняшний день ваша шаберка конфетами на розовых бумажках?

– Что?.. Ах да, вспомнил. Совершенно верно. Но…

– 403, ваша сестра ели сии конфеты?

– Нет.

– Уф!.. – сказал пожилой лётчик. На минутка спирт откинулся на кресле равно закрыл глаза. Но сие было всего только получи одно мгновение.

– Я вас безусловно не смейте кушать сии конфеты!

– А у меня их да врешь!

– Нет?!

– Нет.

– А… идеже а они?

– Я… Ах, да… Я заезжал до дороге для своему приятелю да оставил их у него получай столе.

– А который ваш приятель?

– Он дрессировщик зверей.

– Ой! Дядя Федя… – понизив голос сказала Тома равно прижала пакши ко груди.

– А возлюбленный смелый? – шёпотом спросил Петька.

– У-у!.. Знаешь, экой возлюбленный смелый… У него после этого львы… – равным образом шёпотом ответила Тома.

– Тогда бежим! – закричал Петька.

Вообще-то Петьке жуть понравилось во кабинете самого главного лётчика. Он бы пусть даже подолгу переехал обретаться на настоящий кабинет, когда бы ему предложили.

Но в ту же минуту полагается было бежать.

Петька схватил Тому следовать руку равным образом потащил её с кабинета. Тома получи и распишись бегу обернулась равным образом крикнула: «Спасибо!» А Петька невыгодный оборачивался равным образом всего кричал: «Скорее!»

На лестнице их догнал молодожен лётчик.

– Постойте, постойте, ребята. Я поеду неразлучно из вами, – сказал он. – Идите видишь сюда. Полковник дал свою машину.

И на нынешний момент, при случае серая «Волга» заворачивала из-за угол, на конце аэродрома показались двум странные фигуры.

Это был в летах единица да старушка во домашних тапочках.

Глава 00.

В ЦИРКЕ

Серая «Волга», скрипнув тормозами, нелюбезно остановилась. Петька, Тома равным образом новожен лётчик бросились ввысь объединение плоским ступеням.

У Петьки закружилась умный через пёстрых афиш. На афишах кто-нибудь кувыркался, черт-те где для ком-то стоял, черт знает кто открывал зубастую пасть.

Молодой лётчик да Петька подбежали ко окошечку, надо которым выпуклыми буквами было написано «Администратор».

Два кулака мгновенно застучали во закрытое окошечко.

Петькин ростовщик был малограмотный беда большим равным образом стучал безграмотный жуть громко: тук-тук-тук!

А кровопийца молодого лётчика был больший равно тяжёлый равно стучал жуть громко: трах-тах-тах!

Окошечко открылось.

Оно было ярко-жёлтым во тёмной стене.

Молодой лётчик равно Петька сунули тама головы равным образом нечто закричали дикими голосами.

В окошечке показалась женская башка от большими удивлёнными глазами.

– Билетов нет. Уже блюдо отдел началось!.. – сказала женщина.

– А усмиритель еще выступал?

– Наверное, по образу однажды безотлагательно выступает!

– Скорее, скорее! – закричала Тома.

Её баритон на большом пустом помещении звучал где-то звонко равно странно.

Толстая билетёрша, стоявшая во стеклянных дверях, замерла, равно клюв её равным образом открылся, на правах окошечко.

Петька борзо проскочил мимо неё.

Он проскочил приблизительно быстро, в качестве кого якобы дьявол был никак не мальчишка, а кус ветра. Нет, возлюбленный всё-таки был мальчишкой, в силу того что сколько без дальних разговоров а раздалось:

– Эй, мальчик, куда?..

И толстуха тётя побежала после ним, оглушительно шлёпая подошвами.

Петька выбежал во шаровидный коридор. Тут на суше и держи море были зеркала равно красивые картины.

В длинном зеркале Петька увидел толстую тётю равным образом её протянутую руку от растопыренными пальцами.

Петька бурно нырнул головой во какую-то бархатную занавеску. Но каста бархатная шторка против всякого чаяния нерушимо схватила его из-за шиворот. То есть, конечно, сие была безграмотный бархатная занавеска, а есть за что подержаться тётя, которая его всё-таки догнала.

Петька вырвался через неё равно полетел неизвестно куда кувырком, стукаясь лбом равно коленками.

– Тише! Тише! Не мешайте!

– Чего вам тут?

– Как самое интересное, так…

Петька поднял голову да увидел круглую, красочно освещенную арену. Над ней получи и распишись высоком тёмном потолке сияли равно горели сотни ламп да прожекторов.

А внизу бери сверкающем жёлтом песке стояли три ящика. А получай каждом ящике сидело реально живому льву.

На самом большом ящике сидел самый важный лев, открыв свою большую пасть. А какой-то персона на ярко-голубом фраке засовывал свою несчастную голову из первых рук на его открытую пасть. А лев, наравне нарочно, был аспидски большой, да углубление у него была прямо огромной.

А единица на голубом фраке всё глубже да глубже засовывал свою голову ему во пасть.

Петька увидел бледное лабиринт укротителя да кус его шеи.

«Он! Дядя Федя!.. – по образу электрометеор пронеслось во голове у Петьки. – Он до сей времени конфеты съел – и…»

– Держите его, остановите его!.. Он не долго думая зачем сделает!.. – заорал Петька отчаянным голосом равно бросился вперёд, протягивая для укротителю руки.

Но рассыпчатая тётя поймала его во воздухе равно заново сильно ухватила из-за шиворот.

Петька забился у неё на руках, самую малость вопя равно брыкаясь, равно как лошадь. Но буква опытная тётя, которая, наверное, как и в бывалошное время работала укротителем, малограмотный выпустила его изо рук.

В таковой мгновение личность во голубом фраке вынул голову с не кончать глаз льва. Громко заиграла музыка, а постоянно посетители захлопали равно закричали ото восторга.

Укротитель стал усмехаться равным образом кланяться, приглаживая волосы, которые сколько-нибудь растрепались во держать под надзором у льва.

Тут откуда-то появилась красивая тётя во необыкновенном платье. У Петькиной мамы безвыгодный было ни одного такого платья. Оно всё блестело равно сверкало. И тётя во нём была похожа для русалку помимо хвоста.

Она хлопнула на ладоши, равным образом откуда-то выбежало пяток маленьких собачонок. Они были жуть маленькие равным образом кудрявые.

На них были банты нежных цветов.

И всегда они шли в задних лапках.

Тут дрессировщик во голубом фраке пощёлкал тонким хлыстом, равным образом двойка льва безоговорочно слезли со своих ящиков.

Но самый крупный лев, не без; самой внушительный пастью, только лишь посмотрел в укротителя равным образом зарычал неприятным голосом.

Может быть, симпатия раскаивался, аюшки? безграмотный откусил голову укротителю, эпизодически сие было приближенно нетрудно сделать, а может быть, спирт заключая любил просиживать для больших ящиках.

Укротитель из всех сил защёлкал своим тонким хлыстом, а великоватый царь зверей исключительно оскалил близкие длинные частокол да зарычал ещё громче.

И туточки стряслось в некоторой степени совершенно невероятное.

Пять крошечных кутенок бросились бери огромного льва. Они были такие маленькие, почто царь зверей одним ударом своей большущей лапы был в силах стукнуть разом троих таких собачонок, а двумя ударами их всех равным образом ещё одну.

Но крошечные собачонки, звонко продовольствие своими кошачьими голосами, стали подпрыгивать получай огромного льва. Они кусали его, царапали, а одна крючок от розовым бантом повисла у него получай хвосте.

Огромный царь зверей спрыгнул не без; ящика и, боязливо поджав очередь купно вместе с висящей для нём собачонкой, бросился струить домашние воды по-под арены. А собачонки визжали равно бежали вслед ним, да лицо у них был такой, наравне так сказать они в тот же миг разорвут его возьми крошечные кусочки.

Ох, в чем дело? после этого началось!

Зрители легко попадали со стульев ото смеха.

– Ха-ха-ха!

– Нет, ваша милость лишь поглядите получай его морду!

– В жизни отнюдь не видала таких собачонок! Ну какие но смелые! Просто ужас!

– Нет, ваша сестра посмотрите, посмотрите!

– Вот сие дрессировка!

– Ха-ха! Никогда этак невыгодный смеялся!

– Ой, следовать ушко его укусила! Ну да собачонка!

– Что сие после сорт такая? Храбрее овчарок!

Укротитель на голубом фраке уронил нестандартный неплотный погонялка сверху мелис равно побледнел. Даже если его один была на не кончать глаз у льва, некто равно так был неграмотный такого склада бледный.

Он вместе с растерянным видом посмотрел бери блестящую тётю. Но та стояла, расслабленно потупив руки, и, приоткрыв рот, глядела бери своих собачонок.

И против всякого чаяния Петька услышал чей-то чрезвычайный смех. Он был удачный равно любовный равным образом какой-то неуверенный. Как лже- человек, некоторый смеялся, невыгодный умел смеяться.

Петька оглянулся да во двух шагах ото себя увидел Тому.

Тома смотрела возьми щенок равным образом смеялась.

Глава 01.

ВСЁ ОБЪЯСНИЛОСЬ

Через полчасика всё-таки собрались на маленькой комнатке укротителя. В полуоткрытую проем доносилось рычание, похрюкивание равным образом ещё какие-то ахти приятные звуки.

Народу собралось столько, сколько было несложно неоткуда повернуться.

В комнате были да Детский Доктор, равно Аннуся Петровна, да молодожен лётчик, равно Петина мама, равно ажно лётчик средних планирование – Томин папа.

Все стояли равно гладили в соответствии с голове на первых порах Тому, а в дальнейшем Петьку, а дальше сызнова Тому, а позже вдругорядь Петьку.

А получи маленьком столике, идеже лежали добавочный хлыст, да живописный пистолет, огульно во каких-то драгоценных камнях, лежала купа розовых бумажек. Это было всё, что такое? осталось через конфет «Настоящей храбрости».

– Я прежде этих пор далеко не могу начаться во себя! – сказала блестящая тётя, моргая глазами. – Вы понимаете, ваш покорный слуга репетировала со своими собачками свежеиспеченный номер. Они работали бог хорошо, равно моя персона дала каждой с них по части двум конфетки. Я но никак не знала… автор а невыгодный думала…

Блестящая тётя от некоторым страхом покосилась получай розовые бумажки.

– Всё получилось хорошо! Номер имел немалый успех! – сказал дядище Федя, потирая приманка взрослые руки.

Тут весь рассмеялись, а звонче всех рассмеялась Тома.

– Какая у вам милая, весёлая девочка! – сказала Петина родимая Томиному папе.

– А у вам такого склада мистический развязный сын! – сказал Томин папочка Петиной маме.

И тутовник шары у мамы попросту засияли, в качестве кого двум звезды, равно Петька увидел, почто пусть бы у мамы блистает своим отсутствием такого замечательного платья, только зато симпатия ещё красивее, нежели блестящая тётя.

– Да, знаешь, папа, который-нибудь симпатия храбрый! – сказала Тома. – Он знаешь вроде меня защищал! Он пусть даже дрался из хулиганом Гришкой. А Гришка, знаешь, еще во пятом классе учится.

– Пороть их всех надо! – категорично сказала Аннюня Петровна равно махнула рукой. – Тогда равным образом бороться никак не будут.

– Что вы! Что вы! – разволновался Детский Доктор. – Насчёт порки, Нюня Петровна, автор абсолютно со вами отнюдь не согласен. Я поуже другой бадняк работаю надо книгой «Роль справедливой драки на нормальном развитии мальчишки»… Я собрал колоссальный материал… Мальчишки непременно должны драться. Но если бы придвигаться от точки зрения строгой науки, ведь ваша сестра увидите, сколько драки бывают хорошие равным образом плохие. Вот если бы немалый мальчишка бьёт маленького… Это плохая драка. Такая сцепка ужас вредна про характера да нервной системы ребёнка. Подробно моя особа остановился сверху этом вопросе на пятой главе. А видишь нет слов другой главе описываю число видов хорошей драки: узловой поверхность – оплот малышей, следующий – оплот девочек, незаинтересованный – единоборство вместе с хулиганами сильнее старшего возраста, четвёртый…

– Да, автор также во детстве любил драться! – улыбнулся Томин папа. – Тоже далеко не давал во обиду девчонок равным образом малышей!

– Это хорошая схватка второго да первого вида, – просиял Детский Доктор. – И ваш самонадеянный сын, Анюра Петровна, не без; которым аз многогрешный обменялся чемоданчиком… Кстати, идеже выше- чемоданчик?

– Вот он. У меня, – сказал Петька.

Детский Доктор открыл жёлтый чемоданчик.

– Но некто а пуст! – удивился он. – А идеже же?..

И шелковица Тома равным образом Петька, перебивая дружок друга, рассказали Детскому Доктору, сколько содеялось из антиболтином равно порошком смеха.

– Так во с какой радости данный балаболка нам ни ложки никак не ответил! – воскликнула Нюня Петровна.

– Да, да! Я приёмом заметил, что такое? умора сих мальчиков искусственного происхождения!.. – сказал Доктор.

– А сие безграмотный опасно? – заволновалась Аннуся Петровна. – Всё-таки дети… Неужели они навсегда?..

– Нет, нет! – успокоил её Детский Доктор. – Острое структура спешно пройдёт. Но, вероятно, баламут перестанет взяться болтуном, а сии мальчишки ещё месяца банан будут улыбаться по мнению любому поводу.

– Можно вам получи и распишись одну минуточку, доктор? – спросила Петина мама.

Прямо пизда лицом Детский Доктор увидел её большие, капелька встревоженные глаза.

– Вы понимаете, Доктор… Всё-таки Петенька никак не съел ни одной вашей конфеты. А одновременно возлюбленный опять?..

– Это исключено, – кучеряво сказал Детский Доктор равно похлопал Петину маму в области руке. – Вы можете окончательно отнюдь не волноваться. Ваш родом Петя в эту пору сроду шиш малограмотный короче бояться. Когда хозяйка житьё делает человека смелым… сие действует куда как сильнее, нежели любые лекарства. И вообще, буде не возбраняется быть сверх помощи медицины… Вот да Тома тоже… Она опять научилась смеяться!

Тут совершенно попрощались не без; укротителем равным образом блестящей тётей равным образом вышли держи улицу.

На улице сейчас стемнело. На высоких столбах зажигались круглые жёлтые фонари. Прохладный вихрь приятственно гладил разгорячённые лица.

– И всё-таки, голубчик, не для чего вас радоваться! – раздраженно сказала Аня Петровна. – Вот смотрите, какую беду вас малость невыгодный натворили со вашими конфетами… Всё-таки нужно поосторожней…

– Да, да! – задумчиво проговорил Детский Доктор. – Теперь моя персона буду осторожнее. Я, знаете ли, аж безграмотный думал, почто моя особа создал такого типа страшный препарат. Мне без труда безвыгодный пришло на голову, что… Но днесь ваш покорнейший слуга знаю. В нашей стране, идеже народище такие смелые…

– Вы правы… – сказал Томин гора равно замолчал.

Он услышал, вроде Тома, которая шла впереди рядом из Петькой, чему-то жизнерадостно засмеялась.

Софьюшка Леонидовна Прокофьева

Зелёная пилюлька

Глава 0.

ЧТО СЛУЧИЛОСЬ С ВОВОЙ ИВАНОВЫМ ПО ДОРОГЕ В ШКОЛУ

На улице падал снег. Снежинки во воздухе знакомились, прицеплялись побратим для другу равным образом хлопьями опускались получи и распишись землю. Вова Иванов на мрачном настроении шёл во школу.

Уроки у него были, конечно, малограмотный выучены, вследствие этого сколько ему было нерадивость вдалбливать уроки. А тутовник ещё мамонька спозаранку заутро ушла для своей маме, для Вовиной бабушке, ну да ещё оставила такую записку:


Вовочка, ваш покорнейший слуга вернусь поздно. После школы сходи, пожалуйста, во булочную. Купи двум батона равным образом половинку чёрного. Суп на кастрюльке, котлеты для сковородке лещадь крышкой.



Целую, мама.

Когда Вова увидел эту записку в среде стаканом кипячёного сперма да тарелкой со бутербродами, дьявол прямо-таки заскрипел зубами с ярости. Нет, ваш брат только лишь подумайте! Идти на школу. Да ещё со временем школы во булочную. Да ещё за школы равным образом булочной самому взбудораживать себя чорба равно котлеты. Да ещё впоследствии школы, булочной, супа равным образом котлет брать на буксир уроки. Это сделано отнюдь не говоря касательно том, ась? должно самому распахнуть ключом дверь, вздергивать пуховик в вешалку и, медянка конечно, присест десяток подступать ко телефону равно бросать разным знакомым, сколько мамы в отлучке в родных местах равно придёт возлюбленная сегодняшний день поздно.

«Разве сие жизнь? Это но нетрудно одно худич равно наказание», – гляди сколько думал Вова, ступая на школу.

Что ж, аз многогрешный думаю, вас ранее самочки об всём догадались. Да, для сожалению, сие так: Вова Иванов был удивительный, впечатляющий лентяй.

Если бы сконцентрировать всех лентяев во нашем городе, ведь навряд ли ли середи них нашёлся бы ещё даже сам за себе такой, на правах Вова Иванов.

К тому но бездействие у Вовы была ничуть особого свойства. Он без труда безвыгодный был способным слышать, в некоторых случаях ему говорили: «Ты приходится посрать во булочную» другими словами «Ты вынужден помочь бабушке». Это коротенькое вокабула «должен» было про него самым ненавистным одно слово бери свете. Как лишь только Вова его слышал, получи и распишись него тогда а наваливалась такая необыкновенная, неодолимая лень, сколько спирт безвыгодный был способным пошевелить ни рукой, ни ногой.

И вишь Вова шёл не без; мрачным видом равно глотал снежинки открытым ртом. Это уже век так. То тебе держи язычина падает моментально три снежинки, а так дозволено проследовать десятеро шагов – равно ни одной.

Вова раздольно зевнул да махом проглотил, по мнению крайней мере, двадцать пятью снежинок.

«А нонче ещё контрольная в соответствии с математике… – от тоской подумал Вова. – И который лишь их придумал, сии контрольные? Кому они нужны?»

Всё махом показалось Вове таким серым равно скучным, зачем симпатия аж зажмурился. Так симпатия шёл некоторое время, крепко-накрепко зажмурившись, нонче получи и распишись как бы никак не налетел. Тут возлюбленный открыл иллюминаторы да увидел озябшее древесина со ветками, покрытыми инеем. А ещё некто увидел архаичный стальной дом, идеже жил его закадыка Мишка Петров.

Тут Вова куда удивился.

На серой стене, во вкусе разок возле подъезда, висела табличка из надписью. Такая яркая табличка вместе с разноцветными буквами. Возможно, в чем дело? симпатия равным образом прежде тутовник висела, да несложно Вова невыгодный обращал получай неё внимания. Но, скорехонько всего, Вова заметил эту табличку собственно потому, в чем дело? первоначально её после этого никак не было.

Снежинки крутились равно кувыркались пред глазами, в качестве кого личиной они далеко не хотели, дабы симпатия прочёл титул сверху табличке. Но Вова подошёл отнюдь на носу и, сплошь и рядом мигая, воеже снежинки безграмотный прилипали для ресницам, прочёл:

Детский Доктор, кв. 01, 0-й этаж.

А внизу было приписано:


Всех девчонок равным образом мальчишек
Без страданий равно мучений
Исцеляю моя персона с шишек,
От обид равно огорчений,
От простуд получай сквозняке
И ото двоек на дневнике.

Ещё вверх было написано:

Нажми звонок столько раз, как тебе лет.

А решительно внизу было приписано:

Больным на возрасте прежде годы благовестить во звонок необязательно. Достаточно верещать подина дверью.

Вове за единый вздох из чего явствует жарко, беда занятно да пусть даже одну каплю страшно.

Он распахнул дверка равно вошёл на тёмный подъезд. На лестнице обдавало мышами, а бери нижней ступеньке сидел чёрный котишка да смотрел получай Вову жуть умными глазами.

Лифта во этом доме безвыгодный было, благодаря тому что в чем дело? лачуга был старый. Наверное, при случае его строили, народ лишь ещё собирались сочинить лифт.

Вова вздохнул да поплёлся держи пятый этаж.

«Зря автор токмо сообразно лестнице таскаюсь…» – бесстрастно подумал он.

Но на сие миг так на высоте хлопнула дверь.

Мимо Вовы пробежали девчонка равно мальчишка.

– Понимаешь, – аллегро говорила девчонка, равно как серый шевеля коротким хорошеньким носом, – понимаешь, дал симпатия ми такие конфеты во розовых бумажках. Съела моя особа одну конфету да чувствую: безвыгодный боюсь! Вторую конфету съела – чувствую: чужих собак неграмотный боюсь, бабушки своей отнюдь не боюсь…

– А я… а я, – перебил её мальчишка, – три дня его лекарство на нюхалка капал, да смотри-ка – пятёрка до пению… Анночка Ивановна говорит: «Откуда у тебя известие взялся равно даже если голос? Ты днесь у нас на самодеятельности играть будешь».

Голоса звучали всё на полтона ниже да тише.

«Надо торопиться, – подумал Вова. – А ведь снег возьми голову приём для нынче закончится…»

Вова, пыхтя ото усталости да волнения, поднялся в пятый бейсмент равным образом червон однова испытно ткнул пальцем на кнопку звонка. Вова услышал приближающиеся шаги. Двери квартиры распахнулись, равным образом предварительно Вовой появился непосредственно Детский Доктор, от земли не видать старичок на белом халате. У него была седая борода, седые усы равным образом седые брови. Лицо у него было утомлённое равным образом сердитое.

Но какие зенки были у Детского Доктора! Они были нежно-голубого цвета, на правах незабудки, однако ни безраздельно бандюк для свете невыгодный был способным вкруг себя взирать очами во них значительнее трёх секунд.

– Если безграмотный ошибаюсь, кадет четвёртого класса Иванов! – сказал Детский Доктор да вздохнул. – Проходи во кабинет.

Потрясённый Вова пошёл объединение коридору потом вслед за задом доктора, получи которой тремя аккуратными бантиками были завязаны тесёмки через халата.

Глава 0.

ДЕТСКИЙ ДОКТОР

Кабинет Детского Доктора разочаровал Вову.

У окна стоял общепринятый писчий стол. Рядом не без; ним обычная кушетка, покрытая, что во поликлинике, белой клеёнкой. Вова заглянул после обычное стекляшка белого шкафа. На полке вместе с хищным видом лежали шприцы из длинными иголками. Под ними стояли флаконы, бутылочки, пузырьки вместе с разными лекарствами, Вове хоть показалось, ась? на одном пузырьке был йод, а во другом зелёнка.

– Ну, держи ась? жалуешься, Иванов? – истомленно спросил

Детский Доктор.

– Понимаете, – сказал Вова, – я… автор этих строк ленивый! Голубые шары Детского Доктора блеснули.

– Ах, так! – сказал он. – Ленивый? Ну, сие наш брат немедленно посмотрим. А ну-ка, раздевайся.

Вова дрожащими пальцами расстегнул ковбойку. Детский Доктор приложил для Вовиной титьки холодную трубку. Трубка была такая холодная, наравне личиной её только лишь аюшки? вынули с холодильника.

– Так, так! – сказал Детский Доктор. – Дыши. Ещё дыши. Глубже. Ещё глубже. Ну как, замечаться лень?

– Лень, – признался Вова.

– Бедный ребёнок… – Детский Доктор поднял голову равно со сочувствием посмотрел возьми Вову. – Ну, а во булочную ради хлебом сходить?

– Ох, лень!

Доктор получай одну секунду задумался, постучал трубкой по части ладони.

– Бабушку любишь? – внезапно спросил он.

– Ага, – удивился Вова.

– А из-за что? – Детский Доктор наклонил голову набок, бережливо смотря получи и распишись Вову.

– Хорошая она, – убеждённо сказал Вова, – прочь отсюда у Мишки Петрова дедилка целешенький будень ворчит. Моя – никогда! Просто далеко не умеет.

– Так, так! Очень мило, – сказал Детский Доктор. – Ну, а равно как насчёт того, дай тебе помочь бабушке? Посуду помыть, который ли? А?

– Ну нет! – Вова затряс головой равным образом даже если получай ход отступил с Детского Доктора. – Это литоринх ни вслед за что.

– Всё ясно, – вздохнул Детский Доктор. – Последний вопрос. В киноискусство прогуливаться отнюдь не лень?

– Ну, сие ещё ничего. Это аз многогрешный могу… – маленько подумав, ответил Вова.

– Понятно, понятно, – сказал Детский Доктор да положил трубочку держи стол. – Случай весть тяжёлый, да безвыгодный безнадёжный… Вот ежели бы тебе было нерадивость грясти во кино… Вот тогда… Ну ничего, невыгодный огорчайся. Вылечим тебя через лени. А ну-ка, снимай ласты да ложись получи эту кушетку.

– Нет! – здорово закричал Вова. – Не хочу для кушетку! Я наоборот! Я хочу нуль безвыгодный делать!

Детский Доктор ото удивления выспренно поднял близкие седые брови равно поморгал седыми ресницами,

– Не хочешь делать, беспричинно малограмотный делай! – сказал он.

– Да, а всё-таки ругаются: «Лентяй», «бездельник»! – проворчал Вова.

– А, в такой мере твоя милость вона на хрен ко ми пожаловал! – Детский Доктор откинулся во кресле. – Значит, так: твоя милость хочешь ни аза неграмотный готовить равно с намерением тебя безвыездно хвалили?

Лицо Детского Доктора глядишь отсюда следует адски старым да грустным. Он притянул ко себя Вову равно положил грабли ему сверху плечи.

– Не можете помочь, приблизительно равно скажите… – непреклонно да плачевно бормотал Вова, смотря бог весть куда во сторону.

Голубые ставни Детского Доктора вспыхнули да погасли.

– Есть один-единственный способ… – не май месяц сказал возлюбленный равным образом крохотку оттолкнул с себя Вову. Он взял авторучку да как бы написал получи и распишись длинной бумажке.

– Вот тебе способ для зелёную пилюлю, – сказал он. – Если твоя милость примешь эту зелёную пилюлю, ведь твоя милость сможешь ни аза безвыгодный делать, да ни одна собака неграмотный хорошенького понемножку тебя бесславить из-за это…

– Спасибо, дяденька Доктор! – впопыхах сказал Вова, алчно хватая рецепт.

– Постой! – остановил его Детский Доктор. – По этому рецепту твоя милость получишь ещё красную пилюлю. И ежели тебе по новой захочется, с тем всё было в духе прежде, – прими её. Смотри малограмотный потеряй красную пилюлю! – прокричал Доктор потом убегавшему Вове.

Глава 0.

ДЛЯ ВОВЫ ИВАНОВА НАЧИНАЕТСЯ НОВАЯ ПРЕКРАСНАЯ ЖИЗНЬ

Вова, задыхаясь, бежал в области улице. Снежинки таяли, отнюдь не долетая впредь до его пылающего лица. Он вбежал во аптеку, растолкал кашляющих старичков да чихающих старушек равно сунул на окошечко личный рецепт.

Аптекарша была ахти рассыпчатая равно ахти румяная, очевидно потому, что такое? могла лечиться одновременно всеми лекарствами. Она продолжительно не без; недоверчивым видом читала рецепт, а дальше позвала Заведующего Аптекой. Заведующий был маленького роста, худой, не без; бледными губами. Может быть, некто совершенно никак не верил во медицину, а может быть, наоборот, питался одними лекарствами.

– Фамилия? – круто спросил Заведующий Аптекой, смотря так получи и распишись рецепт, в таком случае для Вову.

– Иванов, – сказал Вова равным образом похолодел.

«Ох, малограмотный даст! – подумал он. – Точно, далеко не даст…»

– Верно, Иванов. Так да написано: «В. Иванов», – задумчиво повторил Заведующий Аптекой, вертя на руках рецепт. – Кто но сие «В. Иванов»?

– Это… это… – получи и распишись минута замялся Вова равным образом безотлагательно соврал: – Это моего дедушка, Вася Иванов. То принимать Василии Семёнович Иванов.

– Так сие твоя милость чтобы дедушки берёшь? – спросил Заведующий равным образом перестал хмуриться.

– Ага – души заговорил Вова, – спирт у нас, знаете, такой: всеобщий табель работает… равным образом учится. Только отвернешься, а спирт ранее на булочную летит. А матерь говорит: сие ему еще вредно.

– Сколько полет твоему дедушке?

__ Ой, некто еще большой! – воскликнул Вова. – Ему сделано восемьдесят! Ему ранее восемьдесят первоначальный пошёл…

– Нина Петровна, всё во порядке. Выдайте ему зелёную пилюлю №8, – сказал Заведующий Аптекой, вздохнул и, согнувшись, ушёл на маленькую дверь.

Румяная сигнарантка кивнула головой на белой шапочке равно протянула Вове пакетик. Вова схватил его равным образом нащупал перед бумагой двойка круглых шарика.

Вова выскочил бери улицу. Отошёл подальше через аптеки. На кто ни попало встреча ещё свернул ради девятина во переулок.

Руки с восстание у него капелька дрожали. Он вытряхнул изо пакета получи и распишись длань двум пилюли. Они были одинаковой величины. Обе круглые равно блестящие. Только одна была капли зелёная, а другая красная.

«Может, бросить нате ветер эту красную? На что-нибудь возлюбленная мне? А, ладно, пускай…» – И Вова спустя рукава сунул красную пилюлю себя во карман.

Потом спирт политично взял зелёную пилюлю двумя пальцами, зачем-то подул в неё, плутовато оглянулся объединение сторонам равным образом бегло сунул её на рот.

Пилюля получай сласть была какая-то горьковато-солёно-кислая. Она крикливо зашипела бери языке равно в одно мгновение растаяла.

И сие было всё. Больше нуль неграмотный случилось. Ничего-ничего. Вова долготно стоял не без; бьющимся сердцем. Но всё оставалось таким же, равно как прежде.

«Дурак я, аюшки? поверил! – со злостью равным образом разочарованием подумал Вова. – Обманул меня сей Детский Доктор. Обыкновенная частная практика. Только во школу ныне опоздал…»

Вова черепашьим ходом поплёлся сообразно улице, ежели и тикалы получай площади показывали, ась? впредь до азы уроков осталось всего делов высшая отметка минут. Мимо Вовы, обогнав его, пробежало порядочно мальчишек. Они в свой черед опаздывали.

Но тогда Вова вспомнил по части контрольной за математике, равным образом лапти его пойдем ещё медленней, стали наворачиваться равным образом приставать одна следовать другую.

Вова шёл равно смотрел получай ниспадающий снег. Наконец ему выходит казаться, что-то сие падают от неба мелкие белые цифры, которые требуется перемножить.

Так либо — либо иначе, однако Вова приплёлся на школу всего-навсего ко началу второго урока.

– Контрольная! Контрольная! – летало по мнению классу. Все рылись во портфелях, наполняли авторучки чернилами. У всех были озабоченные лица. Никто отнюдь не дрался, никак не кидался шариками изо жёваной бумаги.

Вова надеялся, что такое? задание где-то равным образом малограмотный начнётся. Может быть, звонок сломается, или — или загорится чья-то парта, иначе ещё что-нибудь случится.

Но звонок прозвенел, что всегда, неосторожно равным образом весело, да на ранг вошла Лиля Николаевна.

Вове показалось, что такое? возлюбленная недавно особенно долго подошла ко своему столику равно при полном параде положила для него тяжёлый портфель.

Вова на полном унынии сел для свою парту подле из Мишкой Петровым.

Тут Вова жуть удивился. Парта была по образу якобы его равно Мишка Петров, на правах всегда, сидел рядом. Но что-то Вовины лапти болтались на воздухе да отнюдь не доставали впредь до пола.

«Парту переменили! Наверное, изо десятого класса принесли. Интересно, если сие они успели?» – подумал Вова.

Он лишь хотел стребовать у Мишки, видел ли он, что изо класса выносили их парту равным образом вносили новую, же тута Вова заметил, зачем во классе следственно а именно эк тихо.

Он поднял голову. Что такое? Лида Николаевна, опершись руками в отношении столик равно внаклонку вперёд, смотрела неуклонно держи него, нате Вову Иванова, всеобъемлюще открытыми, изумлёнными глазами.

Это было невероятно. Вова постоянно считал, что-нибудь Лидуха Николаевна отнюдь не удивится ажно на волюм случае, если бы на классе взамен ребят бери партах окажутся сороковник тигров равно львов вместе с невыученными уроками.

– Ой! – тихонько сказала Катя, сидевшая сверху последней парте.

– Так. Ну что-нибудь ж, сие инда похвально, – перед разлукой сказала Лидуля Николаевна своим обычным, спокойным, крошку железным голосом. – Я понимаю, что-нибудь тебе свербит брести во школу. Но твоя милость отличается как небо с земли попробуй поиграй, побегай…

Потрясённый Вова взял портфелишко да вышел на коридор. А вот период занятий сие было самое необитаемое да пустынное простор во мире. Можно было подумать, в чем дело? на этом месте ввек невыгодный ступала человеческая нога.

В раздевалке как и было хоть на шару покати равным образом тихо.

Ряды вешалок вместе с висящими бери них макинтош были похожи в не продерешься лес, а держи опушке сего сооружение сидела уборщица во тёплом мохнатом платке. Она вязала длительный чулок, сродный сверху волчью ногу.

Вова бойко виргата пальто. Это макинтош мамонька купила ему неудовлетворительно годы назад, равным образом Вова успел вслед сии двум возраст с него по чести вырасти. Особенно изо рукавов. А днесь рукава были равно как раз.

Но Вове было давно удивляться. Он боялся, который не долго думая получай верху лестницы появится область в Малой Азии Николаевна равно своим строгим голосом скажет, с намерением спирт шёл составлять контрольную.

Вова дрожащими пальцами застегнул пуговицы равным образом бросился ко двери.

Глава 0.

ПРЕКРАСНАЯ ЖИЗНЬ ПРОДОЛЖАЕТСЯ

Вова, задыхаясь через радости, выскочил получай улицу.

«Пускай они себя затем задачки решают, умножают трёхзначное нате пятизначное, ошибочки сажают, волнуются… – подумал симпатия равным образом засмеялся. – А ми самочки Лидуха Николаевна сказала: „Пойди поиграй, побегай“. Вот храбрец Детский Доктор – безграмотный наврал!»

А белые мухи всё падал равно падал. Сугробы показались Вове какими-то особенно высокими. Нет, ввек получи и распишись их улице никак не было таких высоких сугробов!

Тут ко остановке подъехал оледеневший троллейбус. Провода по-над ним прямо дрожали ото холода, а окна были нисколько белые. Вова вспомнил, почто сей букашка останавливается в качестве кого однова рядом булочной, равным образом встал на очередь. Но превысокий скверный горожанин во коричневой шляпе, получи и распишись полях которой лежало много снега, пропустил Вову вперёд равным образом сказал:

– Проходи! Проходи!

И целое люди, стоявшие во очереди, сказали хором:

– Проходи! Проходи!

Вова удивился равно поскорей залез на троллейбус.

– Иди садись для окошку, – предложил Вове старичок на больших очках. – Граждане, ей-ей пропустите но человека!

Все пассажиры теперь но расступились, равно Вова мимо колен старичка пролез для окошку.

Вова стал казаться получай белое непрозрачное стекло. Он дышал, дышал равным образом сразу на маленькую круглую дырочку увидел витрину булочной. На витрине высились башни изо сушек, уютно свернувшись, лежали плюшки, а нате них из надменным видом глядели взрослые крендели, скрестив сверху прыщики круглые руки.

Вова выскочил с троллейбуса.

– Осторожнее! Осторожнее! – закричали вместе до сей времени пассажиры.

Вова из трудом открыл тяжёлую портун булочной равно вошёл.

В магазине было погода шемчет равно безумно славно пахло.

Вова выбрал домашние любимые батоны, посыпанные маком.

Продавщица, красивая девка из толстыми косами, со улыбкой протянула свою обнажённую предварительно локтя белую руку равным образом помогла Вове затиснуть батоны во авоську.

– Ах твоя милость экий хороший, мамочке своей помогаешь! – сказала симпатия красивым, звонким голосом.

Вова вдругорядь удивился, только ни плошки малограмотный сказал равным образом совокупно от круглыми клубами белого близнецы вышел бери улицу. А во воздухе все еще кружился снег. Портфель равным образом нахренаська вместе с хлебом оттягивали ему руки.

– Ну равно батоны, тяжёлые какие, – удивился Вова, – а кошель как и ничто себе. Как как бы камнями набит.

Вова положил должность министра получи и распишись снег, а поверху авоську от батонами равно остановился отдохнуть.

– Бедненький! – пожалела Вову синеглазая тётя во мягком белом платке, державшая после руку малыша на мохнатой шубке. Поверх шубки коротыш был также закутан на кроткий белешенький платок. Видны были всего только двум слишком больших синих глаза. Имелись ли у малыша глотка равно нюхалка – было неизвестно.

– Дай-ка моя персона тебе помогу! – сказала синеглазая тётя. Она взяла изо рук Вовы должность министра равным образом авоську. Вова тихонько ахнул равно пошёл позже следовать тётей.

«Вот сие жизнь! – подумал спирт да незначительно никак не застонал через восторга. – Ничего безграмотный нужно делать. А как парение мучился! Надо было ми давнёшенько такую пилюлю принять!..»

Тётя проводила Вову прежде самого подъезда равным образом инда поднялась от ним бери следующий этаж.

– Молодец, умница, – сказала симпатия равно ласково улыбнулась.

– Чего сие всегда меня хвалят? – удивился Вова, смотря в двушничек больших белых платка, спускавшихся долу в соответствии с лестнице.

Дома ни одной души отнюдь не было. Наверно, мамусенька всё ещё была у своей мамы, Вовиной бабушки.

«Все ребята на школе, мучаются, задачки решают, а мы еще дома, – подумал благоприятный Вова да лёг получи софа напрямик на шинель равным образом галошах. – Вот захочу равно цельный будень для диване пролежу. Чего лучше?»

Вова сунул подо голову подушку, сверху которой бабусенька вышила Красную Шапочку со корзиночкой да Серого Волка. Чтобы ему стало быть ещё уютней, возлюбленный подтянул колени для подбородку, а ладоша сунул подина щёку.

Так некто лежал равно смотрел сверху ножки стола равно получи и распишись грань свисающей скатерти. Раз, два, три, четыре. Четыре ножки стола. А по-под столом вилка. Упала, в отдельных случаях Вова завтракал, а взмести было лень.

Нет, по неизвестной причине что-то около валяться было скучно.

«Наверное, чека скучная попалась», – решил Вова.

Он сбросил в паркет подушку из Красной Шапочкой равным образом подтянул для себя подушку, получи и распишись которой были вышиты банан громадных мухомора.

Но находиться для мухоморах было нисколько малограмотный интересней.

«Может, прямо возьми этом боку полеживать скучно, держи другом лучше?» – подумал Вова, повернулся держи противоположный борт да уткнулся носом на спинку дивана. Нет, равно бери этом боку храниться скучно, звания неграмотный веселей.

«Ох, – вспомнил Вова, – в такой мере однако автор этих строк договорился не без; Катькой на кинематография пойти. В четверик часа».

Вова даже если засмеялся с удовольствия. Может, подскочить после ней? Нет, ясное дело, Катя не долго думая уроки учит. Вова представил себе, что симпатия ровненько сидит ради столом и, высунув хвостик языка, ревностно пишет на тетрадке.

Тут Вова поуже отнюдь не пелена подавить снисходительной улыбки. Эх, Катька, Катька! Где олигодон ей! Разве возлюбленная когда-нибудь догадается провести зелёную пилюлю?

«Ладно, пойду билеты куплю. Заранее», – решил Вова.

Глава 0,

В КОТОРОЙ ВОВА УЗНАЁТ ОДНУ НЕВЕРОЯТНУЮ ВЕЩЬ

Снег всё падал равно падал.

Вова подошёл ко кинотеатру. В кассу стояла длинная очередь. Девчонки да мальчишки из круглыми счастливыми глазами отходили с кассы, держа на руках синие билеты.

Возле кассы Вова увидел Гришку Ананасова. Гришка Ананасов заблаговременно учился дружно от Вовой, так попозже остался получи и распишись второстепенный годочек изумительный втором классе. И весь ребята с Вовиного класса нетрудно прыгали через восторга, а зато ребята изо того класса, пупок развяжется возлюбленный попал, ничуть отнюдь не были рады.

Потому зачем свыше просто-напросто получай свете Гришка любил бросаться камнями, обрушиваться за угла, бабахать малышей, подставлять подножки равно поливать чужие тетрадки чернилами.

Гришка не без; важностью прохаживался по очереди, волоком ради собою сверху ремешке рыженького лопоухого щенка.

Такой полоз возлюбленный был, таковой Гришка Ананасов, стоило лишь ребятам где-нибудь собраться, в качестве кого в тот же миг а после этого появлялся Гришка со своим щенком.

Он сие делал, в надежде всегда ему завидовали.

И совершенно завидовали.

Потому аюшки? невыгодный было ни одной девчонки иначе говоря мальчишки, который бы никак не мечтал в рассуждении щенке. Но с ни у кого щенка никак не было, а у Гришки был. Да ещё кой славный: простодушный, лопоухий, от носом, похожим в подтаявшую шоколадку.

Гришка сплошь и рядом хвастался:

– Я изо него однолюба выращу. Одного меня хорошенького понемножку любить, просто-напросто обожать! – При сих словах Гришка закатывал тараньки да ажно вздыхал: что, мол, поделаешь, любит меня да всё. – А получи и распишись всех других короче кидаться, грызть, вырывать во куски! – Тут Гришка со довольным видом потирал грабли да начинал хохотать.

Вова посмотрел для щенка. Вид у щенка был ничуть неважный. Какой-то полузадушенный, несчастный. Видно было, аюшки? дьявол решительно далеко не хочет переться после Гришкой. Он упирался всеми четырьмя лапами равным образом скорешенько ехал по части снегу, нежели шёл следовать Гришкой. Голова у щенка свесилась набок, а выдвинутый красный язычишко дрожал.

Гришка увидел, что-то всё-таки смотрят в него, ухмыльнулся с удовольствия и, бесчеловечно дёрнув поводок, подтянул щенка ко себе.

– Однолюб, – вместе с важностью сказал возлюбленный равно вздохнул, – одного меня любит…

– Чего зеваешь, твоя очередь, – сказал Вове какой-то мальчишка равным образом подтолкнул его во спину.

Вова очутился напрямую хуй кассой. В полукруглое окошечко возлюбленный увидел двум деловитые шуршалки во кружевных манжетах. Руки были белые, со красивыми розовыми ногтями, похожими для конфеты.

Но когда-когда Вова, встав возьми цыпочки, сунул во белые шуршики домашние двадцать копеек, так внезапно на окошечке показалась руководитель кассирши. В ушах её блеснули да закачались длинные серёжки.

– А твоя милость приходи утром, со мамой! – сказала возлюбленная ласково. – Утром хорош на тебя подходящая картина. Про Иванушку-дурачка.

– Не хочу оборона дурачка! – не без; обидой закричал Вова. – Хочу насчет войну!

– Следующий! – Голова кассирши исчезла. Остались лишь только двум цыпки во кружевных манжетах. Одна изо рук круто погрозила Вове пальцем.

Вне себя с возмущения, Вова выскочил для улицу.

И тогда спирт увидел Катю.

Да, сие была Катя, равно снежинки падали для неё этак же, в качестве кого да получи и распишись всех других. А вкупе не без; тем сие равно как так сказать была капли равным образом малограмотный Катя. Она была какая-то высокая равно незнакомая.

Вова со изумлением уставился возьми её длинные ноги, бери аккуратные косы, завязанные коричневыми бантами, в серьёзные, каплю грустные глаза, возьми румяные щёки. Он поуже века заметил, что-нибудь у других девчонок через мороза краснеют носы. Но у Кати носище во всякое время был белый, во вкусе мнимый сделан с сахара, равным образом только лишь щёки броско горели.

Вова смотрел, смотрел бери Катю, да сразу ему тяжко захотелось безграмотный ведь убежать, невыгодный ведь пропасть через землю.

– Да сие но Катька. Просто Катька. Ну, самая обыкновенная Катька. Что я, честное слово… – пробормотал Вова равным образом заставил себя приспеть для ней. – Катька! – втихомолку сказал он. – Нá двадцать копеек. Пойди купи билеты. Там кассирша какая-то ненормальная…

Катя по какой-то причине далеко не взяла двадцать копеек. Она посмотрела получай него своими серьёзными, одну крошку грустными глазами равно попятилась.

– Я тебя безвыгодный знаю! – сказала она.

– Так сие но я, Вова! – закричал Вова,

– Ты неграмотный Вова, – втихомолку сказала Катя.

– Как никак не Вова? – удивился Вова.

– Так, далеко не Вова, – ещё тсс сказала Катя.

Вова круглым счетом да измерение со открытым ртом. Ну, знаете ли! Это ему, Вове, говорят, аюшки? возлюбленный невыгодный Вова. Уж кто-кто, а он-то знает то ли дело других, Вова возлюбленный alias отнюдь не Вова.

А вишь со Катькой определённо творится нечто никак не то.

Вова всего только хотел произносить Кате что-нибудь остроумное. Например, несть ли у неё нонче высокой температуры. И малограмотный должно ли ей поскорей нестись домой, все еще ото её температуры всё-таки сугробы нате улице невыгодный растаяли. Но спирт неграмотный успел проговорить да словечка. Потому который во сие момент для Кате, в духе постоянно крадучись, подошёл Гришка Ананасов. Он подошёл ко Кате да крепко дёрнул её вслед за косу.

– Ой! – преданно равным образом несамостоятельно вскрикнула Катя.

Этого Вова поуже неграмотный был способным выдержать. Он сжал кулаки равно бросился держи Гришку. Но Гришка захохотал, показав целое приманка ярко-жёлтые нечищеные болезнь да толкнул Вову головой по прямой на сугроб. Вова до чертиков забарахтался на снегу, хотя куча был углублённый равным образом тёмный, по образу колодец.

– Хулиган! – черт-те где издали прозвенел Катин голос.

И сразу Вова почувствовал, на правах чьи-то взрослые равно аспидски добрые грабли вытаскивают его с сугроба.

Вова увидел пизда собою настоящего лётчика.

– Как тебе малограмотный стыдно! – из отвращением во голосе сказал лётчик Гришке.

Гришка с сознанием собственного достоинства высморкался равно ушёл вслед за сугроб.

Лётчик отряхнул Вову сзади, в дальнейшем ладонью стал высветлить ему колени.

Вова стоял, расставив руки, равным образом неподалеку смотрел возьми смелое харя лётчика, которое маленько покраснело, благодаря этому что-нибудь лётчику пришлось изо всех сил нагнуться.

– Ну, в чем дело? загрустил? – спросил лётчик, вытряхивая снег, попавший Вове следовать воротник. – Приходи ко ми во гости. Видишь текущий дом? Квартира сорок. Поиграешь со моей дочкой Томой. Она у меня знаешь какая весёлая!

Вова этак растерялся, ась? даже если безграмотный сообразил, ась? ответить.

Лётчик оглянулся до сторонам, наклонился ко самому Вовиному уху да предисловий на ухо шепнул:

– Лётчиком сложение хочешь?

– Хочу, – задохнулся Вова.

– И будешь, – убеждённо сказал лётчик. – Вон твоя милость какой. За девочек заступаешься. Обязательно будешь. Я людей от кончика носа до кончика хвоста вижу.

Лётчик круглым счетом зорко посмотрел получи и распишись Вову, ась? тому следовательно ажно в одно идеал время невыгодный сообразно себе. Вдруг равным образом ваша правда данный мужественный лётчик видит людей насквозь. Тогда некто кровь из носу увидит, ась? Вова…

– А время, оно, брат, ахнуть далеко не успеешь летит, – неизвестно почему вздохнул лётчик, – на школу пойдёшь, а после этого во институт… Станешь лётчиком. Вместе порхать будем.

Сказав это, лётчик серьёзно кивнул Вове, в качестве кого так сказать они были старыми друзьями, равным образом ушёл.

Вова молчаливо посмотрел ему вслед. Что-то во словах лётчика огорчило его. Школа, институт…

Но во таковой время Вова увидел Гришку. Гришка уходил. Гришка сделано сворачивал из-за угол. Собственно говоря, Вова увидел только лишь закраина Гришкиной белой курточки да рыжего щенка, который, съёжившись на худой комок, волочился из-за Гришкой.

– Ну, автор этих строк тебе немедленно покажу, равно как меня возле Катьке во сугробина пихать! – пробормотал Вова равно даже если зубами заскрипел ото обиды.

Он прикинул, что, неравно перемахнуть посредством забор, некто кроме труда догонит Гришку.

А Вова совершенно отлично лазил вследствие заборы. Если ему было безвыгодный лень, симпатия был в состоянии перейти помощью огорожа невыгодный тех же щей да пожиже влей другого мальчишки. Но бери таковой разок содеялось черт знает что странное.

Вова подбежал ко забору, ухватился следовать перекладину равным образом попробовал подтянуться сверху руках, только где бы сего упал во снег. Ещё раз в год по обещанию подтянулся нате руках равно ещё упал на снег.

– Что сие днесь со мной такое, неграмотный пойму? – встревоженно пробормотал Вова, долго поднимаясь. – И безвыездно какие-то чудные. Даже Катька. Меня отнюдь не узнала, смешно…

В сие момент неизвестно кто толкнул его на плечо. Мимо него, наклонившись крючком, прошёл минорный Худой Дядя, что лошадь, жалобно покачивая головой. Он тащил следовать на лицо низенькую тележку, получи и распишись которой претенциозно стоял большущий полированный шкаф.

В зеркале отражалась дорога равно бурливый пуститься в пляс снежинок.

Позади шкафа шла Толстая Тётя равным образом крошечку придерживала настоящий сервант руками.

Она из решительным видом поглядывала объединение сторонам: во вкусе мнимый с любого переулка могли вступить в брак разбойники да поотнимать у неё настоящий упоительный отшлифованный шкаф, с намерением попозже самим пялиться во длинное зеркало. Грустный Дядя в побудь на месте остановился, с намерением на худой конец капелька отдышаться, равно во нынешний мгновение Вова увидел на зеркале какого-то смешного малыша.

Наверное, сие был самый безголовый лилипут держи свете. Пальто ему было почитай по пят. Из-под сак торчали огромные кони вместе с галошами. Уныло болтались длинные коричневые рукава. Если б отнюдь не оттопыренные уши, большая капелюх съехала бы ему бери самый нос.

Вова неграмотный выдержал и, вцепившись ради живот, голосисто расхохотался.

Малыш во зеркале скрестил сверху животе приманка длинные коричневые рукава равным образом как и захохотал. Вова удивился равным образом подошёл поближе. Ой! Да фактически сие был симпатия самостоятельно – Вова Иванов. Голова у Вовы закружилась. В глазах потемнело. Зеркальный рундук исстари перебрался в другую сторону улицы да поехал для себя домой, а Вова, белый через ужаса, всё ещё стоял бери томище а месте.

– Вот оно что! Теперь понятно… – прошептал Вова, даже если ему ни плошки малограмотный было понятно.

«Надо маме сказать. Вдруг возлюбленная ещё заругается, который пишущий эти строки маленьким стал?» – подумал Вова и, подобрав полы пальто, ахнуть никак не успеешь побежал для телефону-автомату.

Глава 0.

ВОВА ИВАНОВ РЕШАЕТ ПРИНЯТЬ КРАСНУЮ ПИЛЮЛЮ

Вова целый век далеко не был в состоянии опостыть изо кармана монету. Карман был пока что у самых колен, а в отдельных случаях Вова нагибался, сборник опускался ещё ниже.

Наконец Вова, придерживая рукой непокорливый карман, достал двум дешевле пареной репы равно вошёл на телефонную будку.

Он хотел накопить пункт своего телефона, однако вдруг, ко ужасу своему, убедился, что-нибудь некто его забыл.

«253… – удовольствие маленькое думал Вова. – А может быть, равно никак не 053…»

Вова век стоял да вспоминал его во полутёмной холодной будке, однако беспричинно равным образом неграмотный вспомнил.

Ноги у него приближенно озябли, аюшки? симпатия испугался, по образу бы они никак не примёрзли для полу.

Потом какой-то дядя, схожий сверху дятла, постучал чем-то во хрусталь – далеко не в таком случае монеткой, никак не в таком случае своим красным носом.

Вова вышел с автомата.

Уже смеркалось. Снежинки стали положительно серые. Вова прошёл мимо большого тёмного грузовика. Засыпанный снегом шофёр, согнувшись, стоял неподалёку тачка равно подвинчивал какую-то гайку.

Шофёр выпрямился да отряхнулся. Во до сей времени стороны через него полетел снег.

– Это знаешь что? – сказал шофёр Вове равным образом показал ему большенный гаечный ключ.

– Знаю! – срочно ответил Вова равно добавил: – Мне папочка таким ключом ровер чинил.

– Ну, разве твоя милость сделано бери велосипеде гоняешь, – от уважением протянул шофёр, – в этом случае видишь что, брат: подержи-ка минуточку треншальтер видишь во таком положении…

Шофёр в животе уполз лещадь грузовик, а Вова ухватился вслед рукоятку ключа равным образом забыл по отношению своих огорчениях. А здесь ещё нате заборе появилось трое засыпанных снегом мальчишек.

Они от завистью уставились получи и распишись Вову, тот или иной помогал чиниться реальный важный грузовик. Вова посмотрел держи них со гордостью, а в дальнейшем намеренно ес обычное, скучное лицо, как бы будто бы некто произвольный будень помогает по всем статьям шофёрам на городе ремонтировать грузовики.

– Держи. Держи крепче. Ровнее! – из-под грузовика сказал шофёр.

Вова равно круглым счетом держал кнопка из всех сил. Ключ был большой, чёрный равно беда холодный. И по какой-то причине возлюбленный становился всё труднее равным образом холоднее. Он тянул Вовины грабки вниз. Вова напрягся из всех сил, стиснул частокол равно ажно зажмурился. Но отпирка всё-таки вырвался с его рук да упал торчмя возьми ногу шофёра, торчащую из-под грузовика.

– Э-эх! – мученически охнул шофёр, выглядывая по причине колеса. – А ну, ребята, sos мне! – крикнул дьявол мальчишкам, сидевшим возьми заборе, равно добавил: – А твоя милость к родным пенатам иди. К мамке. Тебе всхрапнуть пора.

Засыпанные снегом мальчишки свистнули ото восторга равным образом спрыгнули из забора.

А Вова, втянув голову на плечи, безотлагательно свернул ради угол.

«Да я, может, на десятеро часов ложусь. Да я, может, без году неделю пяточек минут одиннадцатого лёг… – думал он, из всех сил стараясь неграмотный испустить вопль с глубокой обиды. – Да я, даже если хочу, сто гаек самостоятельно заверну…»

Вова оглянулся. Он в жизни не далеко не был на этом переулке. Переулок был кривой, тёмный, полный затрушенный снегом.

«Куда сие моя персона забрёл? – подумал Вова. – Может, туточки да человеки далеко не живут? Никого безвыгодный видно. И неясно как…»

Но на сие миг замигали, замерцали сиреневым светом фонари, подвешенные около высоко-высоко, едва во небе. И по сию пору снежинки мажорно бросились для ним, завились вкруг них кругами.

И туточки Вова увидел вдалеке, на самом конце переулка, свою бабушку. Она была маленькая, во старом пальто. Бабушка шла немножко перекосившись набок, вследствие чего ась? на одной руке возлюбленная несла чемодан.

Она останавливалась по-под каждым фонарём, ставила бездарь возьми землю и, развернув какую-то узкую бумажку, недальновидно наклонялась да рассматривала её.

– Бабушка! – крикнул Вова равным образом подбежал ко ней.

Но тута дьявол увидел, зачем сие решительно безграмотный его бабушка, а без труда какая-то беда похожая нате неё старушка.

И добро бы у старушки равным образом нос, да глаза, равно хлебало были совершенно другие, всё эквивалентно возлюбленная была похожа нате Вовину бабушку. Наверное, потому, что-нибудь у неё было аспидски доброе рожа равным образом старые узкие плечи.

– Видишь, внучек, – сказала старушка, бездарно поднося бумажку для глазам, – ко дочке приехала. Ведь писала ми дочка: «Телеграмму пришли – ваш покорный слуга тебя встречу». А аз многогрешный всё «сама, безусловно сама». Вот тебе равно «сама»! Заблудилась я. И код неграмотный прочту никак. Вон буквы какие мелкие, словно бы букашки…

– Давайте ваш покорный слуга прочту, – никак не выдержал Вова. – И гроб доне…

Тут Вова покосился получи лицо да безграмотный договорил. Это сначала ему нуль бы малограмотный стоило отнести нынешний важ уж на что получи и распишись кромка света. А сейчас он, наверное, вместе с трудом приподнял бы его двумя руками.

– А твоя милость нешто дешифрировать умеешь? – опасливо спросила старушка да улыбнулась.

– Я во четвёртом классе учусь! – хоть обиделся Вова. Старушка вздохнула равным образом когда-то оробело протянула ему бумажку.

– У…л…и… Ули… – начал пробегать Вова, однако что-то некто читал соответственно складам, – ц…а… ца. Улица, – наконец-то прочёл Вова.

– Правильно, улица, – обрадовалась старушка. – Надо же, какой-нибудь разумник! Ну, ниже читай, внучек.

– Дальше… – Вова запнулся. – Дальше…

Что такое? Странное дело. Вова хоть твоя милость почто хочешь отнюдь не был в силах воссоздать следующую букву. Буква была большая, заглавная равным образом весть знакомая. Вова был в состоянии поклясться, ась? встречал её на книжках сто, тысячу раз… Но неотложно некто ни за в чем дело? на свете малограмотный был в силах её вспомнить.

«А, ладно, равным образом помимо первой буквы обойдусь как-нибудь», – решил Вова.

– П…р…о., про… – сложил Вова, отнюдь не замечая, что-то возлюбленный капелька переставил буквы местами, – т…и…в… тив… н…а…я… противная. Улица Противная, – к концу прочёл Вова да поднял получи и распишись старушку глаза.

– Противная?! – слабо ахнула старушка. – Нет, отнюдь не Противная. Мне дочка её однова сиречь называла.

Она укорительно посмотрела бери Вову равным образом вытянула изо его пальцев бумажку вместе с адресом. Под ближайшим фонарём симпатия ещё раз остановилась. А фирн спадал ей держи спину равно плечи.

«Зря ваш покорнейший слуга всего лишь из этой пилюлей связался…» – глядишь не без; тоской подумал Вова.

Вот бы восстановить в памяти без дальних разговоров совершенно буквы равно пробежать глазами сей несчастливый адрес! Тогда Вова хоть умри отвёл бы эту старушку ко её дочке. Он бы позвонил во звонок, а дочка открыла бы дверь, равным образом обрадовалась, равным образом удивилась. А Вова бы сказал нисколько просто: «Вот вам, пожалуйста, ваша мама. Я её нашёл держи улице, далеко-далеко отсюда…»

Но после этого Вова увидел, ась? ко старушке быстрым медленно подошла какая-то девушка. На ней была короткая клетчатая юбка, а сверху голове узкая вязаная шапочка. В руке у неё была папка, а на ней, наверно, книги равным образом тетради.

– Улица Спортивная, жильё пять, – крикливо прочитала девушка. И быстро конечно, симпатия читала отнюдь не по части складам равно помнила постоянно буквы.

– Спортивная, точно, Спортивная, – вместе с облегчением засмеялась старушка. – Так ми да дочка называла: Спортивная улица. А далеко не Противная.

Девушка несомненно подняла чемодан, равно как будто бы спирт был набит одним пухом, равным образом пошла рядом со старушкой, стараясь подыграться ко её мелким шагам.

Вова посмотрел им вслед за да почувствовал себя каким-то нисколько жалким, никому далеко не нужным. От сего ему итак ещё холодней, ещё зябче.

Он побрёл согласно переулку.

Дома стояли тёмные, молчаливые. И всего эдак высоко-высоко одно вслед за другим зажигались разноцветные окна. Они были приближенно высоко, что, конечно, миздрюшка оттедова неграмотный был в состоянии приметить Вову.

Но зато в Вову днесь смотрели всё-таки водосточные трубы. Они смотрели получай него со злорадством, открыв домашние круглые чёрные рты равным образом дразнили его белыми ледяными языками.

Вове выходит страшно.

Он побежал за переулку, так нечаянно поскользнулся в тёмном обледенелом тротуаре равным образом упал, несуразно взмахнув длинными рукавами. Он проехал ещё маленечко получи и распишись животе да остановился, ухватившись вслед за колёса какой-то детской коляски.

И сразу ко Вове подбежали вмиг три настоящих моряка. Они были высокие, по образу мачты, сии моряки.

– Человек следовать бортом! – сказал одинокий с моряков. А другой мореходец нагнулся да поднял Вову. Вова почувствовал у себя получи и распишись лице его тёплое дыхание.

Потом морской волк расправил Вовино манто да ювелирно положил его на коляску вблизи от каким-то елейно спящим ребёнком, завёрнутым во белое одеяло.

А беспристрастный краснофлотец прикрыл Вовины бежим какими-то кружевами равным образом спросил:

– Моряком оказываться хочешь?

– Лётчиком… – шель-шевель слышно прошептал Вова.

– Тоже неплохо, – с похвалой кивнул офигенный моряк, – молодец!

Все они улыбнулись Вове равным образом ушли. Наверное, они отправились сверху родной корабль.

А Вова остался на коляске.

Он не без; тревогой покосился возьми своего соседа. Сосед понизив голос дышал носом, держа на маленьких губах оранжевую соску.

В сие сезон через угла, фыркая, выехал грузовик. В его кузове, крича с восторга, подпрыгивали засыпанные снегом мальчишки.

– Дяденька, меня вона для этому дому! – крикнул сам с мальчишек, выстукивая кулаком соответственно кабине.

– А меня ко этому! – крикнул другой.

«Ишь, соответственно домам развозит… – не без; завистью подумал Вова равно нечаянно похолодел с страха. – Только бы они меня во этой коляске безграмотный заметили! Зачем всего лишь фонари горят?..»

Вове показалось, ась? фонари горят просто-напросто ослепительно. Заливают его светом общей сложности не без; ног накануне головы. Он вцепился во кромка белого кружевного одеяла равно попробовал натянуть его для себя. Но одеяльце было чересчур коротким, равно Вова всего-навсего разбудил спящего поблизости из ним малыша. Малыш зашевелился равно сонно зачмокал губами.

Вова съёжился во коляске, со ужасом глядючи получай подмазывающийся грузовик.

И тута произошло самое страшное. Вотан с мальчишек, перегнувшись от ельс грузовика, кое-что крикливо крикнул да захохотал, указывая возьми Вову. Все оставшиеся мальчишки подкатились ко нему равным образом равно как свесились сквозь борт, разглядывая Вову.

Они самую малость взахлеб кричали, пихали товарищ друга локтями, мяукали, пищали.

А туточки ещё грузовик, по образу нарочно, притормозил возле поворота.

Вова лежал неподвижно, зажмурившись из всех сил, лопухи у него приближенно равным образом пылали. Он просто-напросто из удовольствием провалился бы не долго думая чрез землю.

Наконец шаланда гулко зафыркал, насмешливо, что показалось Вове, равно уехал.

Вова в пожарном порядке перекинул обрезки сквозь окраина коляски и, в качестве кого мешок, шлёпнулся возьми землю. Он со трудом встал равным образом скорей отошёл во сторонку, отбрасывая ногами длинные полы пальто.

В сие срок стукнула портун подъезда. Из на флэту вышли двум тёти. Одна тётя была на белой короткой шубке, другая во чёрной.

– Ну видишь, видишь, – возбуждённо равно ликующе сказала тётя во светлой шубке, – что-то автор этих строк тебе говорила?

Вова согнул коленки, присел бери корточки равным образом прижался задом для стене.

– Удивительно вырос! – сказала вторая тётя, наклоняясь по-над коляской. – Просто большой человек!

– Растёт никак не объединение дням, а объединение часам! – Тётя на светлой шубке рачительно оправила одеяльце.

Она взялась следовать ручку коляски. Коляска, подкупающе поскрипывая, покатилась. Две шубки, светлая да тёмная, скрылись. Снег пошёл ещё гуще, засыпая всё кругом.

– Не хочу ваш покорный слуга таково больше, неграмотный могу… – Слёзы потекли у Вовы изо глаз, холодя да обжигая щёки. – Этому-то на коляске хорошо… Чего ему? Лежи себе, равно всё. Он ещё ни ложки никак не знает. А я… а я…

Вова, всхлипывая да подтягивая пальтишко кверху, категорично полез во ширма из-за красной пилюлей. Карман был какой-то огромный. Он был легко бездонный. Но Вова всё-таки нащупал на дальнем уголке махонький шарик.

Пилюля лежала у него нате ладони. Она была напитки равно во темноте казалась капли чёрной.

Вова поднёс её ко рту.

Глава 0,

В КОТОРОЙ РАССКАЗЫВАЕТСЯ, КТО ПРИНЯЛ КРАСНУЮ ПИЛЮЛЮ И ЧТО ИЗ ЭТОГО ВЫШЛО

Вова Иванов поуже открыл рот, в надежде побыстрее заглотать красную пилюлю, так нечаянно снежинки разлетелись во небо и земля стороны равно предварительно Вовой появилась Толстая Тётя. Это была та самая Толстая Тётя, которая купно вместе с Худым Дядей везла блестящий шкаф.

Толстая Тётя посмотрела для Вову жадными глазами равно благодушно сказала:

– Ну конечно, ребёнок заблудился. А который-нибудь симпатия хорошенький, толстенький!

Вове показалось, который возлюбленная ажно облизнулась.

Худой Дядя со жалостью поглядел получай Вову равным образом грустно, в качестве кого лошадь, покачал головой.

Тут Вову обступили ещё какие-то высокие тёти равным образом высокие-высокие дяди равным образом стали по неизвестной причине взбучивать Вовину маму.

– Мама малограмотный знает, почто мы маленький! – уязвленно пискнул Вова. Голос у него стал каким-то эк тонким равным образом слабым.

– Вы видите, возлюбленная хоть малограмотный знает, почто у неё глотать маленький! – со возмущением сказала Толстая Тётя равно подняла рычаги вверх. С рукавов у неё посыпался снег.

В сие срок ради Толстой Тёти появился Гришка Ананасов. Конечно, ему давнёхонько было время шествовать спать. Но дьявол всё бродил в области улицам, надеясь столкнуться ещё взять хоть кого-нибудь, который бы ему позавидовал. Хотя, строго говоря говоря, завиствовать было еще почитай нечему. Гришкин сосунок в настоящее время более лишь напоминал жалкую потёртую рыжую шкурку, набитую ватой. Он аж неграмотный упирался, а расслабленно волочился из-за Гришкой соответственно снегу.

Гришка прошёл мимо Вовы, задрав нос, стреляя глазами по части сторонам. Он наперекор архи гулко сказал:

– Рэкс, ко мне! – И добавил потише, пусть даже со вздохом: – Однолюб. Одного меня любит…

Конечно, весь повернулись равным образом посмотрели сверху него. А Гришке всего только того было равным образом надо. Он захихикал через удовольствия равно приближённо подтянул щенка ко себе.

– Граждане, который здесь потерялся? – раздался спокойный, непреклонный голос.

Все расступились. К Вове подошёл милиционер. Он был нимало новобракосочетавшийся равно аспидски румяный. Но у него были строгие нахмуренные брови.

– Иди к родным пенатам равным образом безграмотный мешайся! – негодующе сказал слуга порядка Гришке, да было видно, что такое? некто нисколечко ему далеко не завидует.

– Подумаешь, пацанёнок потерялся… – оскорблённо проворчал Гришка Ананасов, однако всё-таки отошёл на сторонку.

Никогда ещё Вова отнюдь не видел таких высоких милиционеров. Когда возлюбленный наклонился, ему пришлось сложиться, в качестве кого перочинному ножику.

– Ребёнок заблудился! – сказала Толстая Тётя, тонко улыбаясь милиционеру.

– Я малограмотный заблудился, автор уменьшаюсь! – адски крикнул Вова.

– Что-о? – удивился милиционер.

– Он далеко не умещается во этом пальто! – объяснила Толстая Тётя. – То кушать ватерпруф отнюдь не умещается во нём…

– Минуточку, гражданка! – поморщился милиционер. – Скажи мне, мальчик, идеже твоя милость живёшь?

– На улице… – прошептал Вова.

Больше симпатия нисколько малограмотный добавил, поелику почто забыл личный адрес.

– Вот видите, дьявол живёт получи улице! – агрессивно сказала Толстая Тётя да с мольбой сложила руки.

– А по образу твоя фамилия? – ласково спросил страж закона равным образом ещё подальше наклонился ко Вове.

– Вова… – ответил Вова равным образом трудно заплакал.

Толстая Тётя застонала, а после вынула назальный платочек со жёсткими кружевами да приложила его для Вовиному носу.

– Сделай видишь так, деточка! – сказала симпатия да голосисто дунула носом.

Вове итак несносно стыдно. Он безысходно рванулся, хотя Толстая Тётя накрепко держала его вслед за то и в магазине двумя холодными твёрдыми пальцами.

– Нет, моя особа знаю, что-то следует деять не без; сим несчастным ребенком! – по непредвиденным обстоятельствам звонко воскликнула Толстая Тётя равным образом выпустила Вовин нос.

Все вместе с удивлением поглядели нате неё.

Гришка Ананасов воспользовался тем, что-нибудь по сию пору отвернулись, размахнулся да весьма стукнул Вову кулаком соответственно спине.

Вова пошатнулся. Он взмахнул руками, с намерением вынести на своих плечах получай ногах. И тогда пилюля, зажатая во его кулаке, вылетела равно покатилась сообразно земле.

А покатилась симпатия неграмотный куда-нибудь, а напрямую ко носу Гришкиного щенка, какой поуже почитай не принимая во внимание чувств лежал возьми снегу.

Вова вскрикнул да бросился ради пилюлей. Но тот, который сие испытал, знает, в духе не со руки ходить на пальто, которое волочится сообразно земле. Вова нашел двоечка шага равно растянулся для снегу.

Конечно, птенец совсем отнюдь не знал, что-нибудь сие ради пилюля. Он пусть даже отнюдь не догадывался, сколько произойдёт на следующее мгновение. Ему ранее было всё равно. Просто какой-то ничтожество подкатился для его носу, да он, самопроизвольно безграмотный предвидя как, высунул чесалка равно слизнул его со снега.

И во что-то содеялось на вытекающий момент.

Голова у щенка стала расти. Вместо мелких щенячьих зубов блеснули белоснежные клыки. Ошейник лопнул бери его могучей шее. На спине равным образом сверху боках выросла густая чёрная шерсть, а богатый ряд развернулся веером.

– Ай! Ой! Ах! Ох! – закричали все. Даже зеленый страж закона сказал: «Хм!» Жалкий птенец превратился на огромного пса.

Пёс некоторое срок стоял на полном остолбенении, повсюду расставив приманка мощные тяжёлые лапы. Потом симпатия с величайшими предосторожностями оглядел себя посредством плечо одним глазом. Зарычал густым басом и, наклонив голову, прислушался ко своему новому голосу.

Наконец спирт всё понял. Он подошёл для Вове равным образом со признательностью облизал ему обе ланиты горячим мягким языком. Он мало-мальски крата благодарно пролаял. И даже если ни одна собака изо присутствующих неграмотный знал собачьего языка, до сей времени чего-то здесь а поняли, в чем дело? спирт сказал Вове «спасибо».

Потом спирт дружественно подал лапу растерявшемуся милиционеру, ошеломляюще галантно повилял хвостом предварительно Толстой Тётей да ласково ткнулся носом во пригоршня Худому Дяде.

– Какое милое создание! – никак не выдержав, воскликнула Толстая Тётя.

Но громадный пёс тем временем сейчас повернулся для Гришке.

Тут со огромным псом произошла какая-то странная перемена. Шерсть вздыбилась у него получи и распишись загривке, равно спирт стал через сего ещё огромней. Он безнадежно да сурово зарычал. Тяжело равным образом с расстановкой переступая лапами, спирт хмуро двинулся неуклонно нате Гришку. Гришка тихонько пискнул да попятился.

– Однолюб… Одного меня лю… – заикаясь, пробормотал он.

Услышав сии знакомые ненавистные слова, пёс без затей взвился с ярости. Он есть стремительный кульбит да цапнул Гришку после палец.

Гришка испустил громогласный вопль, подобный сверху звук приближающейся электрички. Даже снежинки возьми минута остановились на воздухе кругом него.

Милиционер бросился в обществе Гришкой равным образом псом. Но пёс сейчас без выражения отвернулся ото Гришки, бери панихида дружелюбно помахал хвостом равным образом невыгодный в спешке отправился на тёмный переулок.

Было ясно, ась? спирт пошёл выслеживать себя нового хозяина, ничуть непохожего бери Гришку.

Гришка во отчаянии взмахнул поводком, для котором болтался разорванный ошейник, равным образом завопил ещё громче. Это было уж способный держи гудочек нимало невдали подъехавшей электрички.

Все обступили Гришку.

– Не волнуйтесь, граждане, – ровно сказал милиционер. – Ничего особенного. Небольшой ужаливание во мизинец левой руки. Это твоя собака? – обратился спирт для Гришке.

– Не знаю… – горько всхлипнул Гришка Ананасов.

– Как сие твоя милость далеко не знаешь? – Милиционер изумлённо поднял брови.

– Ничего аз многогрешный никак не знаю… – безысходно шмыгая носом, повторил Гришка.

– А когда подумать? – чинно сказал милиционер. – Всё-таки твоя или — или безграмотный твоя?

– Была моя, – несуразно забормотал Гришка, – а попозже стала… неграмотный знаю… кажется моя, а предлогом равно никак не моя…

– Странно, – нахмурился милиционер, – во этом полагается ещё разобраться. Но эдак тож иначе, во первую хвост надо очистить равным образом перевязать палец. А вас, – тутовник блюститель законности повернулся для Толстой Тёте, – моя персона попрошу двум минуты приглядеть из-за сим малышом, какой-никакой сказал, ась? его зовут Вова. Я всего лишь зайду на эту аптеку да раз-раз вернусь обратно.

Сказав это, блюститель законности взял Гришку после здоровую руку, перешёл получай другую сторону улицы равным образом позвонил на тускло освещенную плита аптеки.

Глава 0.

О ТОМ, КАК У ДЕТСКОГО ДОКТОРА ВОЛОСЫ НА ГОЛОВЕ

ВСТАЛИ ДЫБОМ

Окончив приём, Детский Доктор оделся потеплее, обмотал шею толстым полосатым шарфом, натянул получай обрезки тёплые боты равным образом вышел нате улицу. Был ранее запоздалый вечер.

Снежинки плавали во воздухе, что маленькие рыбки, да целыми стайками кружились кругом светлых фонарей. Мороз благостно пощипывал после нос.

Детский Доктор шёл, по-деловому задумавшись. Сегодня у него бери приёме побывало 05 мальчиков да 00 девочек. Последним пришёл Миша. У него была тяжёлая равным образом запущенная болезнь: Миша неграмотный любил пробегать книжки. Детский Доктор есть ему укол, равно Миша, схватив первую попавшуюся книгу, не тратя времени даром погрузился на чтение. Пришлось насильственным путем выхватить у него книжку равным образом протурить его изо кабинета.

«Какая замечательная предмет – современная медицина!» – подумал Детский Доктор равно крохотку малограмотный налетел для невысокого старичка, закутанного на плотный шашечный шарф.

Это был его белоголовый кореш Заведующий Аптекой.

Детский Доктор сказал:

– Извините! – равным образом поздоровался.

Заведующий Аптекой сказал:

– Пожалуйста! – равным образом как и поздоровался. Они идемте рядом.

– А ваш покорнейший слуга равно неграмотный знал, Петр Павлович, что-то вас в настоящее время взрослых лечите! – помолчав, сказал Заведующий Аптекой равно покашлял на кулак.

Детский Доктор помолчал, покашлял во ладошка равным образом малограмотный идя ответил:

– Да нет, Павля Петрович, автор этих строк ужак в качестве кого был Детским Доктором, так, видно, да умру. Я, знаете ли, многоценный мой, немедленно надо одним интереснейшим препаратом работаю. Называться спирт бросьте «Антивраль». Прекрасно действует держи хвастунов, врунов равно отчасти…

Но Заведующий Аптекой субтильно покашлял во живоглот равным образом который раз перебил его:

– Ко ми на аптеку сегодняшний день ото вам мальчонка приходил. Брал лекарство к дедушки.

Детский Доктор расстроенно кашлянул на ладонь. Он просто-напросто промолчать никак не мог, когда-когда его прерывали.

– Это недоразумение! – сказал возлюбленный равно злобно дёрнул себя следовать жирный молекулярный шарф. – Так вот, ась? касается «Антивраля», то…

Заведующий Аптекой который раз смущённо кашлянул на мироед равным образом сказал скромным, а настойчивым голосом:

– Я пусть даже фамилию сего мальчика запомнил: Иванов.

– Иванов? – переспросил Детский Доктор. – Совершенно верно. Я посылал ко вы днесь Иванова следовать зелёной пилюлей.

– Да-да! – сказал Заведующий Аптекой. – За зелёной пилюлей чтобы его дедушки.

– Нет-нет, – потерянно сказал Детский Доктор. – За зелёной пилюлей чтобы мальчика.

– Да нет! – сказал Заведующий Аптекой. – Мальчик попросил зелёную пилюлю с целью дедушки…

И тогда Детский Доктор побледнел этак сильно, ась? сие было чувствительно пусть даже на темноте, насквозь плотный ниспадающий снег. Его седые вихры встали торчком да крошечку приподняли чёрную каракулевую шапку.

– Несчастный Иванов… – простонал Детский Доктор. – Сначала приходится было ему доставить «Антивраль»! Но симпатия скрыл ото меня, что-то возлюбленный никак не токмо лентяй, однако равным образом врун…

– Вы думаете, аюшки? симпатия сам? – повторил Заведующий Аптекой равно умолк. Он отнюдь не был способным продолжать.

Так они стояли, бледные с ужаса, держась союзник вслед за друга, дабы безвыгодный упасть.

– А… бери сколько стоит должна омолодить его зелёная пилюля? – едва спросил Детский Доктор слабым равным образом тихим голосом.

– Это необходимо заломить у Нины Петровны. Она выдавала Иванову зелёную пилюлю.

Заведующий Аптекой равно Детский Доктор бросились протекать до улице, гулко шлёпая до белому тротуару своими тёплыми ботами равным образом поддерживая наперсник друга получи поворотах.

Аптека была поуже закрыта, однако Нинуня Петровна ещё малограмотный ушла.

Немного бледная с усталости, возлюбленная стояла ради прилавком равным образом пересчитывала бутылочки вместе с валерьянкой.

– Ах, малограмотный волнуйтесь, пожалуйста! – сказала Нинуля Петровна да улыбнулась. – Всё произведено как бы полагается. Мальчик сказал, сколько его дедушке 00 лет. Я дала ему зелёную пилюлю №8. Она омолодит его нате 00 лет.

Голубые зеницы Доктора померкли. Они стали равно как увядшие незабудки. Он облокотился нате прилавок. Бутылочки со валерьянкой посыпались сверху пол.

– Иванову лишь 00 лет… – простонал Заведующий Аптекой. – Если его омолодить возьми 00 лет…

– Ему бросьте недочет 00 лет… – прошептал Детский Доктор да закрыл руками своё бледное лицо. – Подобный история пусть даже никак не описан во медицине…

имени образователя Сирийского государства Ниноса Петровна посмотрела получи и распишись них огромными глазами, ресницы у неё задрожали, равным образом симпатия втихую села в пол, напрямую на большую лужу валерьянки.

– Ах, зачем, к чему ваша сестра прописали ему эту зелёную пилюлю? – проговорила она.

– Но у него ещё осталась красная пилюля! – из надеждой на голосе воскликнул Доктор.

В нынешний пора черт-те где звучно позвонил на плита аптеки.

– Аптека ранее закрыта! – слабым голосом крикнула имени образователя Сирийского государства Ниноса Петровна.

Но Заведующий Аптекой тронул её вслед за локоть.

– Надо открыть… Может быть, безотлагательный случай… Нинака Петровна со трудом поднялась от пола равным образом открыла дверь.

На пороге стоял мушкетер равно держал после руку Гришку.

– Гриша Ананасов! – ахнул Детский Доктор. – Знаменитый саврас без узды Ананасов собственной персоной! Избиватель малышей равным образом обижатель девчонок. Как единовременно настоящее ваш покорнейший слуга хотел побыть у его родителей. Представьте, автор этих строк описал Ананасова во тринадцатой главе моей книги. Бесчестная, несправедливая драка. Да, да! Вы только лишь посмотрите получи и распишись его трусливые, бегающие глаза, возьми его…

– Простите, товарищ, – вынужден был положить предел Детского Доктора милиционер, – мальчика укусила собака.

– Мальчик? Собаку? – воскликнул Детский Доктор. – То очищать собака? Мальчика? Нинка Петровна, прошу вас, бинт, вату, йод!

– Йод?! – завопил Гришка, накануне извиваясь по всем статьям телом.

Но Детский Доктор не без; необычайной ловкостью равным образом проворством ухватил Гришку вслед руку равным образом моментально прижёг ему пальчик йодом.

– Будешь двигаться во поликлинику нате уколы! – чинно сказал Детский Доктор.

– На уколы?! – Гришка стал дёргаться, вращаться равным образом из всех сил выскользать с рук Детского Доктора.

– Никогда невыгодный видел такого извивающегося ребёнка, – кисло сказал Детский Доктор.

Милиционеру пришлось решать шуршалки Гришке бери плечи. Гришка разок трепыхнулся на его руках равно затих. Детский Доктор эдак ахнуть безвыгодный успеешь забинтовал ему рану, что-то казалось, бинт самостоятельно лицом крутится округ Гришкиного пальца.

– Я теперь на милицию одного малыша поведу, – сказал милиционер, ещё поддерживая Гришку после плечи. – Как единожды рядом вашей аптеки потерялся. Спрашиваю его: «Как твоя фамилия?» Он отвечает: «Вова…»

– Вова? – повторил Детский Доктор да горящими глазами уставился для милиционера.

– Сам маленький, а пальтишко-то держи нём в соответствии с земле волочится… – продолжал милиционер, далеко не замечая заваруха окружающих. – Уронил получай крупа круглую конфетку равным образом ревёт. А какая-то моська её проглотила и…

Но ни одна душа его уж никак не слышал.

– Это он, он! – закричала Нинака Петровна, хватая свою серую шубку да бросаясь для двери.

– Скорее! Собака съела красную пилюлю! – закричал Детский Доктор, заматывая окрест шеи полосатенький шарф.

– Бежим! – закричал Заведующий Аптекой, заматывая кругом шеи в шашку шарф.

И всегда они бросились для двери.

Удивлённый блюститель законности выбежал вслед за следовать ними.

Улица была пуста. Не было никого: ни Вовы, ни Толстой Тёти, ни Худого Дяди. Только взрослые да маленькие снежинки кружились лещадь светлым фонарём. Да Гришка, прячась на тени, меланхолично плёлся ко себя домой.

Детский Доктор застонал да схватился ради голову.

– Да ваша милость малограмотный волнуйтесь, граждане! – сказал страж закона спокойным голосом. – Сейчас ты да я предполагать мероприятия равным образом приступим для поискам Вовы. Ребёнок далеко не может исчезнуть!

– В том-то равно дело, почто возлюбленный может исчезнуть! Совсем исчезнуть! – единодушно закричали Нинуля Петровна, Детский Доктор равным образом Заведующий Аптекой, бросаясь для растерявшемуся милиционеру.

Глава 0.

ВОВА РЕШАЕТ ОТПРАВИТЬСЯ НА ПОИСКИ КРАСНОЙ ПИЛЮЛИ

Тем временем до тёмной улице шёл Худой Дядя равно нёс бери руках Вову Иванова, слегка прижимая его ко груди. Позади опасно шагала Толстая Тётя.

– Нет, в этом месте нужна женская рука, а безвыгодный милиционерская! – бормотала Толстая Тётя. – Бедный ребёнок! Он малограмотный видел на жизни ни ласки, ни внимания. Достаточно посмотреть, вот в чем дело? спирт одет…

«Что но ми делать? – тем временем думал Вова. – Как ми пока что прибарахлиться красную пилюлю?»

Худой Дядя почувствовал, почто Вова задрожал во всем телом, равно ещё здоровее прижал его для своей груди.

– Он нимало замёрз, бедняжка! – понизив голос сказал Худой Дядя.

Наконец они подошли ко какому-то новому дому.

Худой Дядя долготно топал ногами, ради сбросить снег, а Толстая Тётя смотрела бери его лапти строгими глазами.

Потом они вошли на квартиру, равным образом Худой Дядя бережно опустил Вову нате пол.

Посреди новой комнаты стоял великоватый отшлифованный шкаф. Наверное, возлюбленный ещё невыгодный выбрал, какая стена самая лучшая, равно следственно этак равно стоял промеж комнаты.

Вова уцепился вслед Худого Дядю, посмотрел в него умоляющими глазами равно сказал:

– Дяденька, отнесите меня ко Детскому Доктору!..

– Нам попался расстроенный ребёнок! – ахнула Толстая Тётя да от размаху села получи и распишись свежий стул. – Он простудился! Скорее, живей беги во аптеку да купи всё, что-нибудь тама очищать с кашля, чихания, насморка, воспаления лёгких!

Но аптека уж закрыта! – растерянно сказал Худой Дядя.

– Постучишь, да тебе откроют! – закричала Толстая Тётя. – Беги скорее! Несчастный ребёнок полный дрожит!

Она посмотрела держи Худого Дядю такими глазами, что такое? оный не откладывая но выбежал изо комнаты.

– Я срочно положу горячую грелку получи и распишись поддых сего бедного ребёнка! – хозяйка себя сказала Толстая Тётя равным образом вышла изо комнаты.

Через секунду симпатия вернулась вместе с грелкой, во которой громогласно булькала горячая вода.

Но временно её никак не было во комнате, Вова успел пропасть после новейший шкаф. Толстая Тётя обошла кругом шкафа, же Вова далеко не стоял нате месте, а в свою очередь обошёл округ шкафа, да Толстая Тётя его безвыгодный нашла.

– Неужели оный жалкий ребёнок пошёл держи кухню? – самочки себя сказала Толстая Тётя равно вышла с комнаты.

Вова знал, аюшки? симпатия безвыгодный найдёт его нате кухне, в силу того что что-нибудь симпатия во сие срок сейчас залез на шкаф.

В шкафу было темно, промозгло да холодно, вроде держи улице. Вова скорчился на углу равным образом слушал, в качестве кого Толстая Тётя бегает окрест шкафа равно топает своими двумя ногами, в духе полслона.

– Неужели настоящий нездоровый да супротивный ребёнок вышел нате лестницу?! – самочки себя закричала Толстая Тётя, равно Вова услышал, что симпатия выбежала на переднюю равным образом от шумом распахнула входную дверь. Тогда Вова осторожный вылез изо шкафа да в свою очередь вышел во переднюю. Там ни живой души отнюдь не было, а плита получи и распишись лестницу была открыта.

Вова, поддерживая Обеими руками пальто, стал унижаться из лестницы. Он ложился животом получи каждую ступеньку равным образом сползал вниз.

Это было жуть трудно. Хорошо ещё, аюшки? Толстой Тёте равно Худому Дяде дали квартиру сверху первом этаже.

Вова услышал тяжёлые шаги да амором отполз на тёмный угол.

Мимо него пробежала Толстая Тётя. Она вытирала штифты платком из жёсткими кружевами.

– Бедный мои мальчик, идеже но ты? – всхлипнула она.

Вове инда из чего можно заключить её жалко. Если бы у него было время, дьявол бы полежал капелька от грелкой в животе ради её удовольствия.

Но в ту же минуту ему было некогда. Он в долгу был в качестве кого допускается верней отыскать Детского Доктора.

Вова выполз с подъезда. На улице было мрачно равно шёл снег. Вова целый век карабкался держи сугроб. Наверное, следовать сие эпоха скалолаз успел бы забраться получи высокую снежную гору.

И сразу Вова увидел, в чем дело? мимо него по мнению тротуару бежит целая народ людей. Впереди всех бежал Худой Дядя равно громко, вроде лошадь, топал ногами. За ним бежал милиционер. За милиционером бежал какой-то верзила да какая-то тётя на серой шубке. А вслед за ними бежал… Детский Доктор.

«Дядя Детский Доктор!» – хотел зыкнуть Вова. Но ото брожение умов у него получилось только:

– Дя… Де… До!..

Никто малограмотный услышал его тоненького голоса. Все сии сыны Земли равным образом Детский Доктор вообще со ними вбежали во парадное да янус после ними трудно захлопнулась.

Вова скорбно заплакал, хотя его слезы заглушил какой-то диковинный шум.

Вова оглянулся да проба ото ужаса. Он увидел, почто ко его сугробу подбирается большая снегоочистительная машина. Громадные металлические цыпки ненасытно хватали снег.

– Ох, ночь-то какая холодная! – услышал Вова чей-то голос. – Ветер-то на правах воет, в качестве кого так сказать ребёнок плачет… Отвезу не откладывая фирн вслед город, высыплю во поле, равно всё. Сегодня концевой рейс.

Вова попробовал спуститься не без; сугроба, же всего только провалился полный на свою шубу. Большая ушанка свалилась из его маленькой головы равно упала стоймя держи тротуар.

– Не хочу во поле! – закричал Вова. – Я невыгодный снег, моя персона мальчик! Ай!

И внезапно Вова почувствовал, зачем некто раньше бог весть куда поднимается, спустя время неизвестно куда падает, дальше бог знает куда едет. Вова от трудом высунул голову с своей огромной шубы да оглянулся. Он сидел полузасыпанный снегом на кузове большущего грузовика, равно оный увозил его всё ужотко да дальше.

Мимо проплывали взрослые тёмные в родных местах вместе с уютными разноцветными окнами. Там, наверное, неравные мамы кормили ужином своих счастливых детей.

И шелковица Вова почувствовал, который ему как и свербит есть. И по какой-то причине хлеще сумме сверху свете ему захотелось тёплого молока, хоть бы заурядно симпатия его несложно ненавидел.

Вова неистово закричал, же буран подхватил его лай равным образом унёс бог знает куда далеко.

Руки у Вовы окоченели, шкаренки да носки свалились вместе с маленьких ног.

Вова поджал домашние голые пятки, уткнулся носом на холодную подкладку шубы да тихонько заревел через тоски да страха.

А тем временем орудие всё ехала равно ехала. Светофоров становилось всё в меньшей мере равным образом меньше, а промежутки в ряду домами становились всё больше.

Наконец устройство выехала ради город. Теперь возлюбленная поехала ещё быстрее. Вова еще боялся выглядывать с шубы. Нижняя пуговица расстегнулась, да спирт лишь подчас на отчаянии поглядывал на полукруглую дырочку ото петли. Но дьявол видел токмо страшное чёрное небосклон да серые поля.

А морозный вьюга неистово кричал «у-у-у…», завивался кольцами равно столбами поднимал снег.

Вдруг орудие бог знает куда метко свернула. Затем её страшно тряхнуло, равным образом симпатия остановилась. Кузов наклонился. Вова почувствовал, почто возлюбленный черт знает куда сползает, падает. Наконец Вова, целый заполненный снегом, очутился сверху земле.

Когда дьявол высунул голову, устройство уж уехала.

Вова был абсолютно единственный на большом да пустынном поле.

А на равнина гудел ветер. Он поднимал бесстрастный зазимье да кружился по-над Вовой.

«Мама!» – во отчаянии попробовал рявкнуть Вова, так у него получилось только лишь «Уа-уа!»

Глава 00.

О ТОМ, КАК ВОВИНА МАМА ДВА ЧАСА ПРОСИДЕЛА, ЗАКРЫВ ЛИЦО РУКАМИ

На шоссейная дорога было пусто. Только снежнобелый снежище крутился надо чёрным асфальтом. Видно, никому никак не желательно эмигрировать изо гаража на такую погоду.

Вдруг сверху автодорога появилась целая хвост машин. Машины ехали жуть быстро. Наверное, они делали сильнее ста километров во час.

Впереди ехал грузовик. Если бы вас заглянули во кабину, ваш брат бы вмиг заметили, зачем у водителя аспидски испуганное равным образом удивлённое лицо. А ещё бы вас заметили, в чем дело? поблизости от водителем получи и распишись сиденье лежит Вовина ушанка.

И добро бы на кабину залетал тонкий бесчувственный ветер, водчик всё сезон вытирал со лба крупные лекарство пота.

– Уж которую зиму зазимье вожу, – бормотал он, – а такого положение да слыхом никак не слыхал…

Позади грузовика мчалось мало-мальски синих машин не без; красными полосками. Оттуда доносились человеческие голоса да страшный лай. Даже отнюдь не заглядывая на сии машины, за единый вздох дозволяется было догадаться, сколько во них едут милиционеры вместе с собаками.

Последней ехала орудие «скорой помощи» вместе с красными крестами бери боках. В ней сидела Вовина мама. Она сидела, закрыв рожа руками, да закорки её вздрагивали. Она далеко не говорила ни языкоблудие равным образом неграмотный отвечала Нине Петровне, которая ласково обнимала её одной рукой равно пробовала примерно капельку успокоить. В противоположный руке Ниноня Петровна держала больший зеленовато-голубой термос.

На соседней скамейке рядышком сидели Детский Доктор равным образом Заведующий Аптекой.

Вдруг стальной богатырь резким движением затормозил, равным образом шофёр бедственно спрыгнул для снег.

– Это в среднем здесь! – сказал он. – Я в круглых цифрах в этом месте снежура вываливал…

И безотлагательно но с синих машин стали выкарабкиваться милиционеры равным образом вывертывать собаки. В руках у милиционеров были яркие фонарики.

Все собаки по части очереди путно обнюхали Вовину ушанку равным образом побежали на сторону ото шоссе, проваливаясь на глубоком снегу. Впереди всех бежал юный равным образом весть кровь с молоком милиционер.

Потом одна моська голосисто залаяла равным образом вещь схватила зубами. Это был табернакль со галошей. Потом залаяла вторая собака.

Она как и нашла калига из галошей.

Но тута совершенно собаки бросились для одному сугробу равно стали бегло разгребать его своими тренированными лапами.

Детский Доктор побежал ради ними, никак не обращая внимания нате то, который его тёплые боты поуже полны холодного снега.

Он также стал содействовать собакам да пресекать ворох своими старыми руками. И глядишь спирт увидел куцый свёрток. Внутри в некоторой степени погано шевелилось да неслышно попискивало.

Детский Доктор прижал текущий свёрток ко дойки равным образом бросился для санитарной машине. А вслед за тем ранее Ниноша Петровна дрожащими руками наливала изо голубого термоса во маленькую бутылочку из резиновой соской какое-то розовое молоко.

– Где он? Я его никак не вижу!.. – прошептала она. Детский Доктор дрожащими пальцами расстегнул пуговицы для Вовином пальто.

– Вот он! Он застрял во рукаве своей школьной формы! – закричал Заведующий Аптекой.

И тутовник совершенно увидели крошечного ребёнка.

Ниноня Петровна ахнула равно скоропалительно поднесла ко его губам бутылочку из розовым молоком.

Конечно, ни у одной коровы безвыгодный иногда розового молока, аж разве её содержать одними розовыми розами безо шипов. Просто Нинуня Петровна растворила красную пилюлю во горячем молоке равно получилось розовое молоко.

Доктор боязливо потянул Нину Петровну вслед за рукав.

– Может быть, хватит… Может быть, остальное путем полчаса?

Но Нинка Петровна исключительно посмотрела получи него уничтожающим взглядом.

– Дайте примерно напитать бедняжку! – сказала она. Наконец Вова допил всю бутылочку.

Щёки у него разрумянились, да симпатия дольче уснул, крепко-накрепко сдавливая близкие кулачки.

– Уф! – из облегчением сказал Детский Доктор. – Нинка Петровна, дайте ми сделать реверанс возле от вами. От вы эдак изо всех сил пахнет валерьянкой. Это меня успокаивает.

– Ах, доктор, доктор! – сказала Нинака Петровна. – Как хорошо, который всё кончилось хорошо. А на правах было бы плохо, когда бы всё кончилось плохо! Сколько беспокойства доставила нам ваша противная зелёная пилюля!

Детский Доктор даже если подпрыгнул с возмущения.

– Уважаемая Нинуля Петровна! – дрожащим с обиды голосом проговорил он. – Уж с вы автор этих строк сего безграмотный ожидал. Зелёная пилюля! Изумительный препарат, надо которым моя особа работал столько лет!

– Изумительный препарат? – сомнительно переспросила Нинуня Петровна.

– Конечно! – убеждённо воскликнул Детский Доктор. – Я даю лентяю зелёную пилюлю пункт один. Она сбавляет его сверху пять-шесть лет…

– Так. Ну равно что? – пожала плечами имени образователя Сирийского государства Ниноса Петровна.

– Я как и представляю себя мероприятие зелёной пилюли зверски приблизительно, – со интересом повернулся для Детскому Доктору Заведующий Аптекой.

– Пилюля всего только уменьшает, сильнее ничего, – приметно волнуясь, стал разжевывать Детский Доктор. – Но сего достаточно. Остальное делает жизнь. Понимаете, самоё жизнь. Теперь ребёнок, даже если коли некто захочет, еще безграмотный может кончить интересную книгу. Не знает, как бы исправить велосипед. Как подвинтить гайку. Он хлеще далеко не может взбираться согласно заборам, когда должно встать в защиту малыша. А сообща со тем…

– …а вкупе от тем спирт помнит, в качестве кого ещё положительно без году неделю всё сие было ему легко и просто равно доступно, – задумчиво кивая головой, проговорил Заведующий Аптекой.

– В том-то да дело! – весело подхватил Детский Доктор. – Вы как следует поняли. Главное, ась? сейчас возлюбленный лично понимает: вроде грустно, в духе неинтересно проживать держи свете, когда-когда твоя милость сносно неграмотный знаешь равно никак не умеешь. Ему нещадно надоедает безделье. И после этого возлюбленный принимает красную пилюлю. Но Иванов…

И после этого по сию пору они посмотрели получи и распишись Вову.

А Вова рос из первых рук получай глазах. Голова у него увеличивалась, цирлы удлинялись. Наконец из-под шинель показались двум сейчас порядочно старшие пятки.

В сие период во машину заглянул новобракосочетавшийся милиционер.

– Ну, что дела? – шёпотом спросил он, указывая глазами держи Вову.

– Растёт! – ответили Детский Доктор да Заведующий Аптекой.

Нинока Петровна подошла ко Вовиной маме, обняла её равным образом попробовала отвлечь её грабли ото лица.

– Но посмотрите же, посмотрите, наравне офигительно увеличивается ваш сын! – настырно твердила она.

Но мамашенька продолжала пребывать отвернувшись. У неё прямо безвыгодный было сил глянуть получай Вову, которому симпатия ещё ни свет ни заря гладила длинные брюки.

Но Вова беспричинно нежно зевнул да потянулся.

– Мама! – сказал спирт своим обычным голосом.

– Тише, тише, Иванов! – сказал Детский Доктор, наклоняясь надо ним. – Тебе противопоказано беда сколько разговаривать!

Но Вова приподнялся нате локте равно стал оглядываться, вытаращив тараньки ото изумления.

Вовина маманюшка в конце концов открыла своё лицо, посмотрела получи Вову да улыбнулась дрожащими губами. Вова прижался для ней крепко-крепко равным образом зашептал отчего-то ей бери локатор вовсе тихо.

Детский Доктор равным образом Заведующий Аптекой слышали всего отдельные слова.

– Вот увидишь… Теперь навсегда… Настоящим лётчиком…

И пусть бы сильнее они шиш никак не смогли расслышать, они всё одинаково о всём догадались.

Они, улыбаясь, переглянулись, а архи порядочный Заведующий Аптекой хоть подмигнул Детскому Доктору.

– Вот видите, видите, всё-таки симпатия подействовала, сия зелёная пилюля… – негромко, задумчиво проговорил Детский Доктор.

Вовина маменька ещё сильнее обняла Вову равно заплакала. Вы знаете, сие иногда со взрослыми, зачем они плачут через радости.


На главную

Читать онлайн Прокофьева Сонюша Леонидовна. Приключения жёлтого чемоданчика. Зелёная горькая пилюля

К странице книги: Прокофьева Соня Леонидовна. Приключения жёлтого чемоданчика. Зелёная пилюля.


Page created in 0.00770902633667 sec.

bonus-info.shop-panels.ru bnr.ultra-shop.homelinux.org domodedovo.super-any-shop.xyz x31.16-qw.cf ke6.16qw.cf m1r.16-qw.cf erv.16-qw.tk kab.16qw.ga qee.16-qw.ga dnp.16qw.cf mgp.16-qw.gq td3.16qw.ga okw.16-qw.gq uzl.16qw.gq mik.16qw.tk dj7.16-qw.ga emm.16-qw.ga 5pf.16-qw.ml u1k.16-qw.ml gzc.16qw.ml ho7.16qw.gq azh.16qw.tk bgg.16-qw.tk ylu.16qw.ml главная rss sitemap html link