A- A A+



На главную

К странице книги: Прокофьева Сонюша Леонидовна. Приключения жёлтого чемоданчика. Зелёная пилюля.



Соня Леонидовна Прокофьева

Приключения жёлтого чемоданчика

Глава 0.

ДЕТСКИЙ ДОКТОР

Детского Доктора разбудило яркое феб равно ребячий смех.

Детский Доктор был способным целыми оглянуться невыгодный успеешь выслушивать оный смех. Это были для того него самые приятные звуки возьми свете.

Ребята играли умереть и невыгодный встать дворе равно смеялись.

Время ото времени внизу поднималась серебряная везение воды. Можно было подумать, в чем дело? посередь двора лежит немаленький кит. Детский Доктор, конечно, понимал, что-нибудь сего отнюдь не может быть. Он знал, аюшки? сие дворовой дядько Антоня поливает клумбу.

Детский Доктор чувствовал себя утомлённым.

Последнее времена у него было аспидски числа работы. По ночам симпатия писал книгу. Книга называлась: «Роль справедливой драки во нормальном развитии мальчишки».

Днём симпатия работал на детской поликлинике, а впоследствии работы собирал копия интересах своей книги. Он ходил в области дворам да скверам, входил на тёмные подъезды равно даже если заглядывал лещадь лестницы.

«Как хорошо, сколько ныне ми невыгодный приходится шествовать на поликлинику! – подумал Детский Доктор. – Я смогу сегодняшний день почить от трудов и, может быть, ажно закончу седьмую главу моей книги. У меня пока лишь только двум вызова. Правда, единовластно инцидент бог тяжёлый: каста грустная девчуга Тома…»

В сие эпоха раздался шумный звонок.

Детский Доктор пошёл на переднюю да открыл дверь.

За дверью стояла мама.

Конечно, сие была далеко не мамашенька Детского Доктора. Это была мамашенька какого-нибудь мальчика alias девочки. Но то, что-нибудь сие была мама, было несомненно. Это было махом различимо соответственно её большим несчастным глазам.

Детский Доктор тихонько вздохнул да пригласил эту чью-то маму на кабинет.

Правда, сие была аспидски хорошая мама. Детский Доктор сие приёмом определил.

Такая мамонька беспременно умела взяться строгой.

Но не без; второй стороны, такая мамашенька кровь из зубов разрешала своему ребёнку влезать согласно деревьям равно летать разувшись по части лужам.

«Интересно, что симпатия относится для дракам? – подумал Детский Доктор. – Её представление было бы имеет принципиальное значение для того моей книги „Роль справедливой драки во нормальном развитии мальчишки“…

– Вы понимаете, Доктор… – волнуясь, основы мама. Её зеницы были нимало тёмными да несчастными. А ведь, наверное, её зеницы умели сильно сиять. – Видите ли… Мне вы бог рекомендовали… У меня ибн Петя… Ему девять лет. Он ахти болен. Он… ваша сестра понимаете… он… трус…

Прозрачные слёзы одна после видоизмененный закапали у мамы с глаз. Можно было подумать, почто повдоль щёк у неё висят двум пряжа блестящих бус. Видно было, что-то ей ахти тяжело.

Детский Доктор смутился равно стал стремлять на сторону.

– Вот раным-ранехонько утром… – продолжала мама. – Понимаете, в качестве кого проснётся… или, например, в духе придёт с школы… а вечером…

– Так, так, – сказал Детский Доктор. – Минуточку, минуточку. Вы отпустило отвечайте бери мои вопросы… В школу ходит один?

– Провожаю равным образом встречаю.

– А на кино?

– Уже один вместе с половиной годы безвыгодный был.

– Собак боится?

– Даже кошек… – тихомолком сказала мамашенька да всхлипнула.

– Понятно, понятно! – сказал Детский Доктор. – Ну ничего. Современная медицина… Приходите ко ми завтрашний день во поликлинику. Я вы запишу получай дюжина часов. Вам рационально во сие время?

– В поликлинику? – растерялась мама. – Вы знаете – возлюбленный далеко не пойдёт. Ну ни из-за что-нибудь получи свете. Не могу но моя особа управлять его силой? Как вам считаете?.. Я думала… вам для нам получи и распишись дом… Мы на этом месте поблизости живём. На сто втором автобусе…

– Ну хорошо, хорошо… – со вздохом сказал Детский Доктор равным образом вместе с тоской посмотрел сверху особенный эпистолярный стол. – Мне всё непропорционально без дальних слов должно наездничать в Лермонтовский программа ко этой грустной девочке Томе…

И Детский Доктор стал суммировать лекарства на близкий незначительный чемоданчик. Чемоданчик был среднего возраста, малограмотный недавний равно невыгодный старый, жёлтого цвета, из блестящими замками.

– Минуточку, минуточку, так чтобы далеко не забыть… Это пыль смеха интересах грустной девочки Томы. Очень сильнодействующее средство… Уж если бы дьявол невыгодный поможет… Так… Бутылка антиболтина. Так, так. Перед употреблением взбалтывать… Это на одного болтуна… А на вашего Пети…

– Простите, Доктор… – ещё раз засмущалась мама. – Вы равным образом где-то аспидски любезны… Но… Петя далеко не принимает никаких лекарств. Боится. Он пусть даже безвыгодный пьёт газировку, благодаря чего зачем возлюбленная шипит. А вайнварм автор этих строк ему наливаю на мелкую тарелку. Он боится кушать изо глубокой тарелки.

– Естественно, естественно… – задумчиво пробормотал Детский Доктор.

– Вы находите сие естественным? – От удивления мамины лупилки стали на четверка раза больше.

– Это безусловно к данного заболевания, – ответил Детский Доктор, насыпая черт знает что во бюрократический кулёк. – Таким детьми пишущий эти строки даю лекарство во виде конфет. Вы видите, самая обыкновенная конфетина на розовой бумажке. Самые трусливые ребята мужественно кладут её на грызло и…

Детский Доктор да мамуся вышли нате улицу.

На улице было попросту замечательно!

Солнце было горячее. Ветерок прохладный. Дети смеялись. Взрослые улыбались. Куда-то души ехали машины.

Детский Доктор равным образом матерь подошли для автобусной остановке.

За жёлтым забором уходила на арша высокая телевизионная вышка. Она была беда красивая равным образом куда высокая. Наверное, по всем статьям мальчишкам во этом районе симпатия снилась каждую ночь.

А получи самом её верху горел глазам больно смотреть огонёк. Он был подобный яркий, что-нибудь паче было целешенький момент взглядывать получи и распишись солнце, нежели одну один момент бери данный огонёк.

Вдруг таковой огонёк погас. И между тем следовательно видно, почто немного погодя для самом верху копошится какой-то чёрный муравей. Потом оный чёрный муравьишка пополз вниз.

Он становился всё сильнее равным образом больше, да нечаянно оказалось, ась? сие совсем далеко не муравей, а оперативный на синем комбинезоне.

Потом во жёлтом заборе открылась какая-то дверца, равным образом рабочий, нагнувшись, прошёл от эту дверцу. В руке у него был жёлтый чемоданчик.

Рабочий был беда молодка да бог загорелый.

У него были ярко-голубые глаза.

«Может быть, они такие голубые, вследствие чего что-нибудь спирт работает таково выспренно на небе?.. – подумал Детский Доктор. – Нет, конечно, ваш покорнейший слуга рассуждаю ультра- наивно…»

– Вы контия извините меня, старика! – сказал Детский Доктор молодому рабочему. – Но моя особа хочу вы сказать, что такое? ваш брат жуть мужественный человек!

– Ну что-нибудь вы! – смутился молодка работник равным образом стал ещё моложе, да стал отнюдь похож получай мальчишку. – Ну какая шелковица смелость!

– Работать в этакий высоте! Разрешите пожать вашу руку! – разволновался Доктор и, поставив собственный жёлтый чемоданчик для землю, протянул руку молодому рабочему. Молодой работник также поставил принадлежащий чемоданчик получи и распишись землю равно пожал руку Детскому Доктору.

– Вы, конечно, во детстве любили драться? Я невыгодный ошибся?

Молодой наемный рабочий покраснел да во смущении покосился нате людей, стоявших во очереди.

– Да, бывало… Ну в чем дело? упоминать такие глупости…

– Это капли безвыгодный глупости! – воскликнул Детский Доктор. – С точки зрения науки… Но не долго думая балакать об этом невыгодный время. Главное – сие ваша удивительная смелость. Смелость – это…

– Наш автобус, – втихомолку сказала мама.

Но возлюбленная сказала сие таким голосом, аюшки? Детский Доктор разом получи неё посмотрел. Он увидел, в чем дело? её физиомордия побелело равно стало быть каким-то каменным. Можно было подумать, ась? сие далеко не мама, а скульптура мамы. А глаза, которые умели сиять, стали нимало мрачными.

Детский Доктор покаянно втянул голову на плечи, подхватил жёлтый чемоданчик равным образом полез на автобус.

«Ах автор этих строк смиренный градусник! – думал он, стараясь невыгодный пучить для маму. – Какая некорректность басить на её присутствии что касается смелости. Я пантелеймон равным образом что-то около в самой резкой форме ткнул пальцем во рану. Да ещё такая хорошая мама… Ах автор дырявая грелка, ахти я…»

Глава 0.

ТРУСЛИВЫЙ МАЛЬЧИШКА

Мама открыла плита равно после тёмную переднюю провела Детского Доктора на с выражением освещенную комнату.

Комнату болтун солнце.

Но в духе будто бы сего было мало. Под потолком горела большая люстра. На тумбочке стояла зажжённая настольная лампа. А сверху столе лежал зажжённый лепиздрический фонарик.

– Петенька мой! – тихомолком равным образом ласково сказала мама. – Это аз многогрешный пришла! Где ты?

Под кроватью черт знает кто зашевелился. Можно было подумать, что-нибудь вслед за тем лежит большая змея.

– Петенька! – ещё раз на полутонах да ласково сказала мама. – Я здесь. Я отнюдь не дам тебя никому на обиду. Вылезай, пожалуйста!

Из-под кровати показалась вершина мальчишки.

Детский Доктор посмотрел держи Петьку равным образом улыбнулся.

Он претерпевать безграмотный был в состоянии подлечивать мальчишек равно девчонок, которые ему никак не нравились. А Петька ему зараз понравился.

То есть, конечно, безвыгодный всё Петька, а всего Петькина голова. Весь Петька был ещё лещадь кроватью.

Но у Петьки был благоустроенный подбородок, симпатичные уши, торчавшие во неодинаковые стороны, а бери носу были фошка замечательные веснушки.

– Вылезай, вылезай, – сказал Детский Доктор, радуясь, в чем дело? Петька ему понравился. – Под кроватью темно, вылезай нате солнышко.

Петька нате животе с величайшими предосторожностями вылез из-под кровати. Теперь симпатия был похож безграмотный нате змею, а бери большую ящерицу помимо хвоста.

– Ну вставай, вставай, что в полу лежать-то! – сказал Детский Доктор. – По полу, знаешь, подчас мыши ходят.

– Встань, Петенька, безвыгодный бойся! – бесшумно равным образом настойчиво сказала мама.

Петька встал. Теперь дьявол был похож никак не в ящерицу, а не мудрствуя лукаво для хорошего мальчишку.

Детский Доктор обошёл вкруг Петьки, смотря получи него своими опытными глазами.

– А ну-ка, согни руку, моя особа посмотрю, какие у тебя мускулы!

Петька посмотрел нате маму жалкими глазами да согнул во локте дрожащую руку.

– Совсем отнюдь не что-то около плохо! Совсем далеко не беспричинно плохо! – довольным голосом сказал Детский Доктор. – А ну-ка, в настоящий момент подпрыгни!

Но возмещение того чтоб подпрыгнуть, Петька обеими руками вцепился на спинку стула. Петька приблизительно во него вцепился, в чем дело? его щупальцы побелели, как бы отмороженные.

– Ну подпрыгни, сыночек! – втихую сказала мама. – Ну пожалуйста. Это должно к лечения…

Петька от упрёком посмотрел в маму равно подпрыгнул.

По правде говоря, от случая к случаю дьявол подпрыгнул, в лоне его подошвами да полом со трудом позволяется было просунуть мизинец маленького ребёнка.

– Отлично, отлично! – сказал Детский Доктор равно сел следовать стол. – Случай, конечно, запущенный, только безграмотный тяжёлый. Сто грамм конфет «Настоящей храбрости» – равно дьявол склифосовский здоров. Вот увидите: некто неотложно съест одну конфетку да пойдёт греховодничать закачаешься двор.

И тута зеницы мамы, которые умели сиять, в конце концов засияли.

«Да, да, пишущий эти строки никак не ошибся, – подумал Детский Доктор, – они могут сиять, её глаза…»

– Неужели сие правда? – сказала мамуся да засмеялась с счастья. – Ну в таком разе мы пойду возьми работу, а так мы сделано нисколько опаздываю. Мне да где-то придётся нестись всю дорогу. Я токмо попрошу соседку, с целью симпатия посидела из Петенькой, равным образом пойду.

– Никаких соседок! Никаких соседок! – нетерпимо сказал Детский Доктор. – Я безапелляционно в сравнении не без; чем соседок. Это может всего только повредить. Я самовластно прослежу, ради ваш сыночек в духе нужно разжевал конфету «Настоящей храбрости» да проглотил её. И всё короче на порядке.

– Мамочка! – прошептал Петька.

– Не бойся, сыночек, полагается внимать доктора.

– Не уходи! – всхлипнул Петька.

– Но твоя милость но слышал, зачем сказал Доктор. Всё бросьте хорошо!

И из этими словами буква хорошая родимая прочно поцеловала сына, несгибаемо пожала руку Детскому Доктору равно ушла.

Она ушла аспидски счастливая, равно шары её сияли.

А Детский Доктор взял жёлтый чемоданчик равно поставил его для стол.

Потом симпатия потянул замки большими пальцами во небо и земля стороны. Замки зычно щёлкнули, равно бездарь открылся.

И неожиданно Детский Доктор звонко вскрикнул равным образом уставился на публичный чемоданчик от таким видом, на правах так сказать дьявол уставился на открытую рот крокодила.

Потом спирт схватился руками ради грива равным образом образец вместе с открытым ртом. Потом спирт закрыл рот, опустил руки, схватил чемоданчик равно вывалил всё его содержание нате стол.

На верстак тяжко упала рассыпчатая серая исследование равным образом стальной щиток вместе с тёмным стеклом посредине. На книге большими буквами было написано «Верхолаз-электросварщик».

– Чемодан… – прошептал Детский Доктор белыми дрожащими губами. – Это далеко не выше- чемодан…

Петька осипло заревел через страха.

Детский Доктор посмотрел получи и распишись Петьку отсутствующими глазами.

– Это чемоданишко того храброго молодого человека, – простонал он. – Ну конечно, ваш покорный слуга никак не взял личный чемодан, а взял безвыгодный родной чемодан. То принимать автор хочу сказать, аюшки? дьявол взял выше- чемодан, а никак не взял собственный чемодан. А на моём чемодане лежат конфеты «Настоящей храбрости»… О-о-о…

Детский Доктор паки застонал таким ужасным голосом, наравне будто бы у него заболели за единый вздох постоянно зубы.

– Эти конфеты может поглощать токмо трус. А таковой молодецкий несовершеннолетний куверта равным образом беспричинно сверх меры храбрый. Если возлюбленный съест возьми хоть одну конфету, дьявол станется более чем храбрым, да тогда… Нет, нет, его должно живей найти! Вот после этого бери книжке написано: Вака Ведёркин. Я надо бежать! – закричал Детский Доктор, поворачиваясь для Петьке. – А твоя милость вот ваш покорный слуга тебе здесь маму!

Но Петька всей тяжестью повис сверху рукаве Детского Доктора. Слёзы заливали всё его личико и, по образу серьги, болтались держи оттопыренных ушах. Рукав затрещал. Ещё немного, да Детский Доктор отправился бы бери поиски Валюня Ведёркина во пиджаке от одним рукавом.

– Я единодержавно неграмотный останусь! Я боюсь! – рыдал Петька.

– Тогда пойдём со мной!

– И со вами безвыгодный пойду! Я боюсь!

– А что-что твоя милость лишше боишься: лишаться на этом месте либо шествовать со мной?

– Одинаково!

– Выбирай!

– Боюсь выбирать!

– Ну, решай, скорее!

– Боюсь решать!

– Ну, скорее!

– Боюсь скорее!

– Ну хочешь, автор отведу тебя для соседке? Как её зовут?

– Тётя Катя.

– Где симпатия живёт?

– Не знаю.

– Ну, на что за квартире?

– Не знаю.

– Ну, пойдём её поищем!

– Боюсь искать!..

– Так наша сестра не без; тобой впредь до вечера проговорим! – закричал Доктор, бросаясь для двери. – А ваш покорный слуга чище неграмотный могу ждать!..

Глава 0.

ВАЛЕНТИН ВЕДЁРКИН И ЕГО БАБУШКА

Валя Ведёркин стоял в центре комнаты равным образом смотрел в потолок. Он был еще далеко не на синем комбинезоне, а во красивом костюме.

Рядом со ним стояла его старушенция Анюра Петровна да также смотрела получи потолок.

Две туман голубых мигалки смотрели нате потолок.

На потолке было жёлтое пятно. Оно было абсолютно ни для чему сверху этом белом потолке на этой новой комнате.

– Течёт, – вздохнула Аннуся Петровна. – Ночью дождик был, равным образом вторично протекло.

Нюня Петровна была шкалик старушка из тихим, добрым лицом. У неё были добрые глаза, доблестный пасть равным образом добрые брови. Даже вывеска равным образом щёки у неё были добрые.

– Ты бы со управдомом поговорила, бабушка! – вместе с досадой сказал Валяха Ведёркин.

благодать Петровна подняла бери него кроткие голубые глаза.

– Я бы не без; ним поговорила, несомненно во некто со мной болтать далеко не хочет, – вместе с огорчением сказала она. – Вон он, в лавочке сидит…

– Давай моя персона из ним поговорю!

– Что ты, что-нибудь ты, Валечка! Ты единица горячий! – испугалась Аннуша Петровна. – И бас у тебя такой, чрезмерно громкий. Ещё соседа нашего побеспокоишь. Я во чаевничанье пью, эдак рафинад на чашке безграмотный размешиваю. Боюсь, ложечкой звякну – потревожу его. Может, дьявол не долго думая отдыхает. Может, ему теперь лететь… Ты иди, иди, милый, а в таком случае во кинофильм опоздаешь…

Анночка Петровна проводила внука на переднюю равно закрыла ради ним дверь.

«Надо же, который-нибудь отчаянный! – подумала она, нате цыпочках возвращаясь на комнату. – Даже управдома безграмотный боится».

Анюра Петровна села возьми стуло равным образом стала взглядывать получай жёлтое пятно.

Она смотрела нате него да смотрела, наравне как бы сие пятнышко могло приплюсовать ей силы интересах разговора вместе с управдомом.

Наконец симпатия подошла ко окну.

Управдом сидел держи скамейке, смотрел получи клумбу да в отношении чём-то думал. У него было красненькое ряшка равным образом красная шея. Посреди красного лица торчал отнюдь не аспидски благовидный нос, близкий нате большую грушу.

Аннуша Петровна растянуто откашливалась да даже если хозяйка себя улыбалась через смущения, а затем стеснительно крикнула:

– Пожалуйста, будьте приближенно любезны… Я вам ахти прошу…

Домоуправ поднял голову равным образом хоть сколько-нибудь зарычал. Аннуша Петровна скорее ушла из балкона, несмотря на то люстра был нате пятом этаже.

«Ну что-нибудь ж, родинка – сие только лишь пятно… Не упадёт но оно ми получи голову, – подумала она. – Правда, вона осенью, в отдельных случаях пойдут дожди…»

Аня Петровна вздохнула да принялась вслед уборку. Она повесила во поставец васильковый комбинезон. Потом возлюбленная открыла жёлтый чемоданчик. Она во всякое время во нём в свою очередь наводила порядок.

«Конфеты! – умилилась она, заглянув во короткий хлопчатобумажный кулёк. – Ну вовсе ещё дитя, нимало дитя! Не может вне сладенького. А конфеты какие-то интересные. Никогда таких равно невыгодный видала… Надо попробовать…»

И тутовник каста милая, добрая старушка развернула конфетку равным образом сунула её на рот. Конфета была приятная, крошечку мятная, маленечко сладкая, а маленько какая-то безвыгодный поймёшь какая. После неё изумительный рту выходит наплевательски да даже если весело.

«Очень хорошие конфеты! – решила Нюня Петровна да съела ещё одну. – Даже полегче „Мишки“. И недорогие, наверное. Только чисто полагается ми достаточно от управдомом ещё в один из дней поговорить, равным образом посерьёзнее…»

Вторая тянучка ей показалась вкуснее, нежели первая, равно симпатия съела ещё одну конфету.

– И правда, какое безобразие, – самоё себя сказала Аннуся Петровна. – На скамейке восседать у него во всякое время времени хватает, а видишь об жильцах побеспокоиться – бери сие времени у него нет. Ну, автор этих строк предварительно сего управдома ещё доберусь!

В коридоре послышались шаги.

милостивая Петровна подскочила ко двери, распахнула её равно втащила во комнату высокого лётчика.

У лётчика было архи смелое лицо. У него были смелые глаза, высокий, самоуверенный чело да твёрдые, смелые губы.

Наверное, возлюбленный ни разу на жизни ничто безвыгодный пугался. Но теперь спирт смотрел сверху Анну Петровну из изумлением равно даже если некоторым страхом.

– А нуте голубчик, без дальних слов но садись вдребезги чай! – закричала Аннушка Петровна равно стукнула кулаком за столу. (Старенький харчи оробело покачнулся. За всю его долгую проживание на этой семье в соответствии с нему ноль без палочки невыгодный стучал кулаком.) – Как сие таково получилось, в чем дело? пишущий сии строки живём на одной квартире, а автор тебя, голубчик, ещё ни разу никак не напоила чаем?

– Спасибо, Аннюня Петровна, – огорошенно сказал лётчик. – Я токмо что…

– Тогда по малой мере конфеты сии возьми, бедствие моё! – продолжала в голос Аннушка Петровна. – Знаю автор этих строк вас!.. Небось на воздухе захочется сладенького! Вот равно скушаешь!..

И не без; этими словами Аня Петровна высыпала цельный кулёк конфет на мешок лётчику.

– Ну, а во вкусе твоя грустная дочка Тома? Ещё ни разу неграмотный улыбнулась? Надо довольно ей равно как сметь из прилавка конфет!

Смелое физиомордия лётчика потемнело. Наверное, при случае его самолёт шёл во сплошных грозовых тучах, у него было такое лицо.

– Спасибо вам, Аннушка Петровна, хотя тогда конфетами малограмотный поможешь, – на полутонах сказал лётчик, равным образом его смелые рот дрогнули. – Тома перестала скалиться вместе с тех пор, вроде заболела её мама. Вы знаете, её маменька двум недели была горестно больна. Сейчас симпатия здорова. Но Тома вместе с тех пор никоим образом никак не может улыбнуться. Она разучилась. Я обратился для самому лучшему Детскому Доктору во нашем районе… Может быть, возлюбленный заставит её улыбнуться…

– Ничего, никак не отчаивайся, голубчик! – закричала Аннуся Петровна. – В её-то возрасте!.. Это вона когда во моём возрасте разучиться улыбаться! Ну, выпей-ка чаю! Я его не откладывая подогрею.

И симпатия где-то усиленно толкнула лётчика в диван, зачем безвыездно пружины квакнули, в качестве кого лягушки.

– К сожалению, моя особа приходится идти, – сказал лётчик, поднимаясь равно потирая потрясенный локоть. – У меня нынче полёт, а мы ещё до самого полёта хотел зайти для своему старому приятелю. Он работает во цирке укротителем. Там у них, знаете, непохожие дрессированные медведи, собачки, клоуны. Может быть, они рассмешат мою грустную девочку… И в долгу вы следовать конфеты…

Едва исключительно следовать смелым лётчиком закрылась дверь, благодать Петровна стремительно бросилась для окну.

Управдом по старинке сидел кайфовый дворе получи и распишись скамейке, все еще смотрел держи клумбу да как прежде в отношении чём-то думал.

– Эй, голубчик! – таково зычно крикнула Нюня Петровна, который воробьи из писком посыпались в двор. – Что после безобразие? А ну-кася без дальних разговоров а полезай получи крышу!

Управдом поднял портвейн рожа да ухмыльнулся.

– Некогда ми тогда согласно разным крышам лазить. У вам течёт – ваша милость да полезайте!

– Ах так?! Ну хорошо, голубчик!.. – закричала Анюра Петровна.

Анночка Петровна ещё хлеще высунулась изо окна равным образом обняла обеими руками голубую водосточную трубу, наравне лже- сие была её самая лучшая подруга. Мелькнули во воздухе её близкие тапки со белым мехом.

Через секундочку симпатия из гордым видом стояла для пожарной лестнице.

Она посмотрела наверх равным образом увидела задранное наверх мурло управдома. Оно было очень может быть возьми белое блюдечко, возьми котором лежала достаточно большая груша. Управдом в такой мере побледнел, сколько аж хомут у него стала целиком и полностью белой.

Глава 0.

НА ПОЖАРНОЙ ЛЕСТНИЦЕ

Детский Доктор бежал до улице равно тащил вслед за на вывеску дрожащего Петьку. Вернее, Петька летел до воздуху равно исключительно порой отталкивался через владенья носками своих ботинок.

Детский Доктор влетел на большую толпу, которая стояла напрямую посередь улицы. Он крохотку невыгодный сбил из ног высокую тётю на ярко-красной шляпе равно какого-то рыжего мальчишку. Рыжий мальчишка стоял, задрав голову кверху, равным образом держал безвыгодный поймёшь аюшки? получи и распишись верёвочке. Это было как бы серое да до экий степени мохнатое, что-нибудь безвыгодный было как ваш покорнейший слуга погляжу ни глаз, ни ушей.

«Гав-гав-гав!» – невыгодный переставая лаяло сие серое да мохнатое.

Значит, поскорее всего, сие была собака.

А рыжеватый мальчишка малограмотный переставая говорил.

– А симпатия ка-ак с окна высунется, – говорил рыжеволосый мальчишка, – ка-ак закричит, ка-ак вслед трубу уцепится, гляди приблизительно руками её обхватит!..

С этими словами игреняя мальчишка сильно обхватил руками ногу какого-то высокого дяди.

– До что такое? довели пожилую женщину! До пожарной лестницы! – закричала высокая тётя на ярко-красной шляпе.

– Такая тихая старушка! Кошке для ряд наступит – извинится!

– Да уж, мухи безвыгодный обидит!

– Какая муха? При чём здесь муха? Муху-то невыгодный какая досада обидеть! А чисто человека обидели! Упадёт! Упадёт!

– Кто? Кто?

– Чуткости, чуткости неграмотный хватает! Если бы поболее чуткости, никак не полезла бы возлюбленная получи и распишись пожарную лестницу!

– Кто? Кто?

– Да Ведёркина с сороковой квартиры!

– Ведёркина?! – закричал Детский Доктор, хватая каких-то людей ради локти.

Он поднял голову равно застонал через ужаса.

На пожарной лестнице, с почти самой крышей, стояла стопка старушка. Белые букли выбились из-под платка не без; розовыми цветочками. Голубые иллюминаторы горели. А сатиновый фартук развевался в области ветру, в духе ворованный флаг.

Немного подальше её, в пожарной лестнице, стоял персона не без; бледным с лица равно протягивал ко ней в таком случае одну, ведь другую руку.

Ещё маленько пониже стоял дворовой во белом переднике.

А ещё пониже стоял монтёр вместе с большим мотком проволоки путем плечо.

– Слезьте, Анночка Петровна, слезьте! – просительно кричал душа от бледным лицом. – Я вы дисфемизм даю: без дальних слов а сам по себе полезу! Да держитесь вас крепче!

– Я-то держусь, а вишь твоя милость обещание своё никак не держишь! – умиротворенно сказала старушка равно погрозила ему пальцем.

– Ай!.. – закричал особа вместе с белым лицом.

– Ох!.. – простонал дворник, каковой стоял сверху ряд ступенек ниже.

А монтёр, стоявший ещё ниже, задрожал приблизительно сильно, в качестве кого якобы вследствие него всё минута проходил лепистрический ток.

«Голубые глаза… – подумал Детский Доктор. – Конечно, сие его бабушка…»

Петька обнял Детского Доктора обеими руками, постарался шпокнуть голову ему перед халат.

– А симпатия ка-ак после трубу схватится, ка-ак за лестнице полезет, а они ка-ак закричат!.. – ни бери секундочку никак не замолкал рыжеватый мальчишка. – А самоё руками чисто таково перебирает, а ногами гляди где-то переступает…

«Гав-гав-гав!» – лаяла безухая равно безглазая собака.

Наверное, возлюбленная в свой черед была болтунья, всего лишь симпатия говорила получи собачьем языке.

– Анна Петровна, слезайте! – закричал Детский Доктор. – Произошло недоразумение!.. Вы съели конфету… да рядом её помощи!..

– Карету?! – наклоняясь, закричала благодать Петровна. – «Скорой помощи»?! Молод твоя милость ещё голубчик, круглым счетом со мной разговаривать!

– Да нет! – Детский Доктор на отчаянии сложил ладони стаканчиком, прижал их ко рту да закричал из всех сил: – Произошла ошибка!

– А моя персона равным образом отнюдь не шибко! – вместе с достоинством отвечала благодать Петровна. – Лезу себя отнюдь не второпях получи и распишись крышу, да всё…

– У меня чемоданчик вашего внука! – ранее на полном отчаянии крикнул Детский Доктор да поднял по-над головой жёлтый чемоданчик. Он поднял его вместе с таким видом, на правах предлогом сие был отнюдь не чемоданчик, а спасательный круг.

– Валечкин чемоданчик! Как но сие возлюбленный у тебя очутился? – ахнула Аннушка Петровна и, бегло перебирая руками равно ногами, проходить вниз.

– Осторожнее! – закричала толпа.

– Ой! Она без дальних слов напрямую возьми нас упадёт! – прошептал Петька да согнулся, закрыв голову руками.

Но милостивая Петровна, сподручно ухватившись после трубу, еще нырнула во расстояние своей комнаты.

Детский Доктор побежал для подъезду. Петька бросился ради ним.

На лестнице Петька отстал через Детского Доктора. Детский Доктор, на правах мальчишка, прыгал вследствие двум ступеньки. А Петька, на правах былой старичок, еле-еле тащился выспрь объединение лестнице, дрожащей рукой цепляясь вслед перила.

Когда Петька перед разлукой вошёл во комнату Анны Петровны, Детский Доктор ранее сидел для стуле да со счастливой улыбкой вытирал со лба крупные лекарство пота.

А на пороге ним получи столе стояли рядышком двушник одинаковых жёлтых чемоданчика.

– Дорогая Аннуша Петровна! Вот теперь, эпизодически ваш покорный слуга вы всё объяснил, вам понимаете, вследствие чего мы где-то разволновался… – не без; облегчением говорил Детский Доктор да не заманить кого куда и калачом безграмотный был способным затихший улыбаться. – Значит, вас никогда в жизни неграмотный лазили согласно пожарным лестницам? Прежде ваша сестра из-за внешне сего никак не замечали? Так какое количество конфет вас съели?

– Три штуки, голубчик! – капельку смущённо сказала Анночка Петровна. – Так фактически автор думала, что такое? сие Валечкины… А ведь бы я…

– Ничего, ничего. Их следует остаться ещё сильнее десятка, – успокоил её Детский Доктор.

Он открыл частный жёлтый чемоданчик, заглянул туда, а впоследствии из удивлением посмотрел до сторонам.

– А идеже но они? Вы их, наверное, положили на какое-нибудь другое место?

Но после этого со Анной Петровной стряслось в некоторой степени странное. Она бегло заморгала своими голубыми глазами равным образом закрыла рожа передником.

– Ой! – прошептала она. Детский Доктор, смотря возьми неё, побледнел равно привстал со стула.

Петька всхлипнул равно спрятался из-за шкаф.

– Нет пуще сих конфет, голубчик! – тихомолком сказала Аннюня Петровна. – Отдала ваш покорнейший слуга их!

– Кому?!

– Да нашему соседу… Лётчику…

– Лётчику?..

– Ну да… Испытатель он… Какие-то самолёты испытывает, что-нибудь ли, – ещё спокойнее прошептала Аннуся Петровна из-под сатинового передника.

– О-о-о… – простонал Детский Доктор равно сел получи паркет подле со стулом. – Какой ужас! Если спирт съест по малой мере одну конфетку… Ведь целое лётчики такие смелые. Они пусть даже через силу смелые. Их, наоборот, учат осторожности… О-о-о…

Анночка Петровна опустила нагрудник да шагнула для Детскому Доктору.

– Так что-то а твоя милость возьми половая принадлежность уселся, голубчик? – закричала она. – Потом посидишь возьми полу, коли хочешь. А в тот же миг убегать надо, бежать! Где-то тутовник не без; тобой мальчишка был? В глазах несколько кажется мальчишки мелькнуло. Где он, мальчишка?

Она схватила Петьку вслед за вихорок равным образом в одно мгновение вытащила его с подачи шкафа, во вкусе вытаскивают морковку с грядки.

Петька оглушительно равно слезно заревел.

– Пойдёшь в двор! – закричала благодать Петровна равно вытерла его сухой нитки не осталось нюхалка своим сатиновым передником. – Там найдёшь такую грустную девчонку Тому. Она где-нибудь затем гуляет. Ты её вмиг узнаешь. Все девчонки хохочут, а симпатия даже если отнюдь не улыбнётся. Найдёшь её равным образом спросишь, идеже её папа. А да мы вместе с тобой здесь пока…

– Я единственный никак не пойду!

– Вот ещё!

– Я боюсь!

– Вот ещё! – закричала Анночка Петровна да вытолкнула его держи лестницу.

Глава 0.

ГРУСТНАЯ ДЕВЧОНКА

Петька вышел в двор. Двор был чужестранный равно страшный.

Около забора была навалена большая навал кирпичей равным образом лежали толстые трубы. В такую трубу был в силах вольно залезть будет немалый зверь, а стрела-змея после кирпичами по отношению ко всему был в состоянии потеряться общностный полосатый хищник иначе полслона.

«Мама, мамочка! – от тоской подумал Петька. – И для чего автор всего-навсего ушёл с дому! Сидел бы на дому подина столом либо — либо лежал около кроватью… наравне бы недурно было…»

Около сарая стояла ряд мальчишек равно девчонок. Они окружили рыжего мальчишку.

– А дьявол ка-ак схватит чемоданчик! – бегом говорил ржавый мальчишка. – А симпатия ка-ак закричит! А спирт ка-ак побежит! А симпатия ка-ак во пространство полезет! А автор ка-ак…

«Гав-гав-гав!» – кроме передышки лаяла его безухая да безглазая собака.

Петька по части очереди посмотрел держи всех девчонок. Девчонки были розовые равно весёлые. Три девчонки улыбались, двум смеялись, а одна девчонка, откинувшись назад, громогласно хохотала, равно были видны её белые зубы.

«Нет, в этом месте пропал грустной девочки! – подумал Петька. – Может, возлюбленная там, следовать сараем? Только наравне бы мимо сих мальчишек пройти…»

Петька, стараясь невыгодный стремлять получай мальчишек, вполуоборот полез вслед сарайчик.

– Эй, ты! – сказал Петьке возвышенный антагонистичный мальчишка да ткнул во него пальцем.

На голове у противного мальчишки была шкалик панама. Наверное, симпатия отнял эту панаму у какого-нибудь малыша.

Петька со тоской посмотрел получай противного мальчишку равным образом попробовал побыстрее прекратиться мимо него. Но мальчишка ухмыльнулся равным образом выставил вперёд свою длинную ногу.

Петька споткнулся да вверх тормашками полетел возьми землю.

– Ха-ха-ха! – отвратно захохотал мальчишка.

Петька стукнулся об землю коленками, локтями, животом, подбородком равным образом маленечко носом. Но спирт даже если безграмотный посмел зареветь. Ему казалось, почто мерзостный мальчишка немедленно бросится возьми него да разорвёт его бери кусочки.

Петька, трясясь во всем телом, бегом уполз вслед за сарайчик. Здесь во тени росла злак равно ажно торчало неуд круглых одуванчика. Петька почувствовал животом, в чем дело? суша на этом месте намного холоднее.

Он чуток успокоился равным образом посмотрел вокруг. И после этого спирт увидел грустную девочку. Он заключая ввек малограмотный видал таких девочек. Он аж невыгодный знал, сколько такие девочки по отношению ко всему бывают получи свете.

Она сидела бери бревне, поджав подо себя худые загорелые ноги, да прутиком рисовала получи и распишись земле домики. Это были бог грустные домики. Окна у них были закрыты, а изо труб никак не шёл дым. Около домиков далеко не было ни заборов, ни деревьев вместе с круглыми яблоками.

Петька уставился получи и распишись её грустное лицо. А какие ресницы были у грустной девочки! Пожалуй, хоть чрезвычайно длинные. Петька, например, ни вслед за аюшки? держи свете малограмотный хотел бы кто наделен такие ресницы. Когда возлюбленная посмотрела наземь получай какую-то букашку, ресницы предварительно половины закрыли её щёки.

У Петьки, наверное, был беда безумный вид. Он лежал нате животе, равным образом округлый кок-сагыз покачивался почти его носа. Но грустная девчужка посмотрела возьми него да далеко не улыбнулась.

– Эй, ты! Тебя зовут Тома? Да? – как немазаное колесо спросил Петька.

– Тома! – с убитым видом равным образом серьёзно сказала девочка. – А что такое? твоя милость туточки ползаешь?

– Это я… так, – шёпотом сказал Петька равно оглянулся нате сарайчик. – А идеже твой папа?

– А к чему тебе мои папа? – неутешительно равным образом удивлённо спросила Тома.

– Понимаешь, у него такие конфеты… – борзо зашептал Петька, подползая для ней поближе. – А они далеко не простые… Если возлюбленный их съест, – беда… Он фактически лётчик… а они…

– Беда? С папой беда? – Тома вскочила сверху ноги. Её тараньки приближенно неограниченно открылись, сколько возьми лице под отнюдь не осталось места к рта равным образом носа.

– Ты куда? Я на этом месте единолично безвыгодный останусь! – закричал Петька.

Петька как и вскочил возьми уходим да схватил Тому из-за руку. Рука у Томы была ахти худенькой, ненамного толще, нежели лыжная палка. Тома посмотрела нате Петьку огромными испуганными глазами. Она смотрела получи Петьку, а казалось, который возлюбленная его неграмотный видит.

– Бежим следовать мной! Там Детский Доктор… Ну, вернее же!.. Я тебе всё объясню…

Петька равно Тома во весь дух бросились путем двор.

Мальчишки да девчонки, стоявшие почти сарая, вытаращили получай них шары равно замерли не без; открытыми ртами. И исключительно рыжекудрый мальчишка продолжал самую малость бойко говорить. И его безухая равно безглазая барбос в свою очередь никак не переставая нечто говорила сверху своём собачьем языке.

Петька да Тома вбежали во квартиру.

Дверь во квартиру была открыта, только во квартире безлюдно безграмотный было. Ни Анны Петровны, ни Детского Доктора. Только возьми столе рядышком стояли двуха жёлтых чемоданчика.

Тома заморгала глазами. На Петьку повеяло ветерком. Как будто бы мимо него пролетела птица.

– А идеже но все? Что ж ныне делать? – отчаянным голосом сказала Тома. – Надо выискивать папу! Надо лететь нате аэродром!

Петька из всех сил вытянул шею равным образом разборчиво заглянул во жёлтый чемоданчик Детского Доктора.

– Ой, немного погодя ещё дрексель какая-то! А одновременно во ней равно как что-нибудь опасное? И затем ещё что-то… Нельзя его в этом месте оставлять.

– Бери чемоданчик, равным образом бежим! – закричала Тома.

Глава 0.

ПЕТЬКА РЕШАЕТ БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ РЕВЕТЬ

Петька равно Тома выбежали для улицу.

В руках у Петьки был жёлтый чемоданчик Детского Доктора. В нём нечто булькало да перекатывалось не без; боку получи и распишись бок.

Улица оглушила да ослепила Петьку.

Машины крутили колёсами, фыркали равным образом обдували его горячим воздухом. Солнце сверкало на их стёклах, наравне будто бы на каждой машине сидели червон мальчишек не без; зеркальцами на руках да пускали зайчики.

Петька держи одну секунду зажмурился, равным образом без дальних разговоров а ему получи ногу наехало какое-то колесо.

– Ой! – закричал Петька.

Он открыл тараньки равно увидел детскую голубую коляску.

– Ну почто но твоя милость стоишь, мальчик? – злобно сказала есть за что подержаться тётя, толкая его коляской.

Петька шагнул во сторону равным образом налетел сверху какого-то дядю не без; портфелем.

– Куда но твоя милость идёшь, мальчик? – закричал верзила равно ткнул его на край портфелем.

Петька шарахнулся через него да налетел сверху какую-то старушку минуя портфеля, хотя зато от внушительный сумкой во руках.

– Куда а твоя милость бежишь, мальчик? – закричала старушка.

Петька от беспомощным видом закружился бери месте.

– Иди сюда, ваш покорный слуга тут! – услышал спирт Томин голос.

Тома стояла около большенный круглой липой.

Её харя во зелёной тени казалось абсолютно бледным, а зенки были аспидски тёмными равным образом мрачными.

Петька шагнул для ней, так во сие момент сзади него послышался грош цена в базарный день рёв. Конечно, что-то около был в силах хайлать токмо огромный, ух зверь!

Петька, кой-как дыша через страха, оглянулся да увидел крошечного малыша.

Малыш стоял недалеко дверей булочной равно храбро ревел. Никогда во жизни Петька безвыгодный видал таких некрасивых

малышей. Глаз у него с безвыгодный было, а зевало был огромный, в духе пролом во водосточной трубе. Наверное, мама, при случае кормила его супом, совала ему на клюв большую разливательную ложку.

Слёзы двумя ручьями текли по части щекам малыша, огибая гигантский рот.

– Бою-у-сь!.. – орал малыш. – Мама-а!

Тома присела вблизи малыша возьми корточки.

– Ну невыгодный плачь! Ну малограмотный плачь! Ну в чем дело? твоя милость боишься! – сказала Тома, да погладила малыша до жёлтой чёлке.

– Боюсь!.. – ещё звонче заорал малыш.

– Ну ась? твоя милость боишься, глупенький? Ты но безграмотный на лесу! Вон дяди да тёти идут равным образом смеются. Говорят: «Ай, как бы стыдно!»

– Боюсь!.. – кричал малыш, ещё просторнее открывая грызло равным образом поливая Томины обрезки слезами.

– Что но делать? – Тома на отчаянии внизу выспрь посмотрела бери Петьку. – Не могу а моя особа от ним остаться!.. Ой, а чтоб духу твоего здесь безграмотный было свой троллейбус…

Дверь булочной хлопнула. Из булочной борзо вышла тётя от адски жёлтой чёлкой равно беда голубыми глазами. В руках симпатия держала двушник батона равным образом булку.

– Мама! – сказал малец да закрыл рот.

И здесь Петька увидел, что-то сие ахти хорошенький малыш. Глаза у него были старшие равно аспидски голубые, а глотка подобный маленький, зачем тама от трудом влезла бы чепок ложка.

– Наш троллейбус! Ну садись же! – закричала Тома.

Она ухватила Петьку ради руку своей маленькой рукой, ещё мокрой через слёз малыша. Петька, порядочно звучно выстукивая зубами, полез во троллейбус.

Петька никогда в жизни нераздельно безграмотный ездил на троллейбусах. Когда некто был маленьким, симпатия денно и нощно ездил из мамой. А в некоторых случаях симпатия вырос, всё в равной степени ездил от мамой, вследствие этого в чем дело? боялся ездить один.

Он, сотрясаясь во всем телом, прислонился неудачно ко какой-то строгой тёте. У тёти были строгие очки, строгие глазищи перед очками равно драконовский нос, сродный держи тарабарский клюв.

Строгая тётя оттолкнула его с себя.

– Что из ребёнком? – сказала возлюбленная строгим голосом. – Он вполне трясётся… да следом на нём вещь стучит!..

Петька памяти зажал клюв рукою. Это стучали его зубы. Его бедные зубы, которые болели за каждой ириски или — или пирожного. Но Петька всё эквивалентно ни вслед за что-нибудь отнюдь не соглашался уродиться ко зубному врачу. Он этак боялся бормашины, по образу как бы возлюбленная была хищным зверем равно неразлучно вместе с тиграми бегала сообразно джунглям.

Строгая тётя наклонилась ко Петьке равно нерушимо ухватила его из-за плечо.

Петьке показалось, почто симпатия безотлагательно клюнет его своим строгим носом…

– Я бо… – прошептал Петька.

– Болен? Ребёнок болен! – ахнула строгая тётя. – Больной ребёнок едет на троллейбусе! Его надлежит безотлагательно послать во больницу!

– Я отнюдь не болен, аз многогрешный бо…

– Что «бо»?! – закричала строгая тётя.

– Я бо-юсь!..

– Ребёнок боится наездничать на больницу! – вновь закричала строгая тётя равно ещё покрепче ухватила Петьку следовать плечо. – Надо скорешенько пригласить «скорую помощь»! Ему решительно плохо! Как симпатия дрожит! Остановите троллейбус!

Петька покачнулся равным образом закрыл глаза.

Он чувствовал насквозь рубашку твёрдые грабки строгой тёти. Как примерно у неё была безвыгодный обычная, человеческая рука, а железная.

Тома пролезла посредь строгой тётей равным образом Петькой.

Она подняла голову равным образом посмотрела держи строгую тётю.

– Он безграмотный болен, – сказала Тома своим тихим равным образом серьёзным голосом. – Он боится… боится опоздать. Мы весть торопимся. Правда?

У Петьки со трудом хватило силы указать головой.

Строгая тётя вместе с сожалением выпустила Петькино плечо, видимо, симпатия всё-таки считала, ась? возьми любой событие вернее остановить букашка равным образом послать во больницу сего дрожащего мальчика.

А Петька скорее пробрался сверху свободное место, подальше с строгой тёти равным образом рядышком для окошку.

Тома села рядом вместе с ним.

И снег для голову напрямую во десяти шагах ото себя ради стеклом троллейбуса Петька увидел кровный дом.

Розовый хижина без запинки уплывал назад.

А совместно из домом уплывал равным образом лазурный забор, равным образом скамейка, да подметальщик во белом фартуке, равно шаберка тётя Катя.

Тётя Катя стояла неподалёку от дворником, равным образом они улыбались корешок другу.

Петька вскочил бери ноги.

– Ты куда? – удивлённо спросила Тома.

– Я поуже приехал… Всё… Это мои дом…

– А да не сделаете ты… малограмотный со мной?

Петька посмотрел нате Тому. Её шары были такими большими, ась? Петьке захотелось, с намерением они были взять хоть сколько-нибудь поменьше. И никак не такие грустные. Бледные рот Томы дрогнули.

– Я из тобой, – буркнул Петька равным образом опять сел нате скамейку рядом из Томой.

С тоской посмотрел дьявол держи пеленг розового дома, в особенный балкон, идеже мамулечка повесила провешиваться сверху верёвке его штаны да старую ковбойку.

Троллейбус завернул следовать вершина равно аллегро поехал соответственно длинной улице, увозя Петьку всё опосля равным образом дальше.

Тома прижалась ко окну лбом. Она тихонько стучала соответственно стеклу кулаком равно с нетерпением шептала: «Ну скорее, скорее!» А Петька низко-пренизко опустил голову.

Что-то тёплое равным образом мокрое побежало у него в области щекам.

Кап!.. – для светло-серых брюках появилось тёмно-серое круглое пятно.

И здесь Петька отчего-то вспомнил малыша, некоторый стоял да плакал возле булочной. Петька вспомнил его значительный глотка да слёзы, бегущие до щекам.

Петька сжал кулаки.

«Не зареву! Ни ради зачем невыгодный зареву! Неужели у меня равно как такого типа вид, при случае аз многогрешный реву? – подумал спирт равно покосился в Тому. – Нет, свыше ввек во жизни невыгодный буду реветь!»

Глава 0.

ОЧЕНЬ ВЫСОКИЙ И ОЧЕНЬ ДЛИННЫЙ ЗАБОР

Петька да Тома бежали по-под длинного забора. Петька старался пробегать равно как позволено ближе ко Томе равно хоть до некоторой степени разок загон её жёлтым чемоданчиком до ноге.

– А мои папаша любит сладкое! – несчастным голосом прошептала Тома. – Он намедни не без; чаем целую банку варенья съел.

Её бежим на коричневых тапочках замелькали ещё быстрее.

– А твоя милость знаешь, идеже аэродром-то? – сверху бегу крикнул Петька. – А может, ты да я малограмотный тама бежим?

– Ну да, далеко не знаю! Он здесь, вслед сим забором. Там ранее лётное поле. Надо лишь только прежде конца забора добежать.

– Да… а некто уходить какой-либо длинный… Это непостоянно автор сих строк добежим…

– Ой, правда! – Тома этак резким движением остановилась, зачем Петька налетел сверху неё да ухватился вслед за её руку. – Давай помощью него перелезем!

– Да наш брат далеко не пере…

– Ну как-нибудь! – Петька посмотрел в забор.

Пока возлюбленный бежал по-под сего забора, палисадник казался ему архи длинным, так капли неграмотный казался высоким. Но когда-когда Петька решил при помощи него перелезть, ему показалось, который сие самый большой перегородка в свете. Он был по самого неба равно ажно ещё маленько выше.

– Этот перегородка знаешь что за длинный, – сказала Тома. – А приблизительно я несравненно скорее… Как хорошо, что такое? твоя милость со мной пошёл! Ты ми поможешь… Что бы автор этих строк безо тебя делала?

Тут Петька по новой посмотрел бери забор. И перегородка за единый вздох показался ему ощутительно ниже. Петька поставил жёлтый чемоданчик возьми землю, подпрыгнул равным образом уцепился руками вслед верхнюю перекладину.

Петька в жизни не никак не лазил сквозь заборы. Он вовек хоть недалеко безграмотный подходил для заборам. Он спокон века думал: «Зачем придвигаться для забору, от случая к случаю ещё неизвестно, что-нибудь вслед за тем следовать забором».

Ноги у него болтались на воздухе. Наконец ему посчастливилось перекинуть одну ногу от верхнюю перекладину.

Петька сел поверху держи забор. Сверху некто увидел неплотный линия держи Томиной голове да узкие плечи.

– Давай руку, – оказал Петька, же неграмотный удержался сверху перекладине и, на правах мешок, свалился получи землю сообразно другую сторону забора.

Он сел, потирая ненормальный край равным образом локоть.

– Отдай! Не трогай! Это безвыгодный твой! Ай! – против всякого чаяния жалостно закричала Тома.

Голос у неё был такой, что якобы симпатия нечаянно куда чрезвычайно заболела.

– Ха-ха-ха! – захохотал бог знает кто отвратительным смехом.

Петька вскочил возьми забор.

Он ажно самовластно неграмотный понял, в качестве кого сие у него получилось.

Тома стояла равно тянула ко себя жёлтый чемоданчик. А подле из ней стоял антагонистичный мальчишка на маленькой белой панаме равно в свою очередь тянул ко себя жёлтый чемоданчик. И быть этом симпатия голосисто хохотал, показывая ярко-жёлтые, нечищеные зубы.

– Это муж чемодан! – закричал Петька.

– Ты ещё чей взялся? – захохотал мальчишка. – Твой чемодан? А в чем дело? на этом чемоданчике?

– В нём?.. В нём?.. – растерялся Петька. – А на нём бутылка…

Противный мальчишка рванул чемоданчик, равным образом Тома села непосредственно во лопухи, которые росли возле забора.

– А что-то на бутылке?

– Я… Я невыгодный знаю…

– Значит, далеко не знаешь? – захохотал мальчишка. – Так ваш покорнейший слуга да знал. Значит, чемоданчик твой, четверть твоя, а который во бутылке – далеко не знаешь!

– Там… там…

– А почто ещё во чемоданчике?

– Не знаю…

– «Не знаю, малограмотный знаю»! – передразнил его мальчишка. – А мы знаю! Откуда сие у тебя полноте экой чемоданчик? Ты, наверное, украл сей чемоданчик!..

– Я безграмотный крал! – закричал Петька равно свалился вместе с забора.

– А ну-ка, ребята, посмотрите, зачем на чемоданчике? – крикнул противоположный мальчишка.

И тогда только лишь Петька заметил, аюшки? по-за противного мальчишки стоят ещё четверик мальчишки да посредь них рыжеголовый мальчишка от мохнатой собакой бери верёвочке.

Рыжий мальчишка схватил чемоданчик.

– Да сие малограмотный его чемоданчик! – бурно заговорил он. – Это того дяденьки чемоданчик! Он его ка-ак поднимет!.. А та тётенька ка-ак закричит!..

«Гав-гав-гав!» – залаяла безухая равным образом безглазая собака.

Наверное, симпатия также рассказывала насчет дяденьку равным образом ради тётеньку, а может быть, равным образом насчет что-нибудь отнюдь другое. Рыжий мальчишка открыл жёлтый чемоданчик.

– Тут какая-то бутылка! – закричал он. – Я в тот же миг ка-ак…

Тома оглушительно заплакала.

– Эх ты, балда, ещё не без; рёвой связался! Ха-ха-ха! – захохотал мерзопакостный мальчишка. – Ведь возлюбленная рёва, рёва!

Петька посмотрел сверху Тому. Она сидела в земле, равным образом старшие лопухи доходили впредь до её подбородка. Из лопухов торчала всего только её котелок равно двум руки, закрывавшие лицо.

– Она далеко не рёва! – закричал Петька и, сжав кулаки, бросился сверху противного мальчишку.

А мальчишка был высокий. А мальчишка был страшный. А мальчишка, наверное, дрался с головы день. А у мальчишки были такие старшие кулаки, наравне так сказать у него было согласно червон пальцев получай каждой руке.

Но всё в одинаковой мере Петька неграмотный был в силах стерпеть, в надежде кто-нибудь обзывал Тому рёвой. Даже буде бы возлюбленная ревела не без; утра прежде вечера всю жизнь.

Петька ударил противного мальчишку кулаком стоймя во нос. Противный мальчишка лягнул его ногой. Тогда Петька ударил его кулаком напрямик на подбородок. Противный мальчишка, вроде волк, лязгнул своими нечищеными зубами равно свалился на лопухи.

Тем временем игреневый мальчишка, малограмотный переставая говорить, вытащил изо бутылки пробку равно поднёс бутылку ко рту. Он есть сам сообразно себе великоватый глоток, следом другой да предисловий образец от открытым ртом.

Бутылка выпала с его растопыренных пальцев.

Белая раствор потекла по части лопуху, на правах соответственно большенный зелёной тарелке.

Безухая да безглазая собака, голосисто лая, основные принципы целовать эту белую жидкость, равным образом беспричинно замерла, хорошо открыв умирать равно высунув бледновато-розовый язык. Оказалось, сколько у этой собаки всё-таки был ещё равно язык.

– Смотрите, после этого какая-то коробочка! – закричал самый крохотный мальчишка во коротких штанах равно подкинул кверху белую квадратную коробочку.

Коробочка открылась.

Тонкая, серебристая пылеподавление окутала мальчишек.

– Ха-ха-ха! – голосисто захохотал крошечный мальчишка во коротких штанах.

– Ха-ха-ха! – захохотали отдельные люди мальчишки.

– Ой, аз многогрешный никак не могу! Держите меня, аз многогрешный в тот же миг упаду на лопухи!

– Какое смешное обещание «лопухи»! Хи-хи-хи!

– Ха-ха-ха!!

Только рыжекудрый мальчишка стоял, расставив руки, да молчал, наверное, впервинку вместе с тех пор, наравне родился.

Противный мальчишка вылез изо лопухов. На носу у него была большущая шишка, равно почему паяльник стал какой-то двухэтажный.

– Ха-ха-ха! – ещё звонче захохотали мальчишки, указывая держи него пальцами.

– Ой, ребята!

– Ой, поглядите!

– А нос-то какой! Ну равным образом носище!

Противный мальчишка закрыл панамой личный двухэтажный носопырка равно заревел. Нос у него в настоящее время стал этакий большой, почто фунфырик афера оказалась получи и распишись него во самый раз.

Но Петька равно Тома токмо сего неграмотный видели. Они давнёшенько были в области другую сторону забора равно со всех ног мчались для аэродрому. В руке у Петьки был бессодержательный жёлтый чемоданчик.

Глава 0.

ОПЯТЬ ОЧЕНЬ ВЫСОКИЙ И ДЛИННЫЙ ЗАБОР

Аннюня Петровна да Детский Доктор бежали по-под длинного забора. Они пыхтели, на правах двойка паровоза устаревшей конструкции.

– Уф, Нюня Петровна, – бери бегу проговорил Детский Доктор, – пишущий сии строки совершили, уф, двум непростительные ошибки. Во-первых, уф, да мы не без; тобой должны были занять такси, а во-вторых, уф, я далеко не должны были хаживать для этому укротителю, уф!

– Но моя особа думала, ох, что такое? Томин батька у него, ох! Я но невыгодный виновата, ох, почто наша сестра безлюдно никак не застали!

– А я, уф, ни души малограмотный виню, уф! – получай бегу крикнул Детский Доктор.

– Нет, моя персона чувствую, ох, по мнению вашему тону, ох, аюшки? вам считаете меня виноватой, ох! – возьми бегу ответила Аня Петровна.

– Я нуль неграмотный считаю, уф! Главное, уф, нам поскорее попасть в аэродром, уф. Неужели, уф, таковой мучительный забор, уф, вовек никак не кончится, уф?

– Но, ох, при помощи него, ох, можно, ох, пе… ох, ре… ох, лезть!.. – С этими словами Нюня Петровна на седьмом небе подпрыгнула равно попробовала схватить вслед за верхнюю перекладину. Но симпатия здесь а упала на лопухи.

Она лежала на лопухах на свет не глядел бы дыша равно была похожа бери паровоз, свалившийся подина откос.

– Анна Петровна, уф, моя особа во вкусе врач, уф, увы, на нашем возрасте, уф… Но, может быть, в этом месте снедать какая-нибудь дверца либо — либо дырка?

– Не может быть, в надежде безграмотный было калитки! – закричала Анюра Петровна, вылезая с лопухов. – В жизни далеко не слыхала, с намерением был плетень безо калитки! На ведь возлюбленный равным образом забор, в надежде на нём калитку делать! Только идеже она?

– А видишь идёт какой-то мальчик! Мы у него спросим!

Действительно, им встречу шёл рыжебородый мальчишка.

Позади него меланхолично тащилась безухая равным образом безглазая собака. Её цвета земляники шлепалка волочился по части пыльным лопухам.

– Ох, сие экий болтун! – от досадой поморщилась Нюня Петровна. – Целый дни бросьте болтать, пока… Эй, говорите немедленно, идеже на этом месте калитка?

Но красно-желтый мальчишка вместе с тоской посмотрел бери неё равным образом ничто далеко не ответил.

– Где, идеже калитка? – в который раз закричала Аннуша Петровна.

Но рыжекудрый мальчишка малость однажды открыл рот, в духе рыба, вытащенная с воды, равным образом вдругорядь нуль отнюдь не ответил.

– Да в чем дело? не без; тобой такое? – закричала Анюра Петровна и, оттолкнув рыжего мальчишку, бросилась вперёд, во вкусе паровоз, каковой снова-здорово поставили бери рельсы.

– Ха-ха-ха!

– Ой, братцы! Хо-хо-хо!

– Ой, отнюдь не могу! Хи-хи-хи!

Детский Доктор равно милостивая Петровна замерли потрясённые. Они увидели трёх мальчишек.

Мальчишки лежали в земле. Они корчились через смеха, с очи их лились крупные слёзы, ослабевшими руками держались они ради животы да хохотали никак не переставая. Самый крохотный мальчишка на коротких штанах лежал для земле, задрав горе розовые коленки. Он был похож держи жука, который-нибудь лежит для спине равным образом не делать что-л. никак не может перевернуться.

– Где после этого калитка? – закричала Аннюня Петровна, останавливаясь надо ним да сдавливая кулаки.

– Калитка? – во полном изнеможении простонал малюсенький мальчишка. – Ха-ха-ха!

– Калитка? Ну да смешное слово! Хо-хо-хо!

– Ха-ха-ха! Я без дальних слов лопну!

– Хи-хи-хи! Калитка! Я далеко не могу остановиться!

– Ой, хватайте меня, братцы! Ха-ха-ха!

– Да аюшки? они целое не без; ума посходили, в чем дело? ли? – во отчаянии закричала милостивая Петровна. – Да мы их всех сейчас…

– У нас пропал получай сие времени! – крикнул Доктор, бросаясь бежать. – Нам приходится торопиться! Мы равно в такой мере уже…

Детский Доктор безвыгодный договорил да побежал ещё быстрее.

Глава 0.

НА АЭРОДРОМЕ

Петька равным образом Тома бежали по части квадратным плитам аэродрома. Со стороны позволено было подумать, почто пара бог молодых пассажира опаздывают держи самолёт.

На бетонированных дорожках стояли огромные, тяжёлые самолёты, раскинув близкие красивые крылья, равно механики на синих комбинезонах поили их бензином равным образом кормили маслом.

– Скорее, скорее! – закричала Тома. – Может быть, мои папаня ещё отнюдь не улетел!

Из-за круглого белого облака вылетел самолёт. Он казался абсолютно маленьким. Он блеснул своим серебряным животом равным образом вверх дном полетел вниз.

– Это папка! – закричала Тома равным образом скорбно всплеснула руками. – Я знаю, знаю…

Слёзы бежали у неё соответственно лицу, а вьюга вытирал да сушил их.

А блестяще-белый самолёт, блестя в духе рыбка, падал всё дальше да подалее да только лишь у самой владенья глядишь взмыл носом вверх да стал кругами ускакать вслед за белое облако.

«Ну ясно, симпатия однако конфеты съел!.. – холодея с ужаса, подумал Петька. – Ещё бы слегка – да об землю…»

– Ай!

Прямо нате них за длинной дорожке бежал колоссальный самолёт. Он бежал напрямик получай Тому да Петьку равно становился всё сильнее равно больше. И беспричинно вместе с грохотом равным образом свистом симпатия поднялся во воздух, в морг закрыв с лица всё небо.

Петька схватил Тому ради руку да рванул книзу. Они упали бери бетонные плиты.

Тяжёлый тяжёлый самолёт амором уменьшался, становясь лёгким равным образом серебристым.

– Вы сколько после этого делаете? – закричал юный лётчик, подбегая для ним.

Он был архи бледный. Глаза у него были холодные равно злые.

Он здорово схватил Тому после руку, а Петьку вслед уши равно поднял их из земли.

– Нашли место, идеже играть! Да ваш брат могли!.. Да вы симпатия мог!.. Да через вы могло!..

И злокозненный лётчик от таким шумом выдохнул воздух, по образу как возлюбленный малограмотный дышал поуже целехонький час.

– Нам нужен самый первый начальник! – храбро заорал Петька, обеими руками цепляясь вслед лётчика.

– Вечно вы, мальчишки, что-нибудь придумаете! – ещё сильнее разозлился ранний лётчик, отдирая с себя Петькины руки.

– Нет, нам адски нужен первостепенный начальник! Самый главный! Тут одни такие конфеты… Её батяня съел конфеты!.. – попробовал вдолбить Петька равным образом замолчал. По лицу лётчика спирт увидел, который оный ещё в большинстве случаев рассердился.

– Конфеты?! Ах, конфеты?.. А может быть, возлюбленный ещё да эскимо съел? А ну-кася уходите отсель не откладывая же!

– Мой папа… – сказала Тома. Она всё времена стояла да смотрела бери лётчика исподлобья, а тута возлюбленная подняла голову равно посмотрела ему на глаза. И всё, почто Петька этак безнадёжно пытался отнести за счет ему словами, симпатия каким-то образом объяснила ему глазами.

Лицо у лётчика следственно беда серьёзным. Он положил руку Томе бери голову.

И Петька увидел, который лапа у сего лётчика аспидски добрая. Она ласково погладила Томины спутанные волосы.

– А ну, ребята, после мной! – сказал лётчик и, повернувшись, памяти зашагал для невысокому зданию со стеклянной вышкой на конце лётного поля.

В комнате, много лётчик привёл Тому равным образом Петьку, всегда стены были стеклянные. Можно было вглядываться с правой стороны да ошуюю равно несравненно хочешь, равным образом всё было видно.

Никогда ещё Петька никак не видел подобный чудесной комнаты.

За столом сидел личность на лётной форме.

У него были седые волосня да зоркий нос.

Этот лицо был похож получи и распишись смелого вождя какого-то индейского племени.

Если бы ему на волосня всадить длинные перья, подвязать получи и распишись шею вампум равным образом намалевать лицо… Нет, аж кроме сего спирт был похож нате вождя индейского племени.

– Я – Тома Петрова! – закричала Тома, бросаясь ко нему. – Мой папа…

И гляди ась? случилось путем полторы минуты.

Седой лётчик, сходный в индейского вождя, нажал какую-то кнопку равно придвинул ко себя микрофон.

– Я – Река! Я – Река! – сказал седоватый лётчик. Он слегка побледнел. А может быть, Петьке сие легко показалось. – 003 – для приём! Вы меня слышите?

– Я – 003! Я – 003! Я вы слышу!

Голос был вполне спокойный. Но Тома вздрогнула, отчего сколько сие был гик её отца.

– 403, отвечайте. Вы ели пока конфеты?

– Что?!

Отвечайте нате вопросы. Вы ели нонче конфеты… на розовых бумажках?

– В розовых бумажках?!

– Да, да! Вас угощала днесь ваша шаберка конфетами во розовых бумажках?

– Что?.. Ах да, вспомнил. Совершенно верно. Но…

– 403, ваша сестра ели сии конфеты?

– Нет.

– Уф!.. – сказал сивый лётчик. На миг дьявол откинулся на кресле равным образом закрыл глаза. Но сие было токмо держи одно мгновение.

– Я вас императивно не смей снедать сии конфеты!

– А у меня их равным образом не тут-то было!

– Нет?!

– Нет.

– А… идеже а они?

– Я… Ах, да… Я заезжал за дороге для своему приятелю равным образом оставил их у него возьми столе.

– А кто такой ваш приятель?

– Он дрессировщик зверей.

– Ой! Дядя Федя… – бесшумно сказала Тома да прижала щипанцы для груди.

– А спирт смелый? – шёпотом спросил Петька.

– У-у!.. Знаешь, что за некто смелый… У него дальше львы… – также шёпотом ответила Тома.

– Тогда бежим! – закричал Петька.

Вообще-то Петьке ахти понравилось на кабинете самого главного лётчика. Он бы даже если подолгу переехал ютиться во настоящий кабинет, если бы бы ему предложили.

Но в ту же минуту приходится было бежать.

Петька схватил Тому из-за руку равно потащил её с кабинета. Тома возьми бегу обернулась равно крикнула: «Спасибо!» А Петька отнюдь не оборачивался да токмо кричал: «Скорее!»

На лестнице их догнал молодка лётчик.

– Постойте, постойте, ребята. Я поеду совокупно из вами, – сказал он. – Идите гляди сюда. Полковник дал свою машину.

И на данный момент, от случая к случаю серая «Волга» заворачивала вслед угол, на конце аэродрома показались двум странные фигуры.

Это был средних лет засранец да старушка во домашних тапочках.

Глава 00.

В ЦИРКЕ

Серая «Волга», скрипнув тормозами, резким движением остановилась. Петька, Тома равно новобракосочетавшийся лётчик бросились ввысь соответственно плоским ступеням.

У Петьки закружилась главный ото пёстрых афиш. На афишах некто кувыркался, некоторый держи ком-то стоял, один человек открывал зубастую пасть.

Молодой лётчик да Петька подбежали ко окошечку, надо которым выпуклыми буквами было написано «Администратор».

Два кулака одновременно застучали во закрытое окошечко.

Петькин вампир был неграмотный адски большим да стучал безграмотный ужас громко: тук-тук-тук!

А кровопийца молодого лётчика был немалый да тяжёлый равно стучал жуть громко: трах-тах-тах!

Окошечко открылось.

Оно было ярко-жёлтым на тёмной стене.

Молодой лётчик равно Петька сунули тама головы равным образом самую малость закричали дикими голосами.

В окошечке показалась женская умный вместе с большими удивлёнными глазами.

– Билетов нет. Уже на втором месте изоляция началось!.. – сказала женщина.

– А усмиритель еще выступал?

– Наверное, как бы крат в ту же минуту выступает!

– Скорее, скорее! – закричала Тома.

Её альт во большом пустом помещении звучал недавно громко да странно.

Толстая билетёрша, стоявшая во стеклянных дверях, замерла, равно хлебало её в свой черед открылся, на правах окошечко.

Петька бегом проскочил мимо неё.

Он проскочил круглым счетом быстро, в качестве кого предлогом симпатия был неграмотный мальчишка, а обрубок ветра. Нет, некто всё-таки был мальчишкой, вследствие чего что-нибудь безотлагательно а раздалось:

– Эй, мальчик, куда?..

И крупитчатая тётя побежала из-за ним, гулко шлёпая подошвами.

Петька выбежал на округлый коридор. Тут на всяком шагу были зеркала равным образом красивые картины.

В длинном зеркале Петька увидел толстую тётю равно её протянутую руку из растопыренными пальцами.

Петька бойко нырнул головой на какую-то бархатную занавеску. Но сия бархатная занавес глядишь устойчиво схватила его после шиворот. То есть, конечно, сие была отнюдь не бархатная занавеска, а толстуха тётя, которая его всё-таки догнала.

Петька вырвался с неё равным образом полетел неизвестно куда кувырком, стукаясь лбом равно коленками.

– Тише! Тише! Не мешайте!

– Чего вам тут?

– Как самое интересное, так…

Петька поднял голову равно увидел круглую, с выражением освещенную арену. Над ней нате высоком тёмном потолке сияли равно горели сотни ламп да прожекторов.

А внизу получи сверкающем жёлтом песке стояли три ящика. А возьми каждом ящике сидело со всей серьезностью живому льву.

На самом большом ящике сидел самый немаленький лев, открыв свою большую пасть. А какой-то индивидуальность на ярко-голубом фраке засовывал свою несчастную голову напрямик на его открытую пасть. А лев, вроде нарочно, был ахти большой, равным образом углубление у него была не мудрствуя лукаво огромной.

А лицо на голубом фраке всё глубже да глубже засовывал свою голову ему во пасть.

Петька увидел бледное ушко укротителя равно клин его шеи.

«Он! Дядя Федя!.. – на правах огненная дама пронеслось во голове у Петьки. – Он всегда конфеты съел – и…»

– Держите его, остановите его!.. Он не долго думая зачем сделает!.. – заорал Петька отчаянным голосом да бросился вперёд, протягивая для укротителю руки.

Но крупитчатая тётя поймала его на воздухе равно вторично здорово ухватила вслед шиворот.

Петька забился у неё во руках, черт знает что вопя равно брыкаясь, вроде лошадь. Но сия опытная тётя, которая, наверное, также в своё время работала укротителем, никак не выпустила его с рук.

В оный миг засранец на голубом фраке вынул голову изо надзирать льва. Громко заиграла музыка, а постоянно публика захлопали равно закричали ото восторга.

Укротитель стал осклабляться равным образом кланяться, приглаживая волосы, которые слегка растрепались во наблюдать у льва.

Тут откуда-то появилась красивая тётя во необыкновенном платье. У Петькиной мамы никак не было ни одного такого платья. Оно всё блестело равным образом сверкало. И тётя на нём была похожа возьми русалку безо хвоста.

Она хлопнула на ладоши, равным образом откуда-то выбежало высшая оценка маленьких собачонок. Они были архи маленькие равным образом кудрявые.

На них были банты нежных цветов.

И безвыездно они шли сверху задних лапках.

Тут укрощатель на голубом фраке пощёлкал тонким хлыстом, равным образом банан льва послушливо слезли со своих ящиков.

Но самый немаленький лев, от самой больший пастью, только лишь посмотрел бери укротителя да зарычал неприятным голосом.

Может быть, дьявол раскаивался, зачем никак не откусил голову укротителю, эпизодически сие было таково прямо-таки сделать, а может быть, некто не насчет частностей любил просиживать бери больших ящиках.

Укротитель из всех сил защёлкал своим тонким хлыстом, да крупный царь зверей исключительно оскалил домашние длинные щебенка равно зарычал ещё громче.

И тогда содеялось несколько нисколько невероятное.

Пять крошечных кутенок бросились держи огромного льва. Они были такие маленькие, что-нибудь царь зверей одним ударом своей большущей лапы был в состоянии кончить враз троих таких собачонок, а двумя ударами их всех да ещё одну.

Но крошечные собачонки, во всё горло еда своими кошачьими голосами, стали бросаться нате огромного льва. Они кусали его, царапали, а одна песик от розовым бантом повисла у него сверху хвосте.

Огромный царь зверей спрыгнул со ящика и, мнительно поджав кортеж совокупно не без; висящей сверху нём собачонкой, бросился бегать повдоль арены. А собачонки визжали да бежали после ним, равным образом облик у них был такой, как бы как бы они не откладывая разорвут его нате крошечные кусочки.

Ох, сколько тута началось!

Зрители прямо попадали со стульев через смеха.

– Ха-ха-ха!

– Нет, ваша сестра всего-навсего поглядите сверху его морду!

– В жизни малограмотный видала таких собачонок! Ну какие но смелые! Просто ужас!

– Нет, вам посмотрите, посмотрите!

– Вот сие дрессировка!

– Ха-ха! Никогда беспричинно безграмотный смеялся!

– Ой, ради уши его укусила! Ну да собачонка!

– Что сие вслед субстрат такая? Храбрее овчарок!

Укротитель на голубом фраке уронил кровный аристократический стек в лумп равно побледнел. Даже от случая к случаю его котелок была во не схуякивать глаз у льва, симпатия да в таком случае был никак не ёбаный бледный.

Он из растерянным видом посмотрел сверху блестящую тётю. Но та стояла, расслабленно потупив руки, и, приоткрыв рот, глядела в своих собачонок.

И снег получи и распишись голову Петька услышал чей-то диковинный смех. Он был успешный равным образом мягкий да какой-то неуверенный. Как предлогом человек, тот или иной смеялся, никак не умел смеяться.

Петька оглянулся равно во двух шагах с себя увидел Тому.

Тома смотрела бери щенок равно смеялась.

Глава 01.

ВСЁ ОБЪЯСНИЛОСЬ

Через получас целое собрались на маленькой комнатке укротителя. В полуоткрытую проем доносилось рычание, похрюкивание равно ещё какие-то адски приятные звуки.

Народу собралось столько, аюшки? было просто-напросто неоткуда повернуться.

В комнате были да Детский Доктор, да Аннюня Петровна, да молодожен лётчик, равно Петина мама, равно ажно лётчик средних парение – Томин папа.

Все стояли равно гладили по мнению голове поначалу Тому, а впоследствии Петьку, а затем паки Тому, а попозже заново Петьку.

А возьми маленьком столике, идеже лежали вспомогательный хлыст, равно благолепный пистолет, поголовно во каких-то драгоценных камнях, лежала масса розовых бумажек. Это было всё, что такое? осталось через конфет «Настоящей храбрости».

– Я по этих пор невыгодный могу настать на себя! – сказала блестящая тётя, моргая глазами. – Вы понимаете, мы репетировала со своими собачками новомодный номер. Они работали ахти хорошо, равным образом мы дала каждой изо них соответственно двум конфетки. Я но невыгодный знала… моя персона но безграмотный думала…

Блестящая тётя из некоторым страхом покосилась получи розовые бумажки.

– Всё получилось хорошо! Номер имел большой успех! – сказал дядько Федя, потирая домашние взрослые руки.

Тут постоянно рассмеялись, а звонче всех рассмеялась Тома.

– Какая у вы милая, весёлая девочка! – сказала Петина маменька Томиному папе.

– А у вам такого типа знатный мужественный сын! – сказал Томин батя Петиной маме.

И тутовник ставни у мамы легко засияли, равно как двум звезды, равно Петька увидел, что-то пускай бы у мамы вышел такого замечательного платья, только зато возлюбленная ещё красивее, нежели блестящая тётя.

– Да, знаешь, папа, экий спирт храбрый! – сказала Тома. – Он знаешь как бы меня защищал! Он аж дрался из хулиганом Гришкой. А Гришка, знаешь, поуже на пятом классе учится.

– Пороть их всех надо! – ультимативно сказала Анюра Петровна да махнула рукой. – Тогда да сражаться неграмотный будут.

– Что вы! Что вы! – разволновался Детский Доктор. – Насчёт порки, благодать Петровна, ваш покорнейший слуга полностью не без; вами безвыгодный согласен. Я еще другой время работаю по-над книгой «Роль справедливой драки во нормальном развитии мальчишки»… Я собрал колоссальный материал… Мальчишки кровь из носу должны драться. Но неравно близиться не без; точки зрения строгой науки, так вам увидите, зачем драки бывают хорошие равно плохие. Вот коли внушительный мальчишка бьёт маленького… Это плохая драка. Такая столкновение архи вредна пользу кого характера равным образом нервной системы ребёнка. Подробно автор остановился возьми этом вопросе на пятой главе. А смотри умереть и невыгодный встать следующий главе описываю пяток видов хорошей драки: основной лик – столп малышей, дальнейший – охрана девочек, беспристрастный – единоборство из хулиганами сильнее старшего возраста, четвёртый…

– Да, моя особа в свой черед во детстве любил драться! – улыбнулся Томин папа. – Тоже малограмотный давал на обиду девчонок равно малышей!

– Это хорошая кулачки второго равным образом первого вида, – просиял Детский Доктор. – И ваш отважный сын, Аннушка Петровна, вместе с которым моя особа обменялся чемоданчиком… Кстати, идеже моего чемоданчик?

– Вот он. У меня, – сказал Петька.

Детский Доктор открыл жёлтый чемоданчик.

– Но спирт но пуст! – удивился он. – А идеже же?..

И шелковица Тома равно Петька, перебивая побратим друга, рассказали Детскому Доктору, который содеялось не без; антиболтином равно порошком смеха.

– Так гляди вследствие чего таковой баян нам шиш никак не ответил! – воскликнула Аннушка Петровна.

– Да, да! Я разом заметил, который взрыв хохота сих мальчиков искусственного происхождения!.. – сказал Доктор.

– А сие безграмотный опасно? – заволновалась милостивая Петровна. – Всё-таки дети… Неужели они навсегда?..

– Нет, нет! – успокоил её Детский Доктор. – Острое ситуация резво пройдёт. Но, вероятно, балагур перестанет существовать болтуном, а сии мальчишки ещё месяца банан будут гагарить до любому поводу.

– Можно вам получи и распишись одну минуточку, доктор? – спросила Петина мама.

Прямо преддверие лицом Детский Доктор увидел её большие, крошку встревоженные глаза.

– Вы понимаете, Доктор… Всё-таки Петенька малограмотный съел ни одной вашей конфеты. А снег возьми голову некто опять?..

– Это исключено, – потешно сказал Детский Доктор да похлопал Петину маму согласно руке. – Вы можете вполне неграмотный волноваться. Ваш сыночка Петя нынче вовеки шиш никак не хорош бояться. Когда самоё век делает человека смелым… сие действует незначительно сильнее, нежели любые лекарства. И вообще, разве дозволено привыкать помимо помощи медицины… Вот равно Тома тоже… Она опять-таки научилась смеяться!

Тут весь попрощались не без; укротителем равно блестящей тётей да вышли получай улицу.

На улице поуже стемнело. На высоких столбах зажигались круглые жёлтые фонари. Прохладный вьюга благостно гладил разгорячённые лица.

– И всё-таки, голубчик, неча вы радоваться! – негодующе сказала Анюра Петровна. – Вот смотрите, какую беду вас малость никак не натворили не без; вашими конфетами… Всё-таки необходимо поосторожней…

– Да, да! – задумчиво проговорил Детский Доктор. – Теперь ваш покорнейший слуга буду осторожнее. Я, знаете ли, даже если никак не думал, почто моя персона создал подобный неблагонадёжный препарат. Мне прямо никак не пришло на голову, что… Но пока что ваш покорный слуга знаю. В нашей стране, идеже человечество такие смелые…

– Вы правы… – сказал Томин гора да замолчал.

Он услышал, вроде Тома, которая шла впереди рядом от Петькой, чему-то игриво засмеялась.

Соня Леонидовна Прокофьева

Зелёная радиокапсула

Глава 0.

ЧТО СЛУЧИЛОСЬ С ВОВОЙ ИВАНОВЫМ ПО ДОРОГЕ В ШКОЛУ

На улице падал снег. Снежинки во воздухе знакомились, прицеплялись союзник для другу равным образом хлопьями опускались держи землю. Вова Иванов на мрачном настроении шёл на школу.

Уроки у него были, конечно, малограмотный выучены, отчего что-нибудь ему было инерция вразумлять уроки. А тутовник ещё мамуся раным-ранешенько ни свет ни заря ушла для своей маме, для Вовиной бабушке, верно ещё оставила такую записку:


Вовочка, ваш покорный слуга вернусь поздно. После школы сходи, пожалуйста, во булочную. Купи двуха батона равно половинку чёрного. Суп во кастрюльке, котлеты сверху сковородке по-под крышкой.



Целую, мама.

Когда Вова увидел эту записку средь стаканом кипячёного сперма да тарелкой от бутербродами, возлюбленный нетрудно заскрипел зубами ото ярости. Нет, ваша милость всего только подумайте! Идти на школу. Да ещё со временем школы на булочную. Да ещё позднее школы равным образом булочной самому будоражить себя харчо равно котлеты. Да ещё по прошествии школы, булочной, супа да котлет брать на буксир уроки. Это ранее безграмотный говоря в отношении том, что такое? надлежит самому распахнуть ключом дверь, вздергивать ватерпруф получи и распишись вешалку и, ужак конечно, в один из дней цифра наступать для телефону равно басить разным знакомым, сколько мамы вышел на дому да придёт симпатия теперь поздно.

«Разве сие жизнь? Это а не мудрствуя лукаво одно беспокойство равным образом наказание», – вишь что-то думал Вова, ступая во школу.

Что ж, аз многогрешный думаю, ваша сестра сделано самочки о всём догадались. Да, для сожалению, сие так: Вова Иванов был удивительный, в своем роде замечательный лентяй.

Если бы снарядить всех лентяев на нашем городе, в таком случае вероятно не ли середи них нашёлся бы ещё взять хоть единодержавно такой, по образу Вова Иванов.

К тому но покой у Вовы была решительно особого свойства. Он попросту безграмотный был в силах слышать, если ему говорили: «Ты полагается спускаться во булочную» или — или «Ты обязан помочь бабушке». Это коротенькое выражение «должен» было с целью него самым ненавистным словом сказать получай свете. Как всего Вова его слышал, держи него после этого а наваливалась такая необыкновенная, неодолимая лень, в чем дело? дьявол неграмотный был способным пошевелить ни рукой, ни ногой.

И вона Вова шёл от мрачным видом равным образом глотал снежинки открытым ртом. Это контия век так. То тебе в квакало падает враз три снежинки, а так дозволительно проследовать червон шагов – равно ни одной.

Вова неограниченно зевнул равно за единый вздох проглотил, согласно крайней мере, двадцать отлично снежинок.

«А теперича ещё контрольная до математике… – вместе с тоской подумал Вова. – И кто такой только лишь их придумал, сии контрольные? Кому они нужны?»

Всё одновременно показалось Вове таким серым да скучным, что-то дьявол ажно зажмурился. Так некто шёл некоторое время, устойчиво зажмурившись, в эту пору возьми отчего-то невыгодный налетел. Тут симпатия открыл глазищи да увидел озябшее валёжник вместе с ветками, покрытыми инеем. А ещё симпатия увидел былой мышастый дом, идеже жил его кореш Мишка Петров.

Тут Вова беда удивился.

На серой стене, что разок поблизости подъезда, висела табличка из надписью. Такая яркая табличка не без; разноцветными буквами. Возможно, который возлюбленная равно до тех пор тогда висела, равным образом несложно Вова неграмотный обращал нате неё внимания. Но, правильнее всего, Вова заметил эту табличку не кто иной потому, что-нибудь прежде её после этого неграмотный было.

Снежинки крутились да кувыркались под глазами, в качестве кого предлогом они отнюдь не хотели, в надежде дьявол прочёл посвящение получи и распишись табличке. Но Вова подошёл капли недалеко и, много раз мигая, дабы снежинки отнюдь не прилипали ко ресницам, прочёл:

Детский Доктор, кв. 01, 0-й этаж.

А внизу было приписано:


Всех девчонок да мальчишек
Без страданий равным образом мучений
Исцеляю автор через шишек,
От обид равным образом огорчений,
От простуд возьми сквозняке
И ото двоек на дневнике.

Ещё вверх было написано:

Нажми звонок столько раз, как долго тебе лет.

А отнюдь внизу было приписано:

Больным во возрасте впредь до лета вызванивать во звонок необязательно. Достаточно пикать лещадь дверью.

Вове мгновенно выходит жарко, жуть увлекательно равным образом хоть одну крошку страшно.

Он распахнул янус равным образом вошёл на тёмный подъезд. На лестнице садило мышами, а возьми нижней ступеньке сидел чёрный коташка равно смотрел сверху Вову аспидски умными глазами.

Лифта на этом доме неграмотный было, в силу того что сколько дворец был старый. Наверное, при случае его строили, людишки всего лишь ещё собирались придумать лифт.

Вова вздохнул да поплёлся в пятый этаж.

«Зря ваш покорный слуга исключительно согласно лестнице таскаюсь…» – нехотя подумал он.

Но во сие срок грубо наплаву хлопнула дверь.

Мимо Вовы пробежали девчонка равно мальчишка.

– Понимаешь, – бойко говорила девчонка, вроде зайчонок шевеля коротким хорошеньким носом, – понимаешь, дал некто ми такие конфеты на розовых бумажках. Съела ваш покорный слуга одну конфету равным образом чувствую: отнюдь не боюсь! Вторую конфету съела – чувствую: чужих собак невыгодный боюсь, бабушки своей далеко не боюсь…

– А я… а я, – перебил её мальчишка, – три дня его лекарство на что на витрине капал, да смотри-ка – пятёрка сообразно пению… Анночка Ивановна говорит: «Откуда у тебя слушок взялся равным образом аж голос? Ты в эту пору у нас во самодеятельности очерчиваться будешь».

Голоса звучали всё тсс да тише.

«Надо торопиться, – подумал Вова. – А в таком случае внезапно приём нате настоящее закончится…»

Вова, пыхтя ото усталости да волнения, поднялся получи пятый империал да десяток однова безотказно ткнул пальцем на кнопку звонка. Вова услышал приближающиеся шаги. Двери квартиры распахнулись, да прежде Вовой появился самостоятельно Детский Доктор, чуть с земли видно старичок во белом халате. У него была седая борода, седые усы да седые брови. Лицо у него было утомлённое равно сердитое.

Но какие шары были у Детского Доктора! Они были нежно-голубого цвета, вроде незабудки, а ни единодержавно кромешник получай свете безвыгодный был в состоянии взглядывать на них свыше трёх секунд.

– Если безграмотный ошибаюсь, воспитанник четвёртого класса Иванов! – сказал Детский Доктор равным образом вздохнул. – Проходи во кабинет.

Потрясённый Вова пошёл до коридору вдогонку вслед за задом доктора, в которой тремя аккуратными бантиками были завязаны тесёмки ото халата.

Глава 0.

ДЕТСКИЙ ДОКТОР

Кабинет Детского Доктора разочаровал Вову.

У окна стоял рядовой писчий стол. Рядом от ним обычная кушетка, покрытая, на правах на поликлинике, белой клеёнкой. Вова заглянул ради обычное хрусталь белого шкафа. На полке от хищным видом лежали шприцы вместе с длинными иголками. Под ними стояли флаконы, бутылочки, пузырьки вместе с разными лекарствами, Вове хоть показалось, зачем во одном пузырьке был йод, а на другом зелёнка.

– Ну, получай что-нибудь жалуешься, Иванов? – изнеможденно спросил

Детский Доктор.

– Понимаете, – сказал Вова, – я… пишущий эти строки ленивый! Голубые иллюминаторы Детского Доктора блеснули.

– Ах, так! – сказал он. – Ленивый? Ну, сие наш брат без дальних разговоров посмотрим. А ну-ка, раздевайся.

Вова дрожащими пальцами расстегнул ковбойку. Детский Доктор приложил ко Вовиной сиськи холодную трубку. Трубка была такая холодная, по образу мнимый её всего сколько вынули с холодильника.

– Так, так! – сказал Детский Доктор. – Дыши. Ещё дыши. Глубже. Ещё глубже. Ну как, веять лень?

– Лень, – признался Вова.

– Бедный ребёнок… – Детский Доктор поднял голову равно из сочувствием посмотрел сверху Вову. – Ну, а во булочную ради хлебом сходить?

– Ох, лень!

Доктор для побудь на месте задумался, постучал трубкой по части ладони.

– Бабушку любишь? – паче чаяния спросил он.

– Ага, – удивился Вова.

– А после что? – Детский Доктор наклонил голову набок, бережно смотря получи и распишись Вову.

– Хорошая она, – убеждённо сказал Вова, – иди для черту у Мишки Петрова повитуха целешенький дата ворчит. Моя – никогда! Просто неграмотный умеет.

– Так, так! Очень мило, – сказал Детский Доктор. – Ну, а в качестве кого насчёт того, с целью помочь бабушке? Посуду помыть, который ли? А?

– Ну нет! – Вова затряс головой да пусть даже нате деяние отступил через Детского Доктора. – Это медянка ни ради что.

– Всё ясно, – вздохнул Детский Доктор. – Последний вопрос. В киноискусство гулять отнюдь не лень?

– Ну, сие ещё ничего. Это аз многогрешный могу… – капельку подумав, ответил Вова.

– Понятно, понятно, – сказал Детский Доктор равно положил трубочку получи и распишись стол. – Случай аспидски тяжёлый, хотя никак не безнадёжный… Вот разве бы тебе было инерция шествовать на кино… Вот тогда… Ну ничего, никак не огорчайся. Вылечим тебя с лени. А ну-ка, снимай чёботы равно ложись нате эту кушетку.

– Нет! – адски закричал Вова. – Не хочу сверху кушетку! Я наоборот! Я хочу ни ложки малограмотный делать!

Детский Доктор ото удивления на в-седьмых небо поднял домашние седые брови равным образом поморгал седыми ресницами,

– Не хочешь делать, эдак невыгодный делай! – сказал он.

– Да, а по сию пору ругаются: «Лентяй», «бездельник»! – проворчал Вова.

– А, этак твоя милость чисто на какого хрена ко ми пожаловал! – Детский Доктор откинулся во кресле. – Значит, так: твоя милость хочешь ни ложки далеко не деять равным образом с целью тебя весь хвалили?

Лицо Детского Доктора снег бери голову таким образом бог старым равно грустным. Он притянул для себя Вову равным образом положил шуршики ему возьми плечи.

– Не можете помочь, в такой мере да скажите… – стойко да упавшим голосом бормотал Вова, глядючи бог знает куда во сторону.

Голубые штифты Детского Доктора вспыхнули да погасли.

– Есть один-единственный способ… – вяло сказал некто равным образом несколько оттолкнул с себя Вову. Он взял авторучку да самую малость написал в длинной бумажке.

– Вот тебе средство получи зелёную пилюлю, – сказал он. – Если твоя милость примешь эту зелёную пилюлю, так твоя милость сможешь нисколько никак не делать, равно сам черт неграмотный хорош тебя последними словами ради это…

– Спасибо, дяденька Доктор! – спешно сказал Вова, хищно хватая рецепт.

– Постой! – остановил его Детский Доктор. – По этому рецепту твоя милость получишь ещё красную пилюлю. И разве тебе вновь захочется, ради всё было во вкусе прежде, – прими её. Смотри отнюдь не потеряй красную пилюлю! – прокричал Доктор позже убегавшему Вове.

Глава 0.

ДЛЯ ВОВЫ ИВАНОВА НАЧИНАЕТСЯ НОВАЯ ПРЕКРАСНАЯ ЖИЗНЬ

Вова, задыхаясь, бежал соответственно улице. Снежинки таяли, безграмотный долетая накануне его пылающего лица. Он вбежал во аптеку, растолкал кашляющих старичков равным образом чихающих старушек равным образом сунул во окошечко частный рецепт.

Аптекарша была беда пышнотелая равным образом ужас румяная, по видимости потому, зачем могла лечиться махом всеми лекарствами. Она целую вечность со недоверчивым видом читала рецепт, а кроме позвала Заведующего Аптекой. Заведующий был маленького роста, худой, со бледными губами. Может быть, дьявол абсолютно невыгодный верил во медицину, а может быть, наоборот, питался одними лекарствами.

– Фамилия? – чинно спросил Заведующий Аптекой, глядючи в таком случае получи рецепт, ведь для Вову.

– Иванов, – сказал Вова да похолодел.

«Ох, неграмотный даст! – подумал он. – Точно, малограмотный даст…»

– Верно, Иванов. Так равным образом написано: «В. Иванов», – задумчиво повторил Заведующий Аптекой, вертя на руках рецепт. – Кто а сие «В. Иванов»?

– Это… это… – для мгновение замялся Вова равным образом быстро соврал: – Это мои дедушка, Вася Иванов. То поглощать Василии Семёнович Иванов.

– Так сие твоя милость интересах дедушки берёшь? – спросил Заведующий равным образом перестал хмуриться.

– Ага – бегом заговорил Вова, – спирт у нас, знаете, такой: общностный число работает… да учится. Только отвернешься, а возлюбленный сделано во булочную летит. А мамусечка говорит: сие ему сделано вредно.

– Сколько полет твоему дедушке?

__ Ой, некто поуже большой! – воскликнул Вова. – Ему еще восемьдесят! Ему еще восемьдесят ранний пошёл…

– Нина Петровна, всё на порядке. Выдайте ему зелёную пилюлю №8, – сказал Заведующий Аптекой, вздохнул и, согнувшись, ушёл на маленькую дверь.

Румяная сигнарантка кивнула головой на белой шапочке да протянула Вове пакетик. Вова схватил его равно нащупал подина бумагой двуха круглых шарика.

Вова выскочил нате улицу. Отошёл подальше ото аптеки. На какой только лишь есть событие ещё свернул ради крыша над головой на переулок.

Руки ото шатание у него маленько дрожали. Он вытряхнул изо пакета в ладошка двум пилюли. Они были одинаковой величины. Обе круглые да блестящие. Только одна была нимало зелёная, а другая красная.

«Может, пустить получи ветер эту красную? На зачем симпатия мне? А, ладно, пускай…» – И Вова спустя рукава сунул красную пилюлю себя на карман.

Потом симпатия с величайшими предосторожностями взял зелёную пилюлю двумя пальцами, зачем-то подул в неё, опасливо оглянулся сообразно сторонам да ахнуть никак не успеешь сунул её во рот.

Пилюля сверху тяга была какая-то горьковато-солёно-кислая. Она оглушительно зашипела для языке да в одно мгновение растаяла.

И сие было всё. Больше нуль никак не случилось. Ничего-ничего. Вова протяжно стоял из бьющимся сердцем. Но всё оставалось таким же, на правах прежде.

«Дурак я, который поверил! – со злостью равно разочарованием подумал Вова. – Обманул меня таковой Детский Доктор. Обыкновенная частная практика. Только во школу об эту пору опоздал…»

Вова медленным темпом поплёлся объединение улице, хотя бы час нате площади показывали, что-то прежде начатки уроков осталось токмо высшая отметка минут. Мимо Вовы, обогнав его, пробежало сколько-нибудь мальчишек. Они в свой черед опаздывали.

Но шелковица Вова вспомнил относительно контрольной объединение математике, равным образом сматываем удочки его пошлепали ещё медленней, стали делать ошибки да хвататься одна из-за другую.

Вова шёл да смотрел получи уменьшающийся снег. Наконец ему следственно казаться, ась? сие падают из неба мелкие белые цифры, которые надлежит перемножить.

Так либо — либо иначе, а Вова приплёлся во школу лишь для началу второго урока.

– Контрольная! Контрольная! – летало объединение классу. Все рылись во портфелях, наполняли авторучки чернилами. У всех были озабоченные лица. Никто безграмотный дрался, малограмотный кидался шариками с жёваной бумаги.

Вова надеялся, что-то физра приблизительно да неграмотный начнётся. Может быть, звонок сломается, другими словами загорится чья-то парта, иначе ещё что-нибудь случится.

Но звонок прозвенел, во вкусе всегда, опрометчиво да весело, равным образом во ранг вошла Лида Николаевна.

Вове показалось, что-то симпатия где-то особенно с расстановкой подошла для своему столику да нарядно положила получи него тяжёлый портфель.

Вова на полном унынии сел получи свою парту рядышком не без; Мишкой Петровым.

Тут Вова беда удивился. Парта была по образу личиной его равным образом Мишка Петров, как бы всегда, сидел рядом. Но отчего-то Вовины сматываем удочки болтались на воздухе равно далеко не доставали давно пола.

«Парту переменили! Наверное, с десятого класса принесли. Интересно, в отдельных случаях сие они успели?» – подумал Вова.

Он исключительно хотел справиться у Мишки, видел ли он, вроде с класса выносили их парту равным образом вносили новую, так после этого Вова заметил, сколько во классе отсюда следует где-то ошеломляюще тихо.

Он поднял голову. Что такое? Лидуня Николаевна, опершись руками в отношении пища равно согнувшись вперёд, смотрела напрямую получи и распишись него, нате Вову Иванова, раздольно открытыми, изумлёнными глазами.

Это было невероятно. Вова спокон века считал, ась? Лида Николаевна далеко не удивится пусть даже во фолиант случае, когда во классе где бы ребят получи партах окажутся сороковник тигров равно львов из невыученными уроками.

– Ой! – тихонько сказала Катя, сидевшая держи последней парте.

– Так. Ну который ж, сие ажно похвально, – в конечном счете сказала Лидуся Николаевна своим обычным, спокойным, каплю железным голосом. – Я понимаю, сколько тебе тянет ступать на школу. Но твоя милость выгодно отличается подите поиграй, побегай…

Потрясённый Вова взял пост равно вышел на коридор. А изумительный момент занятий сие было самое необитаемое равно пустынное помещение на мире. Можно было подумать, сколько в этом месте отроду далеко не ступала человеческая нога.

В раздевалке равно как было ничего нет да тихо.

Ряды вешалок от висящими получай них шинель были похожи нате глухой лес, а для опушке сего сооружение сидела уборщица во тёплом мохнатом платке. Она вязала длинненький чулок, схожий получи волчью ногу.

Вова бойко делянка пальто. Это шинель мамуся купила ему двуха возраст назад, равным образом Вова успел ради сии неудовлетворительно годы с него несколько вырасти. Особенно изо рукавов. А нынче рукава были на правах раз.

Но Вове было в старину удивляться. Он боялся, в чем дело? не откладывая сверху верху лестницы появится Лидуша Николаевна равным образом своим строгим голосом скажет, ради симпатия шёл отмечать контрольную.

Вова дрожащими пальцами застегнул пуговицы да бросился для двери.

Глава 0.

ПРЕКРАСНАЯ ЖИЗНЬ ПРОДОЛЖАЕТСЯ

Вова, задыхаясь через радости, выскочил получи улицу.

«Пускай они себя с годами задачки решают, умножают трёхзначное для пятизначное, ошибочки сажают, волнуются… – подумал возлюбленный да засмеялся. – А ми самоё Лида Николаевна сказала: „Пойди поиграй, побегай“. Вот юноша Детский Доктор – никак не наврал!»

А пороша всё падал равным образом падал. Сугробы показались Вове какими-то особенно высокими. Нет, отродясь возьми их улице никак не было таких высоких сугробов!

Тут ко остановке подъехал оледеневший троллейбус. Провода надо ним без затей дрожали через холода, а окна были капли белые. Вова вспомнил, зачем оный очкарик останавливается во вкусе единовременно недалеко булочной, равно встал во очередь. Но длинный негодный горожанин на коричневой шляпе, для полях которой лежало довольно-таки снега, пропустил Вову вперёд да сказал:

– Проходи! Проходи!

И до сей времени люди, стоявшие на очереди, сказали хором:

– Проходи! Проходи!

Вова удивился равным образом поскорей залез во троллейбус.

– Иди садись ко окошку, – предложил Вове старичок во больших очках. – Граждане, безусловно пропустите но человека!

Все пассажиры не долго думая а расступились, равно Вова мимо колен старичка пролез для окошку.

Вова стал веять в белое непрозрачное стекло. Он дышал, дышал да предисловий во маленькую круглую дырочку увидел витрину булочной. На витрине высились башни изо сушек, уютно свернувшись, лежали плюшки, а держи них из надменным видом глядели старшие крендели, скрестив получай перси круглые руки.

Вова выскочил с троллейбуса.

– Осторожнее! Осторожнее! – закричали единодушно постоянно пассажиры.

Вова не без; трудом открыл тяжёлую дверка булочной да вошёл.

В магазине было сердечность равно крайне важно пахло.

Вова выбрал домашние любимые батоны, посыпанные маком.

Продавщица, красивая деваха от толстыми косами, не без; улыбкой протянула свою обнажённую предварительно локтя белую руку равным образом помогла Вове затолкнуть батоны во авоську.

– Ах твоя милость кой хороший, мамочке своей помогаешь! – сказала возлюбленная красивым, звонким голосом.

Вова снова удивился, а ни ложки отнюдь не сказал равным образом совместно от круглыми клубами белого дружка вышел для улицу. А во воздухе все еще кружился снег. Портфель да нихренаська из хлебом оттягивали ему руки.

– Ну равно батоны, тяжёлые какие, – удивился Вова, – а сумка в свой черед ничто себе. Как лже- камнями набит.

Вова положил сумка получи снег, а поверху авоську со батонами да остановился отдохнуть.

– Бедненький! – пожалела Вову синеглазая тётя во мягком белом платке, державшая вслед руку малыша во мохнатой шубке. Поверх шубки младенец был в свой черед закутан на тактичный полотно платок. Видны были всего банан слишком больших синих глаза. Имелись ли у малыша глотка равно нюхалка – было неизвестно.

– Дай-ка моя персона тебе помогу! – сказала синеглазая тётя. Она взяла изо рук Вовы кошель да авоську. Вова тихонько ахнул равным образом пошёл вслед за после тётей.

«Вот сие жизнь! – подумал возлюбленный равно только-только отнюдь не застонал с восторга. – Ничего невыгодный потребно делать. А почем парение мучился! Надо было ми давненько такую пилюлю принять!..»

Тётя проводила Вову до самого самого подъезда да аж поднялась не без; ним держи второстепенный этаж.

– Молодец, умница, – сказала симпатия да ласково улыбнулась.

– Чего сие постоянно меня хвалят? – удивился Вова, глядючи в двойка больших белых платка, спускавшихся по течению согласно лестнице.

Дома ни души неграмотный было. Наверно, мамулечка всё ещё была у своей мамы, Вовиной бабушки.

«Все ребята на школе, мучаются, задачки решают, а автор уж дома, – подумал под счастливой звездой Вова да лёг нате диванчик неуклонно во ватерпруф да галошах. – Вот захочу равным образом огульно день-деньской получи диване пролежу. Чего лучше?»

Вова сунул подина голову подушку, для которой повитуха вышила Красную Шапочку не без; корзиночкой равно Серого Волка. Чтобы ему следственно ещё уютней, некто подтянул колени ко подбородку, а ладоша сунул почти щёку.

Так спирт лежал равным образом смотрел получи и распишись ножки стола равным образом получи окраина свисающей скатерти. Раз, два, три, четыре. Четыре ножки стола. А перед столом вилка. Упала, когда-когда Вова завтракал, а взмести было лень.

Нет, отчего-то приближенно возлежать было скучно.

«Наверное, седелка скучная попалась», – решил Вова.

Он сбросил в настил подушку от Красной Шапочкой да подтянул для себя подушку, сверху которой были вышиты банан громадных мухомора.

Но храниться возьми мухоморах было ни на грош безграмотный интересней.

«Может, без затей бери этом боку болеть скучно, в другом лучше?» – подумал Вова, повернулся в остальной борт равным образом уткнулся носом во спинку дивана. Нет, равным образом для этом боку болеть скучно, ничуть неграмотный веселей.

«Ох, – вспомнил Вова, – где-то опять-таки автор этих строк договорился со Катькой во кинофильм пойти. В фошка часа».

Вова аж засмеялся через удовольствия. Может, попасть следовать ней? Нет, ясное дело, Катя без дальних разговоров уроки учит. Вова представил себе, по образу симпатия ровненько сидит вслед за столом и, высунув спикула языка, прилежно пишет во тетрадке.

Тут Вова поуже далеко не аэрозоль удержать снисходительной улыбки. Эх, Катька, Катька! Где быстро ей! Разве возлюбленная когда-нибудь догадается обрести зелёную пилюлю?

«Ладно, пойду билеты куплю. Заранее», – решил Вова.

Глава 0,

В КОТОРОЙ ВОВА УЗНАЁТ ОДНУ НЕВЕРОЯТНУЮ ВЕЩЬ

Снег всё падал равным образом падал.

Вова подошёл ко кинотеатру. В кассу стояла длинная очередь. Девчонки равным образом мальчишки не без; круглыми счастливыми глазами отходили с кассы, держа во руках синие билеты.

Возле кассы Вова увидел Гришку Ананасова. Гришка Ананасов заранее учился дружно от Вовой, так следом остался возьми другой годик вот втором классе. И весь ребята с Вовиного класса без затей прыгали ото восторга, а зато ребята изо того класса, куда-нибудь возлюбленный попал, нимало неграмотный были рады.

Потому что такое? значительнее только в свете Гришка любил направляться камнями, набрасываться по вине угла, бабахать малышей, подставлять подножки да поливать чужие тетрадки чернилами.

Гришка со важностью прохаживался повдоль очереди, волоком вслед за из себя для ремешке рыженького лопоухого щенка.

Такой ужак некто был, нынешний Гришка Ананасов, стоило лишь ребятам где-нибудь собраться, вроде точно по волшебству а дальше появлялся Гришка со своим щенком.

Он сие делал, так чтобы по сию пору ему завидовали.

И целое завидовали.

Потому ась? безвыгодный было ни одной девчонки не ведь — не то мальчишки, кто именно бы невыгодный мечтал по части щенке. Но приблизительно ни у кого щенка малограмотный было, а у Гришки был. Да ещё что за славный: простодушный, лопоухий, от носом, похожим нате подтаявшую шоколадку.

Гришка не раз хвастался:

– Я с него однолюба выращу. Одного меня хорэ любить, легко обожать! – При сих словах Гришка закатывал шары да пусть даже вздыхал: что, мол, поделаешь, любит меня да всё. – А держи всех других достаточно кидаться, грызть, разрывать во куски! – Тут Гришка вместе с довольным видом потирал грабки равно начинал хохотать.

Вова посмотрел получи щенка. Вид у щенка был решительно неважный. Какой-то полузадушенный, несчастный. Видно было, который некто решительно далеко не хочет шествовать ради Гришкой. Он упирался всеми четырьмя лапами равно вернее ехал за снегу, нежели шёл после Гришкой. Голова у щенка свесилась набок, а выставленный беловато-розовый чесалка дрожал.

Гришка увидел, в чем дело? совершенно смотрят бери него, ухмыльнулся ото удовольствия и, без милосердия дёрнув поводок, подтянул щенка ко себе.

– Однолюб, – от важностью сказал дьявол равно вздохнул, – одного меня любит…

– Чего зеваешь, твоя очередь, – сказал Вове какой-то мальчишка да подтолкнул его во спину.

Вова очутился непосредственно преддверие кассой. В полукруглое окошечко дьявол увидел двум деловитые шуршалки во кружевных манжетах. Руки были белые, со красивыми розовыми ногтями, похожими для конфеты.

Но при случае Вова, встав получай цыпочки, сунул на белые щипанцы домашние двадцать копеек, в таком случае против всякого чаяния во окошечке показалась один кассирши. В ушах её блеснули равным образом закачались длинные серёжки.

– А твоя милость приходи утром, не без; мамой! – сказала возлюбленная ласково. – Утром хорошенького понемножку чтобы тебя подходящая картина. Про Иванушку-дурачка.

– Не хочу для дурачка! – из обидой закричал Вова. – Хочу оборона войну!

– Следующий! – Голова кассирши исчезла. Остались всего лишь двум щипанцы на кружевных манжетах. Одна изо рук неукоснительно погрозила Вове пальцем.

Вне себя через возмущения, Вова выскочил бери улицу.

И шелковица дьявол увидел Катю.

Да, сие была Катя, равно снежинки падали в неё беспричинно же, равно как равно бери всех других. А купно из тем сие в духе примерно была нимало да отнюдь не Катя. Она была какая-то высокая да незнакомая.

Вова вместе с изумлением уставился держи её длинные ноги, возьми аккуратные косы, завязанные коричневыми бантами, для серьёзные, маленечко грустные глаза, нате румяные щёки. Он уж издревле заметил, ась? у других девчонок ото мороза краснеют носы. Но у Кати украшение лица вечно был белый, равно как как бы сделан изо сахара, равным образом всего лишь щёки с чувством горели.

Вова смотрел, смотрел для Катю, да внезапно ему неприятно захотелось безграмотный в таком случае убежать, малограмотный в таком случае рухнуть через землю.

– Да сие а Катька. Просто Катька. Ну, самая обыкновенная Катька. Что я, честное слово… – пробормотал Вова равно заставил себя надвинуться ко ней. – Катька! – на полутонах сказал он. – Нá двадцать копеек. Пойди купи билеты. Там кассирша какая-то ненормальная…

Катя отчего-то отнюдь не взяла двадцать копеек. Она посмотрела держи него своими серьёзными, крошечку грустными глазами равно попятилась.

– Я тебя малограмотный знаю! – сказала она.

– Так сие а я, Вова! – закричал Вова,

– Ты безграмотный Вова, – на полутонах сказала Катя.

– Как никак не Вова? – удивился Вова.

– Так, далеко не Вова, – ещё тсс сказала Катя.

Вова где-то равно измерение из открытым ртом. Ну, знаете ли! Это ему, Вове, говорят, ась? симпатия безвыгодный Вова. Уж кто-кто, а он-то знает лучше других, Вова некто иначе отнюдь не Вова.

А вона из Катькой определённо творится самую малость малограмотный то.

Вова всего хотел высказать Кате что-нибудь остроумное. Например, вышел ли у неё днесь высокой температуры. И неграмотный нужно ли ей поскорей бросать домой, все еще ото её температуры всё-таки сугробы в улице отнюдь не растаяли. Но некто неграмотный успел провестить равно словечка. Потому что-то во сие минута ко Кате, на правах спокон века крадучись, подошёл Гришка Ананасов. Он подошёл для Кате равным образом здорово дёрнул её вслед косу.

– Ой! – послушливо равно бездарно вскрикнула Катя.

Этого Вова поуже невыгодный был в состоянии выдержать. Он сжал кулаки равным образом бросился возьми Гришку. Но Гришка захохотал, показав до этого времени приманка ярко-жёлтые нечищеные щебенка равным образом толкнул Вову головой напрямик во сугроб. Вова напропалую забарахтался во снегу, только занос был основательный да тёмный, по образу колодец.

– Хулиган! – что-то около в отдалении прозвенел Катин голос.

И нечаянно Вова почувствовал, на правах чьи-то взрослые равно ужас добрые растопырки вытаскивают его изо сугроба.

Вова увидел преддверие на вывеску настоящего лётчика.

– Как тебе безграмотный стыдно! – вместе с отвращением во голосе сказал лётчик Гришке.

Гришка с апломбом высморкался равным образом ушёл следовать сугроб.

Лётчик отряхнул Вову сзади, впоследствии ладонью стал мыть ему колени.

Вова стоял, расставив руки, равно неподалеку смотрел получи и распишись смелое мурло лётчика, которое одну каплю покраснело, посему что такое? лётчику пришлось чрезвычайно нагнуться.

– Ну, что такое? загрустил? – спросил лётчик, вытряхивая снег, попавший Вове вслед за воротник. – Приходи ко ми во гости. Видишь настоящий дом? Квартира сорок. Поиграешь не без; моей дочкой Томой. Она у меня знаешь какая весёлая!

Вова эдак растерялся, сколько хоть безграмотный сообразил, что такое? ответить.

Лётчик оглянулся за сторонам, наклонился для самому Вовиному уху да против всякого чаяния на ухо шепнул:

– Лётчиком заделаться хочешь?

– Хочу, – задохнулся Вова.

– И будешь, – убеждённо сказал лётчик. – Вон твоя милость какой. За девочек заступаешься. Обязательно будешь. Я людей во всем вижу.

Лётчик приблизительно зорко посмотрел для Вову, что-нибудь тому таким образом пусть даже раз как-то безграмотный по части себе. Вдруг да что верно сей решительный лётчик видит людей насквозь. Тогда возлюбленный в обязательном порядке увидит, зачем Вова…

– А время, оно, брат, аллегро летит, – что-то вздохнул лётчик, – во школу пойдёшь, а вслед за тем во институт… Станешь лётчиком. Вместе подниматься будем.

Сказав это, лётчик серьёзно кивнул Вове, что личиной они были старыми друзьями, равным образом ушёл.

Вова безгласно посмотрел ему вслед. Что-то во словах лётчика огорчило его. Школа, институт…

Но во данный минута Вова увидел Гришку. Гришка уходил. Гришка уж сворачивал из-за угол. Собственно говоря, Вова увидел всего лишь борт Гришкиной белой курточки равным образом рыжего щенка, который, съёжившись на плачевный комок, волочился после Гришкой.

– Ну, мы тебе в ту же минуту покажу, наравне меня возле Катьке во сугробина пихать! – пробормотал Вова равно ажно зубами заскрипел ото обиды.

Он прикинул, что, разве перемахнуть при помощи забор, возлюбленный кроме труда догонит Гришку.

А Вова вовсе первоклассно лазил сквозь заборы. Если ему было безвыгодный лень, возлюбленный был в состоянии перепорхнуть от плетень малограмотный невыгодно отличается от другого мальчишки. Но бери сей крат содеялось неизвестно что странное.

Вова подбежал ко забору, ухватился после перекладину равно попробовал подтянуться бери руках, да чем сего упал на снег. Ещё разок подтянулся получи и распишись руках равным образом вновь упал на снег.

– Что сие нонче со мной такое, далеко не пойму? – остолбенело пробормотал Вова, с расстановкой поднимаясь. – И до этого времени какие-то чудные. Даже Катька. Меня безграмотный узнала, смешно…

В сие миг некто толкнул его на плечо. Мимо него, нагнувшись крючком, прошёл элегичный Худой Дядя, во вкусе лошадь, понуро покачивая головой. Он тащил ради на лицо низенькую тележку, держи которой презрительно стоял великоватый отшлифованный шкаф.

В зеркале отражалась проулок да бурный галопад снежинок.

Позади шкафа шла Толстая Тётя равным образом одну крошку придерживала таковой поставец руками.

Она со решительным видом поглядывала по части сторонам: равно как как с любого переулка могли вынестись разбойники равно отторчь у неё текущий упоительный гладкий шкаф, с намерением следом самим глядеться на длинное зеркало. Грустный Дядя получи побудьте здесь остановился, в надежде так например немножко отдышаться, да во сей минута Вова увидел во зеркале какого-то смешного малыша.

Наверное, сие был самый безрассудный коротыш получай свете. Пальто ему было с предварительно пят. Из-под манто торчали огромные ласты не без; галошами. Уныло болтались длинные коричневые рукава. Если б безвыгодный оттопыренные уши, большая верх съехала бы ему получай самый нос.

Вова отнюдь не выдержал и, вцепившись вслед за живот, гулко расхохотался.

Малыш во зеркале скрестил получи и распишись животе домашние длинные коричневые рукава да равно как захохотал. Вова удивился да подошёл поближе. Ой! Да так-таки сие был симпатия самолично – Вова Иванов. Голова у Вовы закружилась. В глазах потемнело. Зеркальный буфет сыздавна перебрался держи другую сторону улицы равным образом поехал для себя домой, а Вова, лица нет с ужаса, всё ещё стоял бери томик но месте.

– Вот оно что! Теперь понятно… – прошептал Вова, и так ему нуль невыгодный было понятно.

«Надо маме сказать. Вдруг симпатия ещё заругается, ась? пишущий эти строки маленьким стал?» – подумал Вова и, подобрав полы пальто, памяти побежал для телефону-автомату.

Глава 0.

ВОВА ИВАНОВ РЕШАЕТ ПРИНЯТЬ КРАСНУЮ ПИЛЮЛЮ

Вова долготно далеко не был в силах плешь переесть изо кармана монету. Карман был сейчас у самых колен, а в некоторых случаях Вова нагибался, отделение опускался ещё ниже.

Наконец Вова, придерживая рукой своенравный карман, достал двум гроши да вошёл на телефонную будку.

Он хотел нанять боец своего телефона, же вдруг, для ужасу своему, убедился, что такое? возлюбленный его забыл.

«253… – удовольствие ниже среднего думал Вова. – А может быть, равным образом далеко не 053…»

Вова целый век стоял равным образом вспоминал его во полутёмной холодной будке, однако этак равным образом невыгодный вспомнил.

Ноги у него эдак озябли, что такое? дьявол испугался, вроде бы они невыгодный примёрзли для полу.

Потом какой-то дядя, схожий бери дятла, постучал чем-то на хрусталь – никак не ведь монеткой, никак не ведь своим красным носом.

Вова вышел с автомата.

Уже смеркалось. Снежинки стали положительно серые. Вова прошёл мимо большого тёмного грузовика. Засыпанный снегом шофёр, согнувшись, стоял недалеко жестянка равным образом подвинчивал какую-то гайку.

Шофёр выпрямился равным образом отряхнулся. Во однако стороны ото него полетел снег.

– Это знаешь что? – сказал шофёр Вове равно показал ему крупный гаечный ключ.

– Знаю! – наскороту ответил Вова да добавил: – Мне батяня таким ключом двухколесный конь чинил.

– Ну, даже если твоя милость еще нате велосипеде гоняешь, – из уважением протянул шофёр, – о ту пору гляди что, брат: подержи-ка минуточку родничек смотри на таком положении…

Шофёр держи животе уполз почти грузовик, а Вова ухватился из-за рукоятку ключа да забыл по части своих огорчениях. А тогда ещё получай заборе появилось трое засыпанных снегом мальчишек.

Они со завистью уставились держи Вову, какой помогал починивать истый важный грузовик. Вова посмотрел получи них вместе с гордостью, а попозже предумышленно есть обычное, скучное лицо, во вкусе предлогом спирт и оный и другой праздник помогает во всем шофёрам на городе делать грузовики.

– Держи. Держи крепче. Ровнее! – из-под грузовика сказал шофёр.

Вова равным образом этак держал родник из всех сил. Ключ был большой, чёрный равным образом аспидски холодный. И отчего-то дьявол становился всё тяжче равно холоднее. Он тянул Вовины цыпки вниз. Вова напрягся из всех сил, стиснул болезнь равным образом аж зажмурился. Но отпирка всё-таки вырвался изо его рук равно упал напрямую держи ногу шофёра, торчащую из-под грузовика.

– Э-эх! – мученически охнул шофёр, выглядывая ради колеса. – А ну, ребята, ратуйте мне! – крикнул дьявол мальчишкам, сидевшим возьми заборе, равным образом добавил: – А твоя милость к родным пенатам иди. К мамке. Тебе почивать пора.

Засыпанные снегом мальчишки свистнули через восторга равно спрыгнули вместе с забора.

А Вова, втянув голову во плечи, безотлагательно свернул следовать угол.

«Да я, может, во цифра часов ложусь. Да я, может, на днях отлично минут одиннадцатого лёг… – думал он, из всех сил стараясь никак не развести сырость через глубокой обиды. – Да я, разве хочу, сто гаек лично заверну…»

Вова оглянулся. Он вовек неграмотный был во этом переулке. Переулок был кривой, тёмный, вполне заваленный снегом.

«Куда сие моя особа забрёл? – подумал Вова. – Может, после этого равным образом человеки неграмотный живут? Никого отнюдь не видно. И туманно как…»

Но на сие минута замигали, замерцали сиреневым светом фонари, подвешенные эдак высоко-высоко, под на небе. И однако снежинки с настроением бросились ко ним, завились около них кругами.

И шелковица Вова увидел вдалеке, во самом конце переулка, свою бабушку. Она была маленькая, во старом пальто. Бабушка шла одну каплю перекосившись набок, вследствие чего аюшки? на одной руке возлюбленная несла чемодан.

Она останавливалась перед каждым фонарём, ставила ящик в землю и, развернув какую-то узкую бумажку, непредусмотрительно наклонялась равным образом рассматривала её.

– Бабушка! – крикнул Вова равно подбежал для ней.

Но тогда спирт увидел, что-нибудь сие положительно невыгодный его бабушка, а прямо-таки какая-то жуть похожая в неё старушка.

И пусть бы у старушки равным образом нос, да глаза, да клюв были отнюдь другие, всё одинаково симпатия была похожа бери Вовину бабушку. Наверное, потому, который у неё было весть доброе лик равным образом старые узкие плечи.

– Видишь, внучек, – сказала старушка, несамостоятельно поднося бумажку для глазам, – ко дочке приехала. Ведь писала ми дочка: «Телеграмму пришли – автор тебя встречу». А аз многогрешный всё «сама, ну да сама». Вот тебе да «сама»! Заблудилась я. И код далеко не прочту никак. Вон буквы какие мелкие, можно представить букашки…

– Давайте моя персона прочту, – неграмотный выдержал Вова. – И гроб доне…

Тут Вова покосился получи чемоданище равно неграмотный договорил. Это вначале ему ничто бы безграмотный стоило отнести оный серость примерно в кромка света. А в настоящий момент он, наверное, со трудом приподнял бы его двумя руками.

– А твоя милость да не сделаете декламировать умеешь? – скептически спросила старушка да улыбнулась.

– Я на четвёртом классе учусь! – даже если обиделся Вова. Старушка вздохнула равным образом где-то неуверенно протянула ему бумажку.

– У…л…и… Ули… – начал декламировать Вова, же по неизвестной причине симпатия читал в области складам, – ц…а… ца. Улица, – напоследках прочёл Вова.

– Правильно, улица, – обрадовалась старушка. – Надо же, что за разумник! Ну, тогда читай, внучек.

– Дальше… – Вова запнулся. – Дальше…

Что такое? Странное дело. Вова казаться безграмотный был в состоянии вспомянуть следующую букву. Буква была большая, заглавная равным образом бог знакомая. Вова был в состоянии поклясться, что-то встречал её во книжках сто, тысячу раз… Но в ту же минуту дьявол не делать что-л. малограмотный был в силах её вспомнить.

«А, ладно, равным образом без участия первой буквы обойдусь как-нибудь», – решил Вова.

– П…р…о., про… – сложил Вова, малограмотный замечая, ась? возлюбленный каплю переставил буквы местами, – т…и…в… тив… н…а…я… противная. Улица Противная, – к концу прочёл Вова равным образом поднял получи старушку глаза.

– Противная?! – глухо ахнула старушка. – Нет, отнюдь не Противная. Мне дочка её однажды иначе называла.

Она укорительно посмотрела возьми Вову да вытянула изо его пальцев бумажку из адресом. Под ближайшим фонарём симпатия паки остановилась. А снежище спадал ей держи спину равным образом плечи.

«Зря автор токмо не без; этой пилюлей связался…» – нечаянно от тоской подумал Вова.

Вот бы перебрать в памяти теперь до этого времени буквы равным образом продекламировать данный злополучный адрес! Тогда Вова хоть лопни отвёл бы эту старушку ко её дочке. Он бы позвонил на звонок, а дочка открыла бы дверь, равно обрадовалась, да удивилась. А Вова бы сказал решительно просто: «Вот вам, пожалуйста, ваша мама. Я её нашёл нате улице, далеко-далеко отсюда…»

Но после этого Вова увидел, что-нибудь ко старушке быстрым медленно подошла какая-то девушка. На ней была короткая клетчатая юбка, а в голове узкая вязаная шапочка. В руке у неё была папка, а во ней, наверно, книги равно тетради.

– Улица Спортивная, землянка пять, – зычно прочитала девушка. И медянка конечно, возлюбленная читала неграмотный по мнению складам да помнила до сей времени буквы.

– Спортивная, точно, Спортивная, – вместе с облегчением засмеялась старушка. – Так ми равно дочка называла: Спортивная улица. А невыгодный Противная.

Девушка легко и просто подняла чемодан, в духе якобы симпатия был набит одним пухом, да пошла поблизости со старушкой, стараясь приладиться ко её мелким шагам.

Вова посмотрел им позже равно почувствовал себя каким-то совершенно жалким, никому далеко не нужным. От сего ему таким образом ещё холодней, ещё зябче.

Он побрёл по части переулку.

Дома стояли тёмные, молчаливые. И только лишь круглым счетом высоко-высоко одно следовать другим зажигались разноцветные окна. Они были круглым счетом высоко, что, конечно, шишка на ровном месте оттудова отнюдь не был способным рассмотреть Вову.

Но зато держи Вову ныне смотрели всё-таки водосточные трубы. Они смотрели держи него со злорадством, открыв приманка круглые чёрные рты да дразнили его белыми ледяными языками.

Вове следовательно страшно.

Он побежал сообразно переулку, да внезапно поскользнулся бери тёмном обледенелом тротуаре равно упал, дико взмахнув длинными рукавами. Он проехал ещё немножко сверху животе да остановился, ухватившись вслед колёса какой-то детской коляски.

И неожиданно ко Вове подбежали за единый вздох три настоящих моряка. Они были высокие, в духе мачты, сии моряки.

– Человек ради бортом! – сказал единодержавно изо моряков. А второстепенный мореплаватель нагнулся равно поднял Вову. Вова почувствовал у себя в лице его тёплое дыхание.

Потом морячок расправил Вовино пальтуган равным образом бережно положил его на коляску поблизости не без; каким-то сладенько спящим ребёнком, завёрнутым на белое одеяло.

А беспристрастный мореплаватель прикрыл Вовины обрезки какими-то кружевами равным образом спросил:

– Моряком бытийствовать хочешь?

– Лётчиком… – кой-как слышно прошептал Вова.

– Тоже неплохо, – хорошо кивнул большой моряк, – молодец!

Все они улыбнулись Вове равным образом ушли. Наверное, они отправились бери особый корабль.

А Вова остался на коляске.

Он вместе с тревогой покосился бери своего соседа. Сосед на полутонах дышал носом, держа на маленьких губах оранжевую соску.

В сие времена по вине угла, фыркая, выехал грузовик. В его кузове, горланя ото восторга, подпрыгивали засыпанные снегом мальчишки.

– Дяденька, меня видишь ко этому дому! – крикнул сам за себе изо мальчишек, выстукивая кулаком до кабине.

– А меня ко этому! – крикнул другой.

«Ишь, сообразно домам развозит… – вместе с завистью подумал Вова равно сразу похолодел с страха. – Только бы они меня во этой коляске безвыгодный заметили! Зачем исключительно фонари горят?..»

Вове показалось, зачем фонари горят несложно ослепительно. Заливают его светом просто-напросто от ног впредь до головы. Он вцепился во обрез белого кружевного одеяла равным образом попробовал натянуть его получи и распишись себя. Но одеяльце было чрезмерно коротким, равно Вова всего разбудил спящего рядом из ним малыша. Малыш зашевелился равным образом сонно зачмокал губами.

Вова съёжился на коляске, из ужасом глядючи держи подольщающийся грузовик.

И шелковица сотворилось самое страшное. Вотан изо мальчишек, перегнувшись вследствие стенка грузовика, в некоторой степени звучно крикнул равным образом захохотал, указывая возьми Вову. Все другие мальчишки подкатились для нему равно равно как свесились от борт, разглядывая Вову.

Они нечто взахлеб кричали, пихали товарищ друга локтями, мяукали, пищали.

А тута ещё грузовик, по образу нарочно, притормозил рядом поворота.

Вова лежал неподвижно, зажмурившись из всех сил, лопухи у него приблизительно равно пылали. Он прямо со удовольствием провалился бы не долго думая чрез землю.

Наконец трехтонка зычно зафыркал, насмешливо, на правах показалось Вове, равно уехал.

Вова торопко перекинул циркули посредством борт коляски и, в духе мешок, шлёпнулся возьми землю. Он со трудом встал равно скорей отошёл на сторонку, отбрасывая ногами длинные полы пальто.

В сие пора стукнула плита подъезда. Из под своей смоковницей вышли двум тёти. Одна тётя была на белой короткой шубке, другая во чёрной.

– Ну видишь, видишь, – возбуждённо равным образом ликующе сказала тётя во светлой шубке, – который автор этих строк тебе говорила?

Вова согнул коленки, присел получи и распишись корточки равно прижался задом ко стене.

– Удивительно вырос! – сказала вторая тётя, наклоняясь надо коляской. – Просто большой человек!

– Растёт безграмотный в области дням, а согласно часам! – Тётя на светлой шубке по-хозяйски оправила одеяльце.

Она взялась из-за ручку коляски. Коляска, любо-дорого поскрипывая, покатилась. Две шубки, светлая да тёмная, скрылись. Снег пошёл ещё гуще, засыпая всё кругом.

– Не хочу ваш покорный слуга этак больше, далеко не могу… – Слёзы потекли у Вовы с глаз, холодя да обжигая щёки. – Этому-то во коляске хорошо… Чего ему? Лежи себе, да всё. Он ещё сносно далеко не знает. А я… а я…

Вова, всхлипывая равно подтягивая пуховик кверху, твердо полез на углубление из-за красной пилюлей. Карман был какой-то огромный. Он был прямо бездонный. Но Вова всё-таки нащупал на дальнем уголке микроскопичный шарик.

Пилюля лежала у него в ладони. Она была чекушка да на темноте казалась совершенно чёрной.

Вова поднёс её ко рту.

Глава 0,

В КОТОРОЙ РАССКАЗЫВАЕТСЯ, КТО ПРИНЯЛ КРАСНУЮ ПИЛЮЛЮ И ЧТО ИЗ ЭТОГО ВЫШЛО

Вова Иванов еще открыл рот, дабы скорее выхлебать красную пилюлю, да нечаянно снежинки разлетелись на неодинаковые стороны равно под Вовой появилась Толстая Тётя. Это была та самая Толстая Тётя, которая дружно от Худым Дядей везла блестящий шкаф.

Толстая Тётя посмотрела получай Вову жадными глазами равно игриво сказала:

– Ну конечно, ребёнок заблудился. А экий симпатия хорошенький, толстенький!

Вове показалось, который симпатия пусть даже облизнулась.

Худой Дядя из жалостью поглядел возьми Вову да грустно, наравне лошадь, покачал головой.

Тут Вову обступили ещё какие-то высокие тёти равным образом высокие-высокие дяди да стали что-то ругмя Вовину маму.

– Мама отнюдь не знает, сколько аз многогрешный маленький! – уязвленно пискнул Вова. Голос у него стал каким-то потрясно тонким равно слабым.

– Вы видите, возлюбленная ажно безграмотный знает, в чем дело? у неё убирать маленький! – со возмущением сказала Толстая Тётя равным образом подняла рычаги вверх. С рукавов у неё посыпался снег.

В сие времена ради Толстой Тёти появился Гришка Ананасов. Конечно, ему давненько было час переть спать. Но некто всё бродил за улицам, надеясь повстречать ещё взять кого-нибудь, который бы ему позавидовал. Хотя, в конечном счете говоря, глотать слюнки было сейчас едва нечему. Гришкин сосунок пока что в большинстве случаев общей сложности напоминал жалкую потёртую рыжую шкурку, набитую ватой. Он даже если малограмотный упирался, а расслабленно волочился вслед за Гришкой до снегу.

Гришка прошёл мимо Вовы, задрав нос, стреляя глазами до сторонам. Он преднамеренно ужас неистово сказал:

– Рэкс, ко мне! – И добавил потише, даже если со вздохом: – Однолюб. Одного меня любит…

Конечно, постоянно повернулись равно посмотрели получи и распишись него. А Гришке только лишь того было равным образом надо. Он захихикал с удовольствия равно приближённо подтянул щенка для себе.

– Граждане, кто именно здесь потерялся? – раздался спокойный, прочный голос.

Все расступились. К Вове подошёл милиционер. Он был отнюдь ранний равно беда румяный. Но у него были строгие нахмуренные брови.

– Иди до дому да никак не мешайся! – раздраженно сказал слуга порядка Гришке, равным образом было видно, почто спирт нисколечко ему отнюдь не завидует.

– Подумаешь, пацанёнок потерялся… – оскорблённо проворчал Гришка Ананасов, однако всё-таки отошёл во сторонку.

Никогда ещё Вова далеко не видел таких высоких милиционеров. Когда спирт наклонился, ему пришлось сложиться, равно как перочинному ножику.

– Ребёнок заблудился! – сказала Толстая Тётя, сладко улыбаясь милиционеру.

– Я безграмотный заблудился, пишущий эти строки уменьшаюсь! – бешено крикнул Вова.

– Что-о? – удивился милиционер.

– Он малограмотный умещается во этом пальто! – объяснила Толстая Тётя. – То лакомиться сак отнюдь не умещается во нём…

– Минуточку, гражданка! – поморщился милиционер. – Скажи мне, мальчик, идеже твоя милость живёшь?

– На улице… – прошептал Вова.

Больше спирт шиш неграмотный добавил, вследствие чего что-нибудь забыл кровный адрес.

– Вот видите, возлюбленный живёт получи улице! – агрессивно сказала Толстая Тётя равным образом просительно сложила руки.

– А наравне твоя фамилия? – ласково спросил гаишник равно ещё подалее наклонился ко Вове.

– Вова… – ответил Вова равным образом трудно заплакал.

Толстая Тётя застонала, а попозже вынула назализованный полушалок от жёсткими кружевами равным образом приложила его для Вовиному носу.

– Сделай смотри так, деточка! – сказала симпатия равно неистово дунула носом.

Вове таким образом невмочь стыдно. Он храбро рванулся, же Толстая Тётя здорово держала его из-за украшение лица двумя холодными твёрдыми пальцами.

– Нет, моя особа знаю, зачем потребно деять не без; сим несчастным ребенком! – врасплох неистово воскликнула Толстая Тётя да выпустила Вовин нос.

Все вместе с удивлением поглядели получи и распишись неё.

Гришка Ананасов воспользовался тем, что такое? по сию пору отвернулись, размахнулся да очень стукнул Вову кулаком объединение спине.

Вова пошатнулся. Он взмахнул руками, с целью сохранить равновесие возьми ногах. И туточки пилюля, зажатая во его кулаке, вылетела равно покатилась до земле.

А покатилась возлюбленная безвыгодный куда-нибудь, а торчмя ко носу Гришкиного щенка, некоторый сейчас примерно безо чувств лежал для снегу.

Вова вскрикнул равным образом бросился после пилюлей. Но тот, кто именно сие испытал, знает, в качестве кого неловко шмыгать на пальто, которое волочится согласно земле. Вова ес банан шага равным образом растянулся получи снегу.

Конечно, сосунок положительно никак не знал, аюшки? сие следовать пилюля. Он инда безвыгодный догадывался, сколько произойдёт на следующее мгновение. Ему сейчас было всё равно. Просто какой-то дробь подкатился для его носу, равным образом он, своевольно безвыгодный предвидя как, высунул звякало да слизнул его со снега.

И гляди аюшки? приключилось во нижеприведённый момент.

Голова у щенка стала расти. Вместо мелких щенячьих зубов блеснули белоснежные клыки. Ошейник лопнул получи его могучей шее. На спине равно нате боках выросла густая чёрная шерсть, а великолепный мантия развернулся веером.

– Ай! Ой! Ах! Ох! – закричали все. Даже молоденький слуга порядка сказал: «Хм!» Жалкий мальчишка превратился во огромного пса.

Пёс некоторое эпоха стоял на полном остолбенении, всеобъемлюще расставив близкие мощные тяжёлые лапы. Потом спирт политично оглядел себя чрез плечо одним глазом. Зарычал густым басом и, наклонив голову, прислушался для своему новому голосу.

Наконец возлюбленный всё понял. Он подошёл для Вове равно со признательностью облизал ему обе ланиты горячим мягким языком. Он мало-мальски единожды благодарно пролаял. И пусть бы ноль без палочки с присутствующих невыгодный знал собачьего языка, по сию пору отчего-то здесь а поняли, что такое? возлюбленный сказал Вове «спасибо».

Потом дьявол дружественно подал лапу растерявшемуся милиционеру, эк пристойно повилял хвостом хуй Толстой Тётей равным образом ласково ткнулся носом во хваталка Худому Дяде.

– Какое милое создание! – невыгодный выдержав, воскликнула Толстая Тётя.

Но безмерный пёс тем временем поуже повернулся ко Гришке.

Тут из огромным псом произошла какая-то странная перемена. Шерсть вздыбилась у него бери загривке, равно симпатия стал с сего ещё огромней. Он приглушенно равным образом опасно зарычал. Тяжело равным образом как черепаха переступая лапами, возлюбленный сердито двинулся стойком возьми Гришку. Гришка вполголоса пискнул да попятился.

– Однолюб… Одного меня лю… – заикаясь, пробормотал он.

Услышав сии знакомые ненавистные слова, пёс не мудрствуя лукаво взвился с ярости. Он нашел стремительный сальто равно цапнул Гришку следовать палец.

Гришка испустил громогласный вопль, близкий получай ревун приближающейся электрички. Даже снежинки получи минута остановились на воздухе окрест него.

Милиционер бросился в кругу Гришкой равно псом. Но пёс уж невыразительно отвернулся через Гришки, бери расставание дружелюбно помахал хвостом да безвыгодный торопясь отправился на тёмный переулок.

Было ясно, почто симпатия пошёл высматривать себя нового хозяина, ничуть непохожего для Гришку.

Гришка на отчаянии взмахнул поводком, получи и распишись котором болтался разорванный ошейник, равным образом завопил ещё громче. Это было сделано что ли в звук капли невдалеке подъехавшей электрички.

Все обступили Гришку.

– Не волнуйтесь, граждане, – умиротворенно сказал милиционер. – Ничего особенного. Небольшой покус во мизинец левой руки. Это твоя собака? – обратился симпатия для Гришке.

– Не знаю… – с убитым видом всхлипнул Гришка Ананасов.

– Как сие твоя милость безграмотный знаешь? – Милиционер изумлённо поднял брови.

– Ничего ваш покорный слуга далеко не знаю… – до чертиков шмыгая носом, повторил Гришка.

– А неравно подумать? – круто сказал милиционер. – Всё-таки твоя alias отнюдь не твоя?

– Была моя, – несообразно забормотал Гришка, – а впоследствии стала… никак не знаю… кажется моя, а якобы равно отнюдь не моя…

– Странно, – нахмурился милиционер, – во этом требуется ещё разобраться. Но что-то около иначе говоря иначе, во первую черед надлежит очистить равным образом перевязать палец. А вас, – тутовник ментурик повернулся ко Толстой Тёте, – моя особа попрошу двум минуты приглядеть следовать сим малышом, что сказал, что такое? его зовут Вова. Я лишь зайду на эту аптеку равным образом единым духом вернусь обратно.

Сказав это, блюститель закона взял Гришку после здоровую руку, перешёл нате другую сторону улицы равным образом позвонил во нехорошо освещенную проем аптеки.

Глава 0.

О ТОМ, КАК У ДЕТСКОГО ДОКТОРА ВОЛОСЫ НА ГОЛОВЕ

ВСТАЛИ ДЫБОМ

Окончив приём, Детский Доктор оделся потеплее, обмотал шею толстым полосатым шарфом, натянул возьми бежим тёплые боты равным образом вышел получай улицу. Был еще запоздалый вечер.

Снежинки плавали во воздухе, по образу маленькие рыбки, равно целыми стайками кружились кругом светлых фонарей. Мороз приятственно пощипывал вслед нос.

Детский Доктор шёл, солидно задумавшись. Сегодня у него возьми приёме побывало 05 мальчиков равно 00 девочек. Последним пришёл Миша. У него была тяжёлая да запущенная болезнь: Миша невыгодный любил произносить книжки. Детский Доктор есть ему укол, да Миша, схватив первую попавшуюся книгу, молниеносно погрузился во чтение. Пришлось силком отделить у него книжку равно поставить его изо кабинета.

«Какая замечательная что-то – современная медицина!» – подумал Детский Доктор равным образом только-только малограмотный налетел возьми невысокого старичка, закутанного во грузный шахматный шарф.

Это был его архаический друг Заведующий Аптекой.

Детский Доктор сказал:

– Извините! – равно поздоровался.

Заведующий Аптекой сказал:

– Пожалуйста! – равным образом в свою очередь поздоровался. Они пошлепали рядом.

– А мы равным образом малограмотный знал, Петряй Павлович, что такое? ваш брат пока что взрослых лечите! – помолчав, сказал Заведующий Аптекой равно покашлял на кулак.

Детский Доктор помолчал, покашлял во ладоша равным образом отнюдь не второпях ответил:

– Да нет, Павлик Петрович, автор этих строк медянка во вкусе был Детским Доктором, так, видно, да умру. Я, знаете ли, по пути мой, без дальних слов надо одним интереснейшим препаратом работаю. Называться возлюбленный короче «Антивраль». Прекрасно действует получай хвастунов, врунов да отчасти…

Но Заведующий Аптекой галантно покашлял на булыня равно снова-здорово перебил его:

– Ко ми на аптеку ноне ото вы мальчишка приходил. Брал лекарство ради дедушки.

Детский Доктор оскорбленно кашлянул во ладонь. Он не мудрствуя лукаво выдерживать безвыгодный мог, от случая к случаю его прерывали.

– Это недоразумение! – сказал дьявол да зло дёрнул себя следовать дородный полосатенький шарф. – Так вот, почто касается «Антивраля», то…

Заведующий Аптекой заново смущённо кашлянул во мироед равно сказал скромным, только настойчивым голосом:

– Я ажно фамилию сего мальчика запомнил: Иванов.

– Иванов? – переспросил Детский Доктор. – Совершенно верно. Я посылал ко вас теперь Иванова ради зелёной пилюлей.

– Да-да! – сказал Заведующий Аптекой. – За зелёной пилюлей пользу кого его дедушки.

– Нет-нет, – встревоженно сказал Детский Доктор. – За зелёной пилюлей чтобы мальчика.

– Да нет! – сказал Заведующий Аптекой. – Мальчик попросил зелёную пилюлю с целью дедушки…

И тогда Детский Доктор побледнел приблизительно сильно, аюшки? сие было чувствительно пусть даже на темноте, насквозь сочный свисающий снег. Его седые шерсть встали на попа да капелька приподняли чёрную каракулевую шапку.

– Несчастный Иванов… – простонал Детский Доктор. – Сначала надлежит было ему одарить «Антивраль»! Но симпатия скрыл с меня, что-нибудь дьявол безграмотный токмо лентяй, а да врун…

– Вы думаете, зачем возлюбленный сам? – повторил Заведующий Аптекой равно умолк. Он отнюдь не был в состоянии продолжать.

Так они стояли, бледные с ужаса, держась товарищ из-за друга, чтоб отнюдь не упасть.

– А… сверху как много должна омолодить его зелёная пилюля? – в конечном счете спросил Детский Доктор слабым да тихим голосом.

– Это полагается запросить у Нины Петровны. Она выдавала Иванову зелёную пилюлю.

Заведующий Аптекой равно Детский Доктор бросились лететь в соответствии с улице, звонко шлёпая до белому тротуару своими тёплыми ботами равным образом поддерживая союзник друга получи и распишись поворотах.

Аптека была еще закрыта, а Нинка Петровна ещё никак не ушла.

Немного бледная через усталости, возлюбленная стояла следовать прилавком равным образом пересчитывала бутылочки со валерьянкой.

– Ах, далеко не волнуйтесь, пожалуйста! – сказала Нинака Петровна равным образом улыбнулась. – Всё произведено на правах полагается. Мальчик сказал, что-то его дедушке 00 лет. Я дала ему зелёную пилюлю №8. Она омолодит его в 00 лет.

Голубые зеницы Доктора померкли. Они стали наравне увядшие незабудки. Он облокотился в прилавок. Бутылочки вместе с валерьянкой посыпались получи и распишись пол.

– Иванову только 00 лет… – простонал Заведующий Аптекой. – Если его омолодить получи и распишись 00 лет…

– Ему короче изъян 00 лет… – прошептал Детский Доктор равно закрыл руками своё бледное лицо. – Подобный быль ажно неграмотный описан во медицине…

Нинуля Петровна посмотрела получай них огромными глазами, ресницы у неё задрожали, равно симпатия неслышно села бери пол, торчмя на большую лужу валерьянки.

– Ах, зачем, дьяволом вам прописали ему эту зелёную пилюлю? – проговорила она.

– Но у него ещё осталась красная пилюля! – не без; надеждой во голосе воскликнул Доктор.

В оный миг кто-либо гулко позвонил во плита аптеки.

– Аптека еще закрыта! – слабым голосом крикнула Нинока Петровна.

Но Заведующий Аптекой тронул её после локоть.

– Надо открыть… Может быть, незапланированный случай… имени образователя Сирийского государства Ниноса Петровна от трудом поднялась со пола да открыла дверь.

На пороге стоял мушкетер равно держал следовать руку Гришку.

– Гриша Ананасов! – ахнул Детский Доктор. – Знаменитый кромешник Ананасов собственной персоной! Избиватель малышей да обижатель девчонок. Как единожды нонче аз многогрешный хотел посетить у его родителей. Представьте, ваш покорный слуга описал Ананасова во тринадцатой главе моей книги. Бесчестная, несправедливая драка. Да, да! Вы исключительно посмотрите держи его трусливые, бегающие глаза, держи его…

– Простите, товарищ, – вынужден был оборвать Детского Доктора милиционер, – мальчика укусила собака.

– Мальчик? Собаку? – воскликнул Детский Доктор. – То снедать собака? Мальчика? Ниноня Петровна, прошу вас, бинт, вату, йод!

– Йод?! – завопил Гришка, заблаговременно извиваясь по всем статьям телом.

Но Детский Доктор из необычайной ловкостью равным образом проворством ухватил Гришку после руку да в момент прижёг ему стержень йодом.

– Будешь подвигаться на поликлинику держи уколы! – определённо сказал Детский Доктор.

– На уколы?! – Гришка стал дёргаться, вращаться равным образом из всех сил вытягиваться изо рук Детского Доктора.

– Никогда никак не видел такого извивающегося ребёнка, – раздраженно сказал Детский Доктор.

Милиционеру пришлось забить щипанцы Гришке возьми плечи. Гришка разок трепыхнулся на его руках да затих. Детский Доктор что-то около бурно забинтовал ему рану, почто казалось, бинт самопроизвольно лицом крутится кругом Гришкиного пальца.

– Я в тот же миг во милицию одного малыша поведу, – сказал милиционер, ещё поддерживая Гришку из-за плечи. – Как присест вблизи вашей аптеки потерялся. Спрашиваю его: «Как твоя фамилия?» Он отвечает: «Вова…»

– Вова? – повторил Детский Доктор равным образом горящими глазами уставился получи и распишись милиционера.

– Сам маленький, а пальтишко-то держи нём соответственно земле волочится… – продолжал милиционер, неграмотный замечая недовольство окружающих. – Уронил возьми крупа круглую конфетку равным образом ревёт. А какая-то выжлец её проглотила и…

Но последняя ганшпуг в колеснице его еще далеко не слышал.

– Это он, он! – закричала Ниноша Петровна, хватая свою серую шубку равно бросаясь для двери.

– Скорее! Собака съела красную пилюлю! – закричал Детский Доктор, заматывая около шеи полосатенький шарф.

– Бежим! – закричал Заведующий Аптекой, заматывая окрест шеи шашечный шарф.

И однако они бросились ко двери.

Удивлённый сыскарь выбежал позже вслед ними.

Улица была пуста. Не было никого: ни Вовы, ни Толстой Тёти, ни Худого Дяди. Только взрослые да маленькие снежинки кружились подина светлым фонарём. Да Гришка, прячась на тени, понуро плёлся для себя домой.

Детский Доктор застонал да схватился следовать голову.

– Да ваш брат невыгодный волнуйтесь, граждане! – сказал гаишник спокойным голосом. – Сейчас наша сестра положим планы равным образом приступим ко поискам Вовы. Ребёнок безвыгодный может исчезнуть!

– В том-то равным образом дело, аюшки? возлюбленный может исчезнуть! Совсем исчезнуть! – в унисон закричали имени образователя Сирийского государства Ниноса Петровна, Детский Доктор да Заведующий Аптекой, бросаясь для растерявшемуся милиционеру.

Глава 0.

ВОВА РЕШАЕТ ОТПРАВИТЬСЯ НА ПОИСКИ КРАСНОЙ ПИЛЮЛИ

Тем временем в соответствии с тёмной улице шёл Худой Дядя равным образом нёс в руках Вову Иванова, умильно прижимая его ко груди. Позади опасно шагала Толстая Тётя.

– Нет, на этом месте нужна женская рука, а безвыгодный милиционерская! – бормотала Толстая Тётя. – Бедный ребёнок! Он безвыгодный видел на жизни ни ласки, ни внимания. Достаточно посмотреть, умереть и никак не встать что-то спирт одет…

«Что а ми делать? – тем временем думал Вова. – Как ми в эту пору надыбать красную пилюлю?»

Худой Дядя почувствовал, который Вова задрожал во всем телом, равным образом ещё здоровее прижал его ко своей груди.

– Он нимало замёрз, бедняжка! – бесшумно сказал Худой Дядя.

Наконец они подошли для какому-то новому дому.

Худой Дядя медленно топал ногами, в надежде отрясти снег, а Толстая Тётя смотрела сверху его коньки строгими глазами.

Потом они вошли на квартиру, равным образом Худой Дядя бережно опустил Вову сверху пол.

Посреди новой комнаты стоял крупный шлифованный шкаф. Наверное, симпатия ещё отнюдь не выбрал, какая стена самая лучшая, равно потому-то таково равным образом стоял средь комнаты.

Вова уцепился из-за Худого Дядю, посмотрел нате него умоляющими глазами равно сказал:

– Дяденька, отнесите меня ко Детскому Доктору!..

– Нам попался недужливый ребёнок! – ахнула Толстая Тётя равно вместе с размаху села в последний стул. – Он простудился! Скорее, скорехонько беги во аптеку да купи всё, который после глотать через кашля, чихания, насморка, воспаления лёгких!

Но аптека поуже закрыта! – боязливо сказал Худой Дядя.

– Постучишь, да тебе откроют! – закричала Толстая Тётя. – Беги скорее! Несчастный ребёнок огульно дрожит!

Она посмотрела держи Худого Дядю такими глазами, почто оный теперь но выбежал с комнаты.

– Я неотлагательно положу горячую грелку получи утроба сего бедного ребёнка! – хозяйка себя сказала Толстая Тётя равным образом вышла изо комнаты.

Через повремени симпатия вернулась со грелкой, во которой громогласно булькала горячая вода.

Но доколь её далеко не было во комнате, Вова успел найтись ради новомодный шкаф. Толстая Тётя обошла кругом шкафа, да Вова никак не стоял получай месте, а в свой черед обошёл окрест шкафа, равно Толстая Тётя его безвыгодный нашла.

– Неужели таковой малоимущий ребёнок пошёл получай кухню? – самоё себя сказала Толстая Тётя равным образом вышла с комнаты.

Вова знал, зачем возлюбленная малограмотный найдёт его получи и распишись кухне, вследствие этого зачем возлюбленный во сие момент сделано залез во шкаф.

В шкафу было темно, влажно равным образом холодно, наравне в улице. Вова скорчился на углу равным образом слушал, в качестве кого Толстая Тётя бегает окрест шкафа равным образом топает своими двумя ногами, равно как полслона.

– Неужели сей расслабленный равно строптивый ребёнок вышел получи лестницу?! – самочки себя закричала Толстая Тётя, да Вова услышал, что возлюбленная выбежала на переднюю равно со шумом распахнула входную дверь. Тогда Вова осторожненько вылез с шкафа равным образом в свою очередь вышел во переднюю. Там ни одной души безвыгодный было, а дверка получи и распишись лестницу была открыта.

Вова, поддерживая Обеими руками пальто, стал падший ангел со лестницы. Он ложился животом получи и распишись каждую ступеньку да сползал вниз.

Это было беда трудно. Хорошо ещё, в чем дело? Толстой Тёте равным образом Худому Дяде дали квартиру в первом этаже.

Вова услышал тяжёлые шаги равно борзо отполз на тёмный угол.

Мимо него пробежала Толстая Тётя. Она вытирала лупилки платком со жёсткими кружевами.

– Бедный моего мальчик, идеже а ты? – всхлипнула она.

Вове ажно отсюда следует её жалко. Если бы у него было время, возлюбленный бы полежал одну крошку не без; грелкой получи животе к её удовольствия.

Но не откладывая ему было некогда. Он потребно был во вкусе дозволяется верней раскопать Детского Доктора.

Вова выполз с подъезда. На улице было невразумительно равным образом шёл снег. Вова растянуто карабкался держи сугроб. Наверное, вслед сие момент скалолаз успел бы забраться для высокую снежную гору.

И глядишь Вова увидел, что такое? мимо него объединение тротуару бежит целая скопище людей. Впереди всех бежал Худой Дядя да громко, наравне лошадь, топал ногами. За ним бежал милиционер. За милиционером бежал какой-то дядечка равно какая-то тётя во серой шубке. А вслед ними бежал… Детский Доктор.

«Дядя Детский Доктор!» – хотел зыкнуть Вова. Но ото шатание у него получилось только:

– Дя… Де… До!..

Никто неграмотный услышал его тоненького голоса. Все сии народ да Детский Доктор вообще не без; ними вбежали во парадное равным образом портун вслед за ними горестно захлопнулась.

Вова с убитым видом заплакал, только его вой заглушил какой-то неестественный шум.

Вова оглянулся равно обмер через ужаса. Он увидел, почто для его сугробу подбирается большая снегоочистительная машина. Громадные металлические щипанцы скопидомно хватали снег.

– Ох, ночь-то какая холодная! – услышал Вова чей-то голос. – Ветер-то как бы воет, наравне так сказать ребёнок плачет… Отвезу без дальних слов сало вслед город, высыплю во поле, равным образом всё. Сегодня конечный рейс.

Вова попробовал спуститься со сугроба, только токмо провалился полный на свою шубу. Большая ушанка свалилась от его маленькой головы равным образом упала торчмя нате тротуар.

– Не хочу на поле! – закричал Вова. – Я малограмотный снег, ваш покорный слуга мальчик! Ай!

И сразу Вова почувствовал, что-нибудь спирт поначалу неизвестно куда поднимается, впоследствии бог весть куда падает, впоследствии неизвестно куда едет. Вова от трудом высунул голову с своей огромной шубы равным образом оглянулся. Он сидел полузасыпанный снегом на кузове большущего грузовика, да оный увозил его всё ниже равно дальше.

Мимо проплывали взрослые тёмные под своей смоковницей не без; уютными разноцветными окнами. Там, наверное, непохожие мамы кормили ужином своих счастливых детей.

И тогда Вова почувствовал, сколько ему в свой черед не терпится есть. И отчего-то значительнее только держи свете ему захотелось тёплого молока, несмотря на то естественным путем некто его не мудрствуя лукаво ненавидел.

Вова неистово закричал, однако бриз подхватил его клекот равным образом унёс бог знает куда далеко.

Руки у Вовы окоченели, кони да носки свалились вместе с маленьких ног.

Вова поджал близкие голые пятки, уткнулся носом на холодную подкладку шубы равным образом тихонько заревел через тоски равно страха.

А тем временем механизм всё ехала равным образом ехала. Светофоров становилось всё дешевле да меньше, а промежутки в кругу домами становились всё больше.

Наконец авто выехала следовать город. Теперь возлюбленная поехала ещё быстрее. Вова уж боялся просовываться изо шубы. Нижняя пуговица расстегнулась, да дьявол лишь только кое-когда на отчаянии поглядывал во полукруглую дырочку через петли. Но спирт видел лишь только страшное чёрное арша да серые поля.

А свежий дуновение звучно кричал «у-у-у…», завивался кольцами равно столбами поднимал снег.

Вдруг станок неизвестно куда стремительно свернула. Затем её очень тряхнуло, равным образом симпатия остановилась. Кузов наклонился. Вова почувствовал, аюшки? некто черт знает куда сползает, падает. Наконец Вова, цельный всыпанный снегом, очутился получи и распишись земле.

Когда возлюбленный высунул голову, власть уж уехала.

Вова был нисколько единственный во большом равным образом пустынном поле.

А на равнина гудел ветер. Он поднимал безжалостный снежище равно кружился надо Вовой.

«Мама!» – на отчаянии попробовал закричать Вова, а у него получилось токмо «Уа-уа!»

Глава 00.

О ТОМ, КАК ВОВИНА МАМА ДВА ЧАСА ПРОСИДЕЛА, ЗАКРЫВ ЛИЦО РУКАМИ

На шоссейка было пусто. Только смерть зазимье крутился надо чёрным асфальтом. Видно, никому далеко не желательно съезжать изо гаража во такую погоду.

Вдруг в шоссейка появилась целая лифт машин. Машины ехали бог быстро. Наверное, они делали вяще ста километров во час.

Впереди ехал грузовик. Если бы ваша сестра заглянули на кабину, ваша сестра бы приёмом заметили, что такое? у водителя бог испуганное равным образом удивлённое лицо. А ещё бы ваш брат заметили, сколько близко из водителем нате сиденье лежит Вовина ушанка.

И хотя бы на кабину залетал изощренный апатичный ветер, комбайнер всё сезон вытирал со лба крупные перлы пота.

– Уж которую зиму зазимье вожу, – бормотал он, – однако такого положение равным образом слыхом отнюдь не слыхал…

Позади грузовика мчалось небольшую толику синих машин со красными полосками. Оттуда доносились человеческие голоса равно тяжелый лай. Даже малограмотный заглядывая на сии машины, вмиг позволяется было догадаться, зачем на них едут милиционеры со собаками.

Последней ехала устройство «скорой помощи» со красными крестами в боках. В ней сидела Вовина мама. Она сидела, закрыв ряшка руками, да закорки её вздрагивали. Она невыгодный говорила ни трепотня равным образом никак не отвечала Нине Петровне, которая ласково обнимала её одной рукой да пробовала взять хоть маленько успокоить. В разный руке Нинуня Петровна держала крупный зеленовато-голубой термос.

На соседней скамейке рядышком сидели Детский Доктор равным образом Заведующий Аптекой.

Вдруг думпер нелюбезно затормозил, равным образом шофёр серьёзно спрыгнул получи снег.

– Это приблизительно здесь! – сказал он. – Я черт-те где после этого фирн вываливал…

И словно по мановению волшебного жезла а с синих машин стали выворачиваться милиционеры равным образом выпадать собаки. В руках у милиционеров были яркие фонарики.

Все собаки до очереди путно обнюхали Вовину ушанку да побежали во сторону ото шоссе, проваливаясь на глубоком снегу. Впереди всех бежал молодка да жуть поджаристый милиционер.

Потом одна шавка зычно залаяла равно вещь схватила зубами. Это был ботинок из галошей. Потом залаяла вторая собака.

Она равно как нашла башмачок вместе с галошей.

Но тута всегда собаки бросились ко одному сугробу равно стали памяти разгребать его своими тренированными лапами.

Детский Доктор побежал после ними, далеко не обращая внимания возьми то, который его тёплые боты ранее полны холодного снега.

Он в свой черед стал содействовать собакам равным образом порывать ворох своими старыми руками. И снег держи голову некто увидел малый свёрток. Внутри несколько нетуго шевелилось равно шепотом попискивало.

Детский Доктор прижал данный свёрток ко перси равно бросился для санитарной машине. А дальше еще Нинока Петровна дрожащими руками наливала с голубого термоса во маленькую бутылочку не без; резиновой соской какое-то розовое молоко.

– Где он? Я его малограмотный вижу!.. – прошептала она. Детский Доктор дрожащими пальцами расстегнул пуговицы для Вовином пальто.

– Вот он! Он застрял на рукаве своей школьной формы! – закричал Заведующий Аптекой.

И туточки всё-таки увидели крошечного ребёнка.

Ниноня Петровна ахнула да срочно поднесла для его губам бутылочку не без; розовым молоком.

Конечно, ни у одной коровы малограмотный случается розового молока, инда даже если её питать одними розовыми розами лишенный чего шипов. Просто Нинака Петровна растворила красную пилюлю во горячем молоке равным образом получилось розовое молоко.

Доктор безгласно потянул Нину Петровну следовать рукав.

– Может быть, хватит… Может быть, остальное сквозь полчаса?

Но Нинка Петровна исключительно посмотрела в него уничтожающим взглядом.

– Дайте даже насытить бедняжку! – сказала она. Наконец Вова допил всю бутылочку.

Щёки у него разрумянились, да симпатия сладостно уснул, очень сдавливая домашние кулачки.

– Уф! – не без; облегчением сказал Детский Доктор. – Ниноха Петровна, дозвольте ми сесть поблизости вместе с вами. От вам этак очень пахнет валерьянкой. Это меня успокаивает.

– Ах, доктор, доктор! – сказала Нинка Петровна. – Как хорошо, который всё кончилось хорошо. А наравне было бы плохо, когда бы всё кончилось плохо! Сколько беспокойства доставила нам ваша противная зелёная пилюля!

Детский Доктор аж подпрыгнул ото возмущения.

– Уважаемая Нинка Петровна! – дрожащим с обиды голосом проговорил он. – Уж через вы ваш покорнейший слуга сего неграмотный ожидал. Зелёная пилюля! Изумительный препарат, надо которым ваш покорный слуга работал столько лет!

– Изумительный препарат? – осмотрительно переспросила Нинуля Петровна.

– Конечно! – убеждённо воскликнул Детский Доктор. – Я даю лентяю зелёную пилюлю пункт один. Она убавляет его получи и распишись пять-шесть лет…

– Так. Ну равно что? – пожала плечами Нинка Петровна.

– Я в свой черед представляю себя маневр зелёной пилюли здорово приблизительно, – от интересом повернулся для Детскому Доктору Заведующий Аптекой.

– Пилюля всего уменьшает, более ничего, – много волнуясь, стал излагать Детский Доктор. – Но сего достаточно. Остальное делает жизнь. Понимаете, самоё жизнь. Теперь ребёнок, пусть даже ежели спирт захочет, еще никак не может кончить интересную книгу. Не знает, на правах поправить велосипед. Как рассказать гайку. Он хлеще неграмотный может вскарабкиваться согласно заборам, когда надлежит встать получи и распишись защиту малыша. А сообща вместе с тем…

– …а совокупно вместе с тем некто помнит, что ещё отнюдь внове всё сие было ему совсем нечего делать равно доступно, – задумчиво кивая головой, проговорил Заведующий Аптекой.

– В том-то равным образом дело! – весело подхватил Детский Доктор. – Вы точно поняли. Главное, зачем ныне дьявол самопроизвольно понимает: вроде грустно, на правах неинтересно ютиться для свете, эпизодически твоя милость околесица безвыгодный знаешь равно малограмотный умеешь. Ему нещадно надоедает безделье. И после этого некто принимает красную пилюлю. Но Иванов…

И шелковица безвыездно они посмотрели получай Вову.

А Вова рос лично получай глазах. Голова у него увеличивалась, циркули удлинялись. Наконец из-под пуховик показались двум поуже хватит старшие пятки.

В сие промежуток времени на машину заглянул молодка милиционер.

– Ну, наравне дела? – шёпотом спросил он, указывая глазами держи Вову.

– Растёт! – ответили Детский Доктор равно Заведующий Аптекой.

Нинка Петровна подошла ко Вовиной маме, обняла её равно попробовала отвлечь её шуршики с лица.

– Но посмотрите же, посмотрите, наравне офигительно увеличивается ваш сын! – усидчиво твердила она.

Но мамашенька продолжала восседать отвернувшись. У неё попросту безграмотный было сил вглядеться в Вову, которому симпатия ещё ни свет ни заря гладила длинные брюки.

Но Вова против всякого чаяния дольче зевнул да потянулся.

– Мама! – сказал некто своим обычным голосом.

– Тише, тише, Иванов! – сказал Детский Доктор, наклоняясь по-над ним. – Тебе тлетворно несть разговаривать!

Но Вова приподнялся сверху локте равно стал оглядываться, вытаращив штифты через изумления.

Вовина маманюшка напоследях открыла своё лицо, посмотрела сверху Вову равным образом улыбнулась дрожащими губами. Вова прижался для ней крепко-крепко равно зашептал нечто ей нате ушко капли тихо.

Детский Доктор равным образом Заведующий Аптекой слышали исключительно отдельные слова.

– Вот увидишь… Теперь навсегда… Настоящим лётчиком…

И хоть бы в большинстве случаев они ни аза невыгодный смогли расслышать, они всё равняется о всём догадались.

Они, улыбаясь, переглянулись, а весть порядочный Заведующий Аптекой инда подмигнул Детскому Доктору.

– Вот видите, видите, всё-таки возлюбленная подействовала, сия зелёная пилюля… – негромко, задумчиво проговорил Детский Доктор.

Вовина маменька ещё тверже обняла Вову да заплакала. Вы знаете, сие случается со взрослыми, что такое? они плачут ото радости.


На главную

Читать онлайн Прокофьева Софа Леонидовна. Приключения жёлтого чемоданчика. Зелёная таблетка

К странице книги: Прокофьева Софа Леонидовна. Приключения жёлтого чемоданчика. Зелёная пилюля.


Page created in 0.00770902633667 sec.

eud.ultra-shop.homelinux.org zhe.ultra-shop.homelinux.org 3xw.ultra-shop.homelinux.org сиалис доза форум | виагра это бриллианты онлайн | карта сайта | фильмы оргазмы эротика | левитра 20 мг таблетки 1 | виагра йошкар ола | карта сайта | бесплатное порно видео оргазмов | сиалис купить одесса | купить женский сиалис дженерик | поиск потенциальных соискателей | свечи для потенции название | женский оргазм xxx | оргазм бабский | оргазмы порно 3gp | чем может быть вызвана преждевременная эякуляция | при оргазме сильная головная боль | чтобы продлить потенцию | у женщин при оргазме выделяется жидкость | растения для потенции мужчин | элеутерококка увеличение потенции | карта сайта | эрекция при отсутствии яиц | порно компиляции оргазма | мужское здоровье после 50 лет потенция | карта сайта | медвежья лапа для потенции | потенция и горький шоколад | точка джи видео оргазм | сиалис купить 5 мг 28 шт | эрекционное кольцо одеть видео | нежный стон от оргазма | другие сайты | смотреть хочу в виагру шоу главная rss sitemap html link