A- A A+



На главную

К странице книги: Прокофьева Соня Леонидовна. Приключения жёлтого чемоданчика. Зелёная пилюля.



Софьюшка Леонидовна Прокофьева

Приключения жёлтого чемоданчика

Глава 0.

ДЕТСКИЙ ДОКТОР

Детского Доктора разбудило яркое солнопек равно ребячий смех.

Детский Доктор был в силах целыми в скором времени прислушиваться текущий смех. Это были на него самые приятные звуки сверху свете.

Ребята играли закачаешься дворе равно смеялись.

Время с времени исподнизу поднималась серебряная мофет воды. Можно было подумать, почто промеж двора лежит крупный кит. Детский Доктор, конечно, понимал, в чем дело? сего малограмотный может быть. Он знал, который сие подметальщик дядько пространный поливает клумбу.

Детский Доктор чувствовал себя утомлённым.

Последнее эпоха у него было адски бездна работы. По ночам возлюбленный писал книгу. Книга называлась: «Роль справедливой драки на нормальном развитии мальчишки».

Днём симпатия работал во детской поликлинике, а позднее работы собирал копия пользу кого своей книги. Он ходил в области дворам да скверам, входил во тёмные подъезды равно аж заглядывал подо лестницы.

«Как хорошо, сколько днесь ми никак не необходимо переться на поликлинику! – подумал Детский Доктор. – Я смогу сегодняшний день отгулять и, может быть, даже если закончу седьмую главу моей книги. У меня ныне всего лишь двум вызова. Правда, безраздельно быль аспидски тяжёлый: буква грустная девча Тома…»

В сие сезон раздался громоподобный звонок.

Детский Доктор пошёл на переднюю равным образом открыл дверь.

За дверью стояла мама.

Конечно, сие была безвыгодный матерь Детского Доктора. Это была мамулечка какого-нибудь мальчика иначе девочки. Но то, аюшки? сие была мама, было несомненно. Это было махом как ваш покорный слуга погляжу по части её большим несчастным глазам.

Детский Доктор тихонько вздохнул равно пригласил эту чью-то маму на кабинет.

Правда, сие была адски хорошая мама. Детский Доктор сие моментально определил.

Такая маманюшка безусловно умела оказываться строгой.

Но со иной стороны, такая мамашенька несомненно разрешала своему ребёнку лазать в области деревьям равно гоняться босичком в соответствии с лужам.

«Интересно, что симпатия относится ко дракам? – подумал Детский Доктор. – Её воззрение было бы имеет принципиальное значение с целью моей книги „Роль справедливой драки на нормальном развитии мальчишки“…

– Вы понимаете, Доктор… – волнуясь, основные положения мама. Её бельма были вовсе тёмными равно несчастными. А ведь, наверное, её лупилки умели сильно сиять. – Видите ли… Мне вам бог рекомендовали… У меня карапет Петя… Ему девять лет. Он адски болен. Он… вас понимаете… он… трус…

Прозрачные слёзы одна вслед за другой породы закапали у мамы с глаз. Можно было подумать, что-нибудь повдоль щёк у неё висят двум ниточки блестящих бус. Видно было, почто ей ужас тяжело.

Детский Доктор смутился равно стал вглядываться во сторону.

– Вот преждевременно утром… – продолжала мама. – Понимаете, как бы проснётся… или, например, как бы придёт с школы… а вечером…

– Так, так, – сказал Детский Доктор. – Минуточку, минуточку. Вы отпустило отвечайте получай мои вопросы… В школу ходит один?

– Провожаю равно встречаю.

– А на кино?

– Уже один от половиной лета невыгодный был.

– Собак боится?

– Даже кошек… – вполголоса сказала матерь равным образом всхлипнула.

– Понятно, понятно! – сказал Детский Доктор. – Ну ничего. Современная медицина… Приходите ко ми завтрашний день во поликлинику. Я вы запишу получи и распишись двунадесять часов. Вам сподручно во сие время?

– В поликлинику? – растерялась мама. – Вы знаете – возлюбленный никак не пойдёт. Ну ни из-за в чем дело? в свете. Не могу но моя персона водить его силой? Как ваша сестра считаете?.. Я думала… ваш брат ко нам в дом… Мы в этом месте рядом живём. На сто втором автобусе…

– Ну хорошо, хорошо… – со вздохом сказал Детский Доктор да не без; тоской посмотрел получай особенный эпистолярный стол. – Мне всё равняется без дальних разговоров потребно скакать возьми Лермонтовский буклет ко этой грустной девочке Томе…

И Детский Доктор стал суммировать лекарства на кровный малый чемоданчик. Чемоданчик был среднего возраста, невыгодный последний да безвыгодный старый, жёлтого цвета, не без; блестящими замками.

– Минуточку, минуточку, с тем неграмотный забыть… Это пигмент смеха ради грустной девочки Томы. Очень сильнодействующее средство… Уж буде возлюбленный никак не поможет… Так… Бутылка антиболтина. Так, так. Перед употреблением взбалтывать… Это на одного болтуна… А для того вашего Пети…

– Простите, Доктор… – снова засмущалась мама. – Вы да что-то около архи любезны… Но… Петя невыгодный принимает никаких лекарств. Боится. Он ажно безвыгодный пьёт газировку, благодаря чего что-то симпатия шипит. А отвар ваш покорнейший слуга ему наливаю на мелкую тарелку. Он боится питаться с глубокой тарелки.

– Естественно, естественно… – задумчиво пробормотал Детский Доктор.

– Вы находите сие естественным? – От удивления мамины зенки стали во фошка раза больше.

– Это понятно для того данного заболевания, – ответил Детский Доктор, насыпая несколько во хэбэшный кулёк. – Таким детьми ваш покорнейший слуга даю лекарство на виде конфет. Вы видите, самая обыкновенная ириска на розовой бумажке. Самые трусливые детишки отважно кладут её во грызло и…

Детский Доктор равным образом мамулечка вышли возьми улицу.

На улице было просто-напросто замечательно!

Солнце было горячее. Ветерок прохладный. Дети смеялись. Взрослые улыбались. Куда-то амором ехали машины.

Детский Доктор да матерь подошли для автобусной остановке.

За жёлтым забором уходила на бог высокая телевизионная вышка. Она была весть красивая равно бог высокая. Наверное, во всех отношениях мальчишкам на этом районе возлюбленная снилась каждую ночь.

А бери самом её верху горел броский огонёк. Он был таковский яркий, что-то вернее было целостный период вскидывать глаза на кого получай солнце, нежели одну одну секунду нате текущий огонёк.

Вдруг сей огонёк погас. И если на то пошло из чего явствует видно, что такое? со временем для самом верху копошится какой-то чёрный муравей. Потом нынешний чёрный мурашка пополз вниз.

Он становился всё чище да больше, равно одновременно оказалось, сколько сие вконец никак не муравей, а действующий на синем комбинезоне.

Потом на жёлтом заборе открылась какая-то дверца, равным образом рабочий, нагнувшись, прошёл путем эту дверцу. В руке у него был жёлтый чемоданчик.

Рабочий был ужас молодожен равным образом бог загорелый.

У него были ярко-голубые глаза.

«Может быть, они такие голубые, поелику который спирт работает эдак на на седьмом месте небо на небе?.. – подумал Детский Доктор. – Нет, конечно, ваш покорнейший слуга рассуждаю усердствовать наивно…»

– Вы уже извините меня, старика! – сказал Детский Доктор молодому рабочему. – Но автор этих строк хочу вас сказать, сколько ваш брат бог предприимчивый человек!

– Ну сколько вы! – смутился молодожен действующий да стал ещё моложе, да стал положительно похож возьми мальчишку. – Ну какая после этого смелость!

– Работать бери экой высоте! Разрешите пожать вашу руку! – разволновался Доктор и, поставив особый жёлтый чемоданчик для землю, протянул руку молодому рабочему. Молодой действующий как и поставил кровный чемоданчик получи и распишись землю равным образом пожал руку Детскому Доктору.

– Вы, конечно, во детстве любили драться? Я малограмотный ошибся?

Молодой оперативный покраснел равно на смущении покосился возьми людей, стоявших на очереди.

– Да, бывало… Ну что-нибудь хватиться чего такие глупости…

– Это вовсе далеко не глупости! – воскликнул Детский Доктор. – С точки зрения науки… Но безотлагательно балакать об этом никак не время. Главное – сие ваша удивительная смелость. Смелость – это…

– Наш автобус, – бесшумно сказала мама.

Но симпатия сказала сие таким голосом, что-нибудь Детский Доктор приёмом для неё посмотрел. Он увидел, почто её личико побелело да следственно каким-то каменным. Можно было подумать, что такое? сие безвыгодный мама, а изваяние мамы. А глаза, которые умели сиять, стали решительно мрачными.

Детский Доктор смущенно втянул голову во плечи, подхватил жёлтый чемоданчик равным образом полез во автобус.

«Ах моя персона слабый градусник! – думал он, стараясь никак не всматриваться держи маму. – Какая неделикатность бросать на её присутствии в отношении смелости. Я доктор да эдак нечутко ткнул пальцем во рану. Да ещё такая хорошая мама… Ах автор этих строк дырявая грелка, ахти я…»

Глава 0.

ТРУСЛИВЫЙ МАЛЬЧИШКА

Мама открыла янус равно от тёмную переднюю провела Детского Доктора во живо освещенную комнату.

Комнату лгун солнце.

Но по образу лже- сего было мало. Под потолком горела большая люстра. На тумбочке стояла зажжённая настольная лампа. А получи и распишись столе лежал зажжённый гальванический фонарик.

– Петенька мой! – понизив голос да ласково сказала мама. – Это автор пришла! Где ты?

Под кроватью один человек зашевелился. Можно было подумать, что-то вслед за тем лежит большая змея.

– Петенька! – паки вполголоса равным образом ласково сказала мама. – Я здесь. Я далеко не дам тебя никому во обиду. Вылезай, пожалуйста!

Из-под кровати показалась башка мальчишки.

Детский Доктор посмотрел держи Петьку равным образом улыбнулся.

Он претерпевать никак не был способным пользовать мальчишек равно девчонок, которые ему далеко не нравились. А Петька ему разом понравился.

То есть, конечно, невыгодный всё Петька, а только лишь Петькина голова. Весь Петька был ещё по-под кроватью.

Но у Петьки был безупречный подбородок, симпатичные уши, торчавшие во различные стороны, а получай носу были цифра замечательные веснушки.

– Вылезай, вылезай, – сказал Детский Доктор, радуясь, что такое? Петька ему понравился. – Под кроватью темно, вылезай получи солнышко.

Петька получи животе с величайшими предосторожностями вылез из-под кровати. Теперь дьявол был похож далеко не получи змею, а держи большую ящерицу безо хвоста.

– Ну вставай, вставай, в чем дело? для полу лежать-то! – сказал Детский Доктор. – По полу, знаешь, по временам мыши ходят.

– Встань, Петенька, безвыгодный бойся! – тихомолком равно стиснув зубы сказала мама.

Петька встал. Теперь симпатия был похож неграмотный получай ящерицу, а без труда сверху хорошего мальчишку.

Детский Доктор обошёл кругом Петьки, смотря держи него своими опытными глазами.

– А ну-ка, согни руку, автор посмотрю, какие у тебя мускулы!

Петька посмотрел получи маму жалкими глазами равно согнул на локте дрожащую руку.

– Совсем невыгодный приближенно плохо! Совсем неграмотный таково плохо! – довольным голосом сказал Детский Доктор. – А ну-ка, в настоящий момент подпрыгни!

Но на смену того дабы подпрыгнуть, Петька обеими руками вцепился на спинку стула. Петька эдак на него вцепился, сколько его щупальцы побелели, в качестве кого отмороженные.

– Ну подпрыгни, сыночек! – вполголоса сказала мама. – Ну пожалуйста. Это требуется на лечения…

Петька не без; упрёком посмотрел получи маму да подпрыгнул.

По правде говоря, в некоторых случаях спирт подпрыгнул, в обществе его подошвами равно полом от трудом дозволено было просунуть мизинец маленького ребёнка.

– Отлично, отлично! – сказал Детский Доктор равным образом сел после стол. – Случай, конечно, запущенный, да никак не тяжёлый. Сто грамм конфет «Настоящей храбрости» – равным образом дьявол довольно здоров. Вот увидите: некто без дальних разговоров съест одну конфетку да пойдёт греховодничать умереть и далеко не встать двор.

И тогда иллюминаторы мамы, которые умели сиять, наконец-то засияли.

«Да, да, аз многогрешный невыгодный ошибся, – подумал Детский Доктор, – они могут сиять, её глаза…»

– Неужели сие правда? – сказала маманюшка равно засмеялась ото счастья. – Ну тем временем автор пойду в работу, а в таком случае ваш покорный слуга сейчас отнюдь опаздываю. Мне да в такой мере придётся лежать всю дорогу. Я всего попрошу соседку, с целью возлюбленная посидела со Петенькой, равным образом пойду.

– Никаких соседок! Никаких соседок! – требовательно сказал Детский Доктор. – Я ультимативно наперерез кому/чему соседок. Это может всего-навсего повредить. Я сам по себе прослежу, с намерением ваш родом в качестве кого нужно разжевал конфету «Настоящей храбрости» равным образом проглотил её. И всё склифосовский во порядке.

– Мамочка! – прошептал Петька.

– Не бойся, сыночек, желательно внимать доктора.

– Не уходи! – всхлипнул Петька.

– Но твоя милость но слышал, что такое? сказал Доктор. Всё хорошенького понемножку хорошо!

И из этими словами сия хорошая мамуся прочно поцеловала сына, прочно пожала руку Детскому Доктору да ушла.

Она ушла бог счастливая, равным образом штифты её сияли.

А Детский Доктор взял жёлтый чемоданчик равным образом поставил его сверху стол.

Потом возлюбленный потянул замки большими пальцами на непохожие стороны. Замки звучно щёлкнули, равным образом лицо открылся.

И беспричинно Детский Доктор оглушительно вскрикнул равным образом уставился на откровенный чемоданчик вместе с таким видом, наравне предлогом некто уставился во открытую хлебало крокодила.

Потом симпатия схватился руками ради растительность равно измерение из открытым ртом. Потом симпатия закрыл рот, опустил руки, схватил чемоданчик равным образом вывалил всё его содержание получи и распишись стол.

На кормежка бедственно упала крупитчатая серая труд равным образом визгливый щиток не без; тёмным стеклом посредине. На книге большими буквами было написано «Верхолаз-электросварщик».

– Чемодан… – прошептал Детский Доктор белыми дрожащими губами. – Это малограмотный мои чемодан…

Петька как немазаное колесо заревел ото страха.

Детский Доктор посмотрел сверху Петьку отсутствующими глазами.

– Это серость того храброго молодого человека, – простонал он. – Ну конечно, мы неграмотный взял частный чемодан, а взял никак не близкий чемодан. То поглощать ваш покорный слуга хочу сказать, сколько некто взял выше- чемодан, а отнюдь не взял кровный чемодан. А во моём чемодане лежат конфеты «Настоящей храбрости»… О-о-о…

Детский Доктор снова-здорово застонал таким ужасным голосом, во вкусе так сказать у него заболели одновременно всегда зубы.

– Эти конфеты может вкушать всего-навсего трус. А нынешний неустрашимый юный индивидуальность равно этак чрезмерно храбрый. Если возлюбленный съест так например одну конфету, симпатия достанет очень жирно храбрым, да тогда… Нет, нет, его приходится скорехонько найти! Вот тута получай книжке написано: Валюша Ведёркин. Я потребно бежать! – закричал Детский Доктор, поворачиваясь ко Петьке. – А твоя милость посмотри тогда маму!

Но Петька всей тяжестью повис нате рукаве Детского Доктора. Слёзы заливали всё его ряшка и, равно как серьги, болтались получи оттопыренных ушах. Рукав затрещал. Ещё немного, равным образом Детский Доктор отправился бы бери поиски Валюся Ведёркина на пиджаке не без; одним рукавом.

– Я сам в области себе безграмотный останусь! Я боюсь! – рыдал Петька.

– Тогда пойдём со мной!

– И не без; вами никак не пойду! Я боюсь!

– А ась? твоя милость пуще боишься: доходить до нас после этого другими словами топать со мной?

– Одинаково!

– Выбирай!

– Боюсь выбирать!

– Ну, решай, скорее!

– Боюсь решать!

– Ну, скорее!

– Боюсь скорее!

– Ну хочешь, аз многогрешный отведу тебя ко соседке? Как её зовут?

– Тётя Катя.

– Где возлюбленная живёт?

– Не знаю.

– Ну, на кой квартире?

– Не знаю.

– Ну, пойдём её поищем!

– Боюсь искать!..

– Так наша сестра от тобой вплоть до вечера проговорим! – закричал Доктор, бросаясь ко двери. – А моя особа свыше безвыгодный могу ждать!..

Глава 0.

ВАЛЕНТИН ВЕДЁРКИН И ЕГО БАБУШКА

Валюха Ведёркин стоял промеж комнаты равным образом смотрел получи потолок. Он был поуже неграмотный на синем комбинезоне, а на красивом костюме.

Рядом от ним стояла его старушонка Анночка Петровна да в свою очередь смотрела в потолок.

Две испарения голубых мигалки смотрели получи и распишись потолок.

На потолке было жёлтое пятно. Оно было нисколько ни ко чему в этом белом потолке на этой новой комнате.

– Течёт, – вздохнула Аннуша Петровна. – Ночью дождик был, да вдругорядь протекло.

Аннюня Петровна была шкалик старушка не без; тихим, добрым лицом. У неё были добрые глаза, человечный рыло равным образом добрые брови. Даже шнобель да щёки у неё были добрые.

– Ты бы со управдомом поговорила, бабушка! – от досадой сказал Валюся Ведёркин.

Аннуся Петровна подняла держи него кроткие голубые глаза.

– Я бы вместе с ним поговорила, ей-ей чисто возлюбленный со мной балакать малограмотный хочет, – не без; огорчением сказала она. – Вон он, нате лавочке сидит…

– Давай аз многогрешный вместе с ним поговорю!

– Что ты, почто ты, Валечка! Ты личность горячий! – испугалась Аннуша Петровна. – И баритон у тебя такой, через силу громкий. Ещё соседа нашего побеспокоишь. Я видишь чаепитие пью, в такой мере лактин во чашке малограмотный размешиваю. Боюсь, ложечкой звякну – потревожу его. Может, дьявол теперь отдыхает. Может, ему днесь лететь… Ты иди, иди, милый, а в таком случае на картина опоздаешь…

Анночка Петровна проводила внука во переднюю да закрыла из-за ним дверь.

«Надо же, который отчаянный! – подумала она, для цыпочках возвращаясь во комнату. – Даже управдома невыгодный боится».

Аннушка Петровна села нате стульчик равным образом стала впериться сверху жёлтое пятно.

Она смотрела получай него равным образом смотрела, как бы как сие пятнышко могло приобщить ей силы в целях разговора вместе с управдомом.

Наконец симпатия подошла ко окну.

Управдом сидел возьми скамейке, смотрел получи клумбу да в отношении чём-то думал. У него было вино рожа равным образом красная шея. Посреди красного лица торчал далеко не беда живописный нос, точно такой нате большую грушу.

Аннушка Петровна до второго пришествия откашливалась равно инда самочки себя улыбалась с смущения, а после безгласно крикнула:

– Пожалуйста, будьте этак любезны… Я вы беда прошу…

Домоуправ поднял голову да нечто зарычал. Аннуша Петровна скорее ушла вместе с балкона, пусть бы антресоль был получи и распишись пятом этаже.

«Ну почто ж, недостаток – сие всего только пятно… Не упадёт а оно ми бери голову, – подумала она. – Правда, смотри осенью, в некоторых случаях пойдут дожди…»

Аннюня Петровна вздохнула равным образом принялась из-за уборку. Она повесила на горка алкоголик комбинезон. Потом возлюбленная открыла жёлтый чемоданчик. Она спокон века во нём как и наводила порядок.

«Конфеты! – умилилась она, заглянув на короткий писчебумажный кулёк. – Ну решительно ещё дитя, вовсе дитя! Не может минус сладенького. А конфеты какие-то интересные. Никогда таких равным образом отнюдь не видала… Надо попробовать…»

И туточки каста милая, добрая старушка развернула конфетку равным образом сунула её на рот. Конфета была приятная, капелька мятная, капельку сладкая, а каплю какая-то безвыгодный поймёшь какая. После неё нет слов рту отсюда следует хладнокровно да инда весело.

«Очень хорошие конфеты! – решила милостивая Петровна да съела ещё одну. – Даже самое лучшее „Мишки“. И недорогие, наверное. Только вишь потребно ми короче из управдомом ещё крата поговорить, равно посерьёзнее…»

Вторая ирис ей показалась вкуснее, нежели первая, равным образом симпатия съела ещё одну конфету.

– И правда, какое безобразие, – хозяйка себя сказала Анночка Петровна. – На скамейке находиться у него спокон века времени хватает, а вона по отношению жильцах поразмыслить – нате сие времени у него нет. Ну, мы накануне сего управдома ещё доберусь!

В коридоре послышались шаги.

Аннуша Петровна подскочила ко двери, распахнула её да втащила во комнату высокого лётчика.

У лётчика было адски смелое лицо. У него были смелые глаза, высокий, неустрашимый тип равно твёрдые, смелые губы.

Наверное, симпатия ни разу на жизни ничто безвыгодный пугался. Но без дальних слов симпатия смотрел нате Анну Петровну не без; изумлением равно инда некоторым страхом.

– А ну голубчик, в тот же миг но садись вдрызг чай! – закричала благодать Петровна равно стукнула кулаком до столу. (Старенький пища в страхе покачнулся. За всю его долгую бытье на этой семье сообразно нему ни одна собака далеко не стучал кулаком.) – Как сие беспричинно получилось, который наш брат живём во одной квартире, а моя персона тебя, голубчик, ещё ни разу безвыгодный напоила чаем?

– Спасибо, Аня Петровна, – озадаченно сказал лётчик. – Я только лишь что…

– Тогда уж на что конфеты сии возьми, бедствие моё! – продолжала реветь милостивая Петровна. – Знаю моя персона вас!.. Небось на воздухе захочется сладенького! Вот да скушаешь!..

И из этими словами Аннуся Петровна высыпала цельный кулёк конфет на кармашек лётчику.

– Ну, а вроде твоя грустная дочка Тома? Ещё ни разу невыгодный улыбнулась? Надо короче ей в свой черед выкупить конфет!

Смелое мурло лётчика потемнело. Наверное, рано или поздно его самолёт шёл на сплошных грозовых тучах, у него было такое лицо.

– Спасибо вам, Анюра Петровна, так тогда конфетами безвыгодный поможешь, – втихую сказал лётчик, равным образом его смелые цедильня дрогнули. – Тома перестала оскаляться со тех пор, вроде заболела её мама. Вы знаете, её мамусечка двум недели была нелегко больна. Сейчас симпатия здорова. Но Тома от тех пор не заманить кого куда и калачом безвыгодный может улыбнуться. Она разучилась. Я обратился ко самому лучшему Детскому Доктору на нашем районе… Может быть, симпатия заставит её улыбнуться…

– Ничего, неграмотный отчаивайся, голубчик! – закричала Аннуся Петровна. – В её-то возрасте!.. Это вона когда во моём возрасте разучиться улыбаться! Ну, выпей-ка чаю! Я его не долго думая подогрею.

И симпатия где-то что есть мочи толкнула лётчика получи диван, почто всегда пружины квакнули, во вкусе лягушки.

– К сожалению, ваш покорнейший слуга принуждён идти, – сказал лётчик, поднимаясь да потирая зашибленный локоть. – У меня ныне полёт, а пишущий эти строки ещё давно полёта хотел залететь ко своему старому приятелю. Он работает на цирке укротителем. Там у них, знаете, различные дрессированные медведи, собачки, клоуны. Может быть, они рассмешат мою грустную девочку… И мерси вас ради конфеты…

Едва всего только следовать смелым лётчиком закрылась дверь, Аня Петровна стремительно бросилась для окну.

Управдом как прежде сидел вот дворе получи и распишись скамейке, по старинке смотрел бери клумбу да как и прежде по отношению чём-то думал.

– Эй, голубчик! – что-то около гулко крикнула Аннушка Петровна, почто воробьи от писком посыпались закачаешься двор. – Что следовать безобразие? А ну-кась не долго думая а полезай получи крышу!

Управдом поднял портвейн рыло да ухмыльнулся.

– Некогда ми тута по мнению разным крышам лазить. У вы течёт – ваша милость равным образом полезайте!

– Ах так?! Ну хорошо, голубчик!.. – закричала милостивая Петровна.

милостивая Петровна ещё в большинстве случаев высунулась с окна равным образом обняла обеими руками голубую водосточную трубу, что примерно сие была её самая лучшая подруга. Мелькнули во воздухе её близкие пантолеты со белым мехом.

Через побудь здесь симпатия от гордым видом стояла возьми пожарной лестнице.

Она посмотрела долу да увидела задранное горе моська управдома. Оно было вернее всего получай белое блюдечко, сверху котором лежала хватит большая груша. Управдом где-то побледнел, что-нибудь ажно шеища у него стала вполне белой.

Глава 0.

НА ПОЖАРНОЙ ЛЕСТНИЦЕ

Детский Доктор бежал соответственно улице да тащил вслед из себя дрожащего Петьку. Вернее, Петька летел до воздуху равно лишь редко отталкивался ото поместья носками своих ботинок.

Детский Доктор влетел во большую толпу, которая стояла стоймя посередине улицы. Он чуточку далеко не сбил вместе с ног высокую тётю на ярко-красной шляпе равно какого-то рыжего мальчишку. Рыжий мальчишка стоял, задрав голову кверху, да держал далеко не поймёшь зачем возьми верёвочке. Это было самую малость серое равно столько мохнатое, в чем дело? далеко не было как ваш покорнейший слуга погляжу ни глаз, ни ушей.

«Гав-гав-гав!» – отнюдь не переставая лаяло сие серое да мохнатое.

Значит, скорешенько всего, сие была собака.

А ржавый мальчишка безвыгодный переставая говорил.

– А симпатия ка-ак с окна высунется, – говорил игреневый мальчишка, – ка-ак закричит, ка-ак вслед трубу уцепится, во таково руками её обхватит!..

С этими словами рыжеголовый мальчишка нерушимо обхватил руками ногу какого-то высокого дяди.

– До аюшки? довели пожилую женщину! До пожарной лестницы! – закричала высокая тётя во ярко-красной шляпе.

– Такая тихая старушка! Кошке держи шлейф наступит – извинится!

– Да уж, мухи неграмотный обидит!

– Какая муха? При чём после этого муха? Муху-то безграмотный несчастно обидеть! А видишь человека обидели! Упадёт! Упадёт!

– Кто? Кто?

– Чуткости, чуткости отнюдь не хватает! Если бы больше чуткости, безвыгодный полезла бы возлюбленная возьми пожарную лестницу!

– Кто? Кто?

– Да Ведёркина с сороковой квартиры!

– Ведёркина?! – закричал Детский Доктор, хватая каких-то людей вслед за локти.

Он поднял голову равным образом застонал через ужаса.

На пожарной лестнице, примерно подо самой крышей, стояла стопка старушка. Белые грива выбились из-под платка со розовыми цветочками. Голубые зенки горели. А сатиновый нагрудник развевался в соответствии с ветру, в духе левый флаг.

Немного подалее её, получай пожарной лестнице, стоял душа со бледным с лица равно протягивал для ней в таком случае одну, в таком случае другую руку.

Ещё немножко пониже стоял стеклоочиститель на белом переднике.

А ещё пониже стоял монтёр вместе с большим мотком проволоки вследствие плечо.

– Слезьте, благодать Петровна, слезьте! – с мольбой кричал единица вместе с бледным лицом. – Я вас выражение даю: неотложно но лично полезу! Да держитесь ваш брат крепче!

– Я-то держусь, а гляди твоя милость термин своё никак не держишь! – как ни в чем не бывало сказала старушка равным образом погрозила ему пальцем.

– Ай!.. – закричал персона от белым лицом.

– Ох!.. – простонал дворник, каковой стоял бери мало-мальски ступенек ниже.

А монтёр, стоявший ещё ниже, задрожал что-то около сильно, по образу предлогом путем него всё времена проходил гальванический ток.

«Голубые глаза… – подумал Детский Доктор. – Конечно, сие его бабушка…»

Петька обнял Детского Доктора обеими руками, постарался пихнуть голову ему лещадь халат.

– А возлюбленная ка-ак после трубу схватится, ка-ак в соответствии с лестнице полезет, а они ка-ак закричат!.. – ни получай одну секунду далеко не замолкал ржавый мальчишка. – А самочки руками во приблизительно перебирает, а ногами смотри таково переступает…

«Гав-гав-гав!» – лаяла безухая равным образом безглазая собака.

Наверное, возлюбленная равным образом была болтунья, только лишь возлюбленная говорила сверху собачьем языке.

– Анна Петровна, слезайте! – закричал Детский Доктор. – Произошло недоразумение!.. Вы съели конфету… равно около её помощи!..

– Карету?! – наклоняясь, закричала Аннюня Петровна. – «Скорой помощи»?! Молод твоя милость ещё голубчик, в такой мере со мной разговаривать!

– Да нет! – Детский Доктор во отчаянии сложил ладони стаканчиком, прижал их ко рту да закричал из всех сил: – Произошла ошибка!

– А ваш покорнейший слуга да далеко не шибко! – от достоинством отвечала Анюра Петровна. – Лезу себя безвыгодный торопясь получи и распишись крышу, да всё…

– У меня чемоданчик вашего внука! – сделано на полном отчаянии крикнул Детский Доктор равным образом поднял надо головой жёлтый чемоданчик. Он поднял его со таким видом, в качестве кого якобы сие был безвыгодный чемоданчик, а спасательный круг.

– Валечкин чемоданчик! Как но сие симпатия у тебя очутился? – ахнула Аннюня Петровна и, бурно перебирая руками да ногами, да изъездился вниз.

– Осторожнее! – закричала толпа.

– Ой! Она в ту же минуту из первых рук держи нас упадёт! – прошептал Петька равным образом согнулся, закрыв голову руками.

Но Аннуша Петровна, хитрожопо ухватившись ради трубу, уж нырнула во время своей комнаты.

Детский Доктор побежал ко подъезду. Петька бросился вслед ним.

На лестнице Петька отстал ото Детского Доктора. Детский Доктор, как бы мальчишка, прыгал посредством двум ступеньки. А Петька, что благообразный старичок, едва тащился к истоку согласно лестнице, дрожащей рукой цепляясь ради перила.

Когда Петька напоследках вошёл на комнату Анны Петровны, Детский Доктор сделано сидел получи и распишись стуле равным образом со счастливой улыбкой вытирал со лба крупные лекарство пота.

А под ним бери столе стояли рядышком неудовлетворительно одинаковых жёлтых чемоданчика.

– Дорогая Анночка Петровна! Вот теперь, когда-когда моя персона вас всё объяснил, ваша сестра понимаете, вследствие этого аз многогрешный что-то около разволновался… – от облегчением говорил Детский Доктор равным образом деньги никак не был способным прекратить улыбаться. – Значит, вас вовек далеко не лазили сообразно пожарным лестницам? Прежде вас после на вывеску сего никак не замечали? Так как конфет вас съели?

– Три штуки, голубчик! – маленько смущённо сказала Нюня Петровна. – Так фактически пишущий эти строки думала, зачем сие Валечкины… А в таком случае бы я…

– Ничего, ничего. Их надлежит остаться ещё более десятка, – успокоил её Детский Доктор.

Он открыл близкий жёлтый чемоданчик, заглянул туда, а после из удивлением посмотрел объединение сторонам.

– А идеже а они? Вы их, наверное, положили на какое-нибудь другое место?

Но туточки вместе с Анной Петровной сотворилось отчего-то странное. Она бойко заморгала своими голубыми глазами равным образом закрыла рыло передником.

– Ой! – прошептала она. Детский Доктор, смотря сверху неё, побледнел да привстал со стула.

Петька всхлипнул да спрятался следовать шкаф.

– Нет более сих конфет, голубчик! – тихомолком сказала милостивая Петровна. – Отдала аз многогрешный их!

– Кому?!

– Да нашему соседу… Лётчику…

– Лётчику?..

– Ну да… Испытатель он… Какие-то самолёты испытывает, в чем дело? ли, – ещё спокойнее прошептала Аннуша Петровна из-под сатинового передника.

– О-о-о… – простонал Детский Доктор равно сел для настил рядышком со стулом. – Какой ужас! Если некто съест на худой конец одну конфетку… Ведь весь лётчики такие смелые. Они ажно усердствовать смелые. Их, наоборот, учат осторожности… О-о-о…

милостивая Петровна опустила передничек равно шагнула для Детскому Доктору.

– Так сколько а твоя милость получи и распишись павел уселся, голубчик? – закричала она. – Потом посидишь бери полу, разве хочешь. А без дальних разговоров катить домашние воды надо, бежать! Где-то здесь вместе с тобой мальчишка был? В глазах кое-что может статься мальчишки мелькнуло. Где он, мальчишка?

Она схватила Петьку следовать вихорчик равным образом в момент вытащила его по вине шкафа, равно как вытаскивают морковку с грядки.

Петька звонко равно печально заревел.

– Пойдёшь умереть и невыгодный встать двор! – закричала Аннушка Петровна равным образом вытерла его влажный что на витрине своим сатиновым передником. – Там найдёшь такую грустную девчонку Тому. Она где-нибудь вслед за тем гуляет. Ты её враз узнаешь. Все девчонки хохочут, а возлюбленная инда малограмотный улыбнётся. Найдёшь её равным образом спросишь, идеже её папа. А пишущий сии строки шелковица пока…

– Я единодержавно безграмотный пойду!

– Вот ещё!

– Я боюсь!

– Вот ещё! – закричала благодать Петровна да вытолкнула его получи и распишись лестницу.

Глава 0.

ГРУСТНАЯ ДЕВЧОНКА

Петька вышел закачаешься двор. Двор был иноземный равным образом страшный.

Около забора была навалена большая навал кирпичей да лежали толстые трубы. В такую трубу был в силах вольготно залезть баста больший зверь, а медянка следовать кирпичами не выделяя частностей был в состоянии исчезнуть общий полосатая кошка иначе говоря полслона.

«Мама, мамочка! – вместе с тоской подумал Петька. – И на хренища ваш покорный слуга токмо ушёл с дому! Сидел бы под своей смоковницей подина столом не так — не то лежал по-под кроватью… в духе бы ладно было…»

Около сарая стояла категория мальчишек да девчонок. Они окружили рыжего мальчишку.

– А возлюбленный ка-ак схватит чемоданчик! – души говорил красный мальчишка. – А симпатия ка-ак закричит! А спирт ка-ак побежит! А возлюбленная ка-ак на иллюминатор полезет! А аз многогрешный ка-ак…

«Гав-гав-гав!» – минуя передышки лаяла его безухая да безглазая собака.

Петька в соответствии с очереди посмотрел сверху всех девчонок. Девчонки были розовые равно весёлые. Три девчонки улыбались, двум смеялись, а одна девчонка, откинувшись назад, гулко хохотала, равно были видны её белые зубы.

«Нет, после этого пропал грустной девочки! – подумал Петька. – Может, симпатия там, вслед за сараем? Только на правах бы мимо сих мальчишек пройти…»

Петька, стараясь далеко не взглядывать получи мальчишек, бочком полез следовать сарайчик.

– Эй, ты! – сказал Петьке долговязый враждебный мальчишка да ткнул на него пальцем.

На голове у противного мальчишки была фунфырик панама. Наверное, дьявол отнял эту панаму у какого-нибудь малыша.

Петька из тоской посмотрел получи и распишись противного мальчишку равным образом попробовал побыстрее прошествовать мимо него. Но мальчишка ухмыльнулся да выставил вперёд свою длинную ногу.

Петька споткнулся да вверх ногами полетел нате землю.

– Ха-ха-ха! – одиозно захохотал мальчишка.

Петька стукнулся об землю коленками, локтями, животом, подбородком да одну крошку носом. Но дьявол пусть даже безграмотный посмел зареветь. Ему казалось, который мерзопакостный мальчишка в тот же миг бросится нате него равным образом разорвёт его сверху кусочки.

Петька, трясясь во всех отношениях телом, аллегро уполз вслед сарайчик. Здесь во тени росла былье да инда торчало двуха круглых одуванчика. Петька почувствовал животом, ась? земной шар тогда значительно холоднее.

Он хоть сколько-нибудь успокоился да посмотрел вокруг. И шелковица симпатия увидел грустную девочку. Он весь сроду неграмотный видал таких девочек. Он даже если малограмотный знал, что-то такие девочки по отношению ко всему бывают получи свете.

Она сидела получи бревне, поджав по-под себя худые загорелые ноги, равным образом прутиком рисовала держи земле домики. Это были бог грустные домики. Окна у них были закрыты, а изо труб безвыгодный шёл дым. Около домиков неграмотный было ни заборов, ни деревьев от круглыми яблоками.

Петька уставился в её грустное лицо. А какие ресницы были у грустной девочки! Пожалуй, инда чрезвычайно длинные. Петька, например, ни ради который нате свете отнюдь не хотел бы владеть такие ресницы. Когда симпатия посмотрела долу для какую-то букашку, ресницы поперед половины закрыли её щёки.

У Петьки, наверное, был адски абсурдный вид. Он лежал бери животе, да кривой молочник покачивался возле его носа. Но грустная девчужка посмотрела нате него равно малограмотный улыбнулась.

– Эй, ты! Тебя зовут Тома? Да? – осипло спросил Петька.

– Тома! – несмешно равно серьёзно сказала девочка. – А в чем дело? твоя милость после этого ползаешь?

– Это я… так, – шёпотом сказал Петька равным образом оглянулся получай сарайчик. – А идеже твой папа?

– А на хренища тебе муж папа? – меланхолично да удивлённо спросила Тома.

– Понимаешь, у него такие конфеты… – аллегро зашептал Петька, подползая для ней поближе. – А они безграмотный простые… Если дьявол их съест, – беда… Он во всяком случае лётчик… а они…

– Беда? С папой беда? – Тома вскочила в ноги. Её лупилки где-то раздольно открылись, что такое? получи лице едва никак не осталось места чтобы рта да носа.

– Ты куда? Я после этого единственный никак не останусь! – закричал Петька.

Петька как и вскочил получи и распишись коньки равным образом схватил Тому из-за руку. Рука у Томы была бог худенькой, ненамного толще, нежели лыжная палка. Тома посмотрела бери Петьку огромными испуганными глазами. Она смотрела сверху Петьку, так казалось, который симпатия его отнюдь не видит.

– Бежим из-за мной! Там Детский Доктор… Ну, правильнее же!.. Я тебе всё объясню…

Петька равным образом Тома стрелой бросились при помощи двор.

Мальчишки равным образом девчонки, стоявшие близ сарая, вытаращили бери них глазищи равным образом замерли вместе с открытыми ртами. И всего игреневый мальчишка продолжал в некоторой степени бегло говорить. И его безухая равным образом безглазая друг человека в свой черед неграмотный переставая хоть сколько-нибудь говорила в своём собачьем языке.

Петька равно Тома вбежали на квартиру.

Дверь на квартиру была открыта, же во квартире ни живой души неграмотный было. Ни Анны Петровны, ни Детского Доктора. Только держи столе рядышком стояли двуха жёлтых чемоданчика.

Тома заморгала глазами. На Петьку повеяло ветерком. Как якобы мимо него пролетела птица.

– А идеже а все? Что ж пока что делать? – отчаянным голосом сказала Тома. – Надо подыскивать папу! Надо кататься получай аэродром!

Петька из всех сил вытянул шею равно с величайшими предосторожностями заглянул на жёлтый чемоданчик Детского Доктора.

– Ой, немного погодя ещё флакон какая-то! А одновременно во ней равно как что-нибудь опасное? И тама ещё что-то… Нельзя его на этом месте оставлять.

– Бери чемоданчик, равно бежим! – закричала Тома.

Глава 0.

ПЕТЬКА РЕШАЕТ БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ РЕВЕТЬ

Петька да Тома выбежали для улицу.

В руках у Петьки был жёлтый чемоданчик Детского Доктора. В нём черт знает что булькало да перекатывалось от боку получи бок.

Улица оглушила равным образом ослепила Петьку.

Машины крутили колёсами, фыркали равно обдували его горячим воздухом. Солнце сверкало во их стёклах, что мнимый на каждой машине сидели цифра мальчишек со зеркальцами на руках равно пускали зайчики.

Петька для одну секунду зажмурился, да без дальних разговоров но ему получай ногу наехало какое-то колесо.

– Ой! – закричал Петька.

Он открыл глазищи да увидел детскую голубую коляску.

– Ну аюшки? но твоя милость стоишь, мальчик? – разъяренно сказала крупитчатая тётя, толкая его коляской.

Петька шагнул на сторону равным образом налетел получи какого-то дядю от портфелем.

– Куда но твоя милость идёшь, мальчик? – закричал мужчина да ткнул его на край портфелем.

Петька шарахнулся ото него да налетел получи какую-то старушку кроме портфеля, а зато из немалый сумкой во руках.

– Куда а твоя милость бежишь, мальчик? – закричала старушка.

Петька вместе с беспомощным видом закружился в месте.

– Иди сюда, моя персона тут! – услышал дьявол Томин голос.

Тома стояла почти внушительный круглой липой.

Её рожа на зелёной тени казалось абсолютно бледным, а тараньки были ахти тёмными равно мрачными.

Петька шагнул для ней, хотя на сие эпоха позадь него послышался убийственный рёв. Конечно, приблизительно был способным хайлать исключительно огромный, какой! зверь!

Петька, едва дыша с страха, оглянулся да увидел крошечного малыша.

Малыш стоял подле дверей булочной равным образом храбро ревел. Никогда на жизни Петька неграмотный видал таких некрасивых

малышей. Глаз у него почти что малограмотный было, а зев был огромный, наравне прореха на водосточной трубе. Наверное, мама, когда-когда кормила его супом, совала ему во жевало большую разливательную ложку.

Слёзы двумя ручьями текли в области щекам малыша, огибая грандиозный рот.

– Бою-у-сь!.. – орал малыш. – Мама-а!

Тома присела недалеко малыша бери корточки.

– Ну неграмотный плачь! Ну невыгодный плачь! Ну ась? твоя милость боишься! – сказала Тома, равно погладила малыша сообразно жёлтой чёлке.

– Боюсь!.. – ещё звонче заорал малыш.

– Ну что твоя милость боишься, глупенький? Ты но безграмотный во лесу! Вон дяди да тёти идут да смеются. Говорят: «Ай, вроде стыдно!»

– Боюсь!.. – кричал малыш, ещё пошире открывая зевало да поливая Томины растопырки слезами.

– Что а делать? – Тома на отчаянии внизу на-гора посмотрела получай Петьку. – Не могу но пишущий эти строки со ним остаться!.. Ой, а пошел вон отсюда отечественный троллейбус…

Дверь булочной хлопнула. Из булочной аллегро вышла тётя из адски жёлтой чёлкой равно аспидски голубыми глазами. В руках симпатия держала двум батона да булку.

– Мама! – сказал малолетний да закрыл рот.

И туточки Петька увидел, что-то сие жуть хорошенький малыш. Глаза у него были старшие равно беда голубые, а зевало таковский маленький, что такое? тама со трудом влезла бы чепок ложка.

– Наш троллейбус! Ну садись же! – закричала Тома.

Она ухватила Петьку после руку своей маленькой рукой, ещё мокрой ото слёз малыша. Петька, будет оглушительно выстукивая зубами, полез на троллейбус.

Петька отроду единовластно отнюдь не ездил на троллейбусах. Когда спирт был маленьким, дьявол вечно ездил от мамой. А когда-когда возлюбленный вырос, всё эквивалентно ездил со мамой, благодаря этому зачем боялся ездить один.

Он, трясясь во всем телом, прислонился вполоборота для какой-то строгой тёте. У тёти были строгие очки, строгие иллюминаторы подина очками равным образом крутой нос, живой портрет для пичужий клюв.

Строгая тётя оттолкнула его через себя.

– Что не без; ребёнком? – сказала возлюбленная строгим голосом. – Он поголовно трясётся… да впоследствии на нём хоть сколько-нибудь стучит!..

Петька бойко зажал клюв рукою. Это стучали его зубы. Его бедные зубы, которые болели по прошествии каждой ириски либо пирожного. Но Петька всё эквивалентно ни из-за почто безвыгодный соглашался направиться ко зубному врачу. Он беспричинно боялся бормашины, на правах личиной возлюбленная была хищным зверем равным образом сообща вместе с тиграми бегала в соответствии с джунглям.

Строгая тётя наклонилась для Петьке равным образом очень ухватила его вслед плечо.

Петьке показалось, в чем дело? возлюбленная не долго думая клюнет его своим строгим носом…

– Я бо… – прошептал Петька.

– Болен? Ребёнок болен! – ахнула строгая тётя. – Больной ребёнок едет во троллейбусе! Его полагается вскоре отослать на больницу!

– Я никак не болен, автор бо…

– Что «бо»?! – закричала строгая тётя.

– Я бо-юсь!..

– Ребёнок боится ездить на больницу! – в который раз закричала строгая тётя равным образом ещё сильнее ухватила Петьку вслед за плечо. – Надо верней потребовать «скорую помощь»! Ему отнюдь плохо! Как некто дрожит! Остановите троллейбус!

Петька покачнулся равно закрыл глаза.

Он чувствовал чрез рубашку твёрдые сосиски строгой тёти. Как как бы у неё была невыгодный обычная, человеческая рука, а железная.

Тома пролезла в ряду строгой тётей да Петькой.

Она подняла голову да посмотрела возьми строгую тётю.

– Он никак не болен, – сказала Тома своим тихим да серьёзным голосом. – Он боится… боится опоздать. Мы ахти торопимся. Правда?

У Петьки от трудом хватило силы показать головой.

Строгая тётя из сожалением выпустила Петькино плечо, видимо, возлюбленная всё-таки считала, сколько возьми некоторый приключение самое лучшее остановить троллейвоз да послать во больницу сего дрожащего мальчика.

А Петька побыстрее пробрался для свободное место, подальше через строгой тёти равным образом рядышком ко окошку.

Тома села неподалёку со ним.

И глядишь стойком во десяти шагах ото себя ради стеклом троллейбуса Петька увидел особенный дом.

Розовый землянка пластично уплывал назад.

А совместно со домом уплывал да лазоревый забор, да скамейка, равным образом дворовой во белом фартуке, равно шабренка тётя Катя.

Тётя Катя стояла близко вместе с дворником, да они улыбались побратим другу.

Петька вскочил получи ноги.

– Ты куда? – удивлённо спросила Тома.

– Я поуже приехал… Всё… Это мои дом…

– А ужели ты… малограмотный со мной?

Петька посмотрел сверху Тому. Её шары были такими большими, почто Петьке захотелось, в надежде они были уж на что несколько поменьше. И неграмотный такие грустные. Бледные цедильня Томы дрогнули.

– Я не без; тобой, – буркнул Петька равным образом снова-здорово сел получай скамейку близко от Томой.

С тоской посмотрел симпатия нате раствор розового дома, получай родной балкон, идеже маменька повесила высушиваться сверху верёвке его трусняк да старую ковбойку.

Троллейбус завернул из-за крыша над головой равно аллегро поехал согласно длинной улице, увозя Петьку всё засим равным образом дальше.

Тома прижалась ко окну лбом. Она тихонько стучала в соответствии с стеклу кулаком равно с нетерпением шептала: «Ну скорее, скорее!» А Петька низко-пренизко опустил голову.

Что-то тёплое да мокрое побежало у него сообразно щекам.

Кап!.. – получи и распишись светло-серых брюках появилось тёмно-серое круглое пятно.

И здесь Петька по какой-то причине вспомнил малыша, который-нибудь стоял равно плакал неподалёку булочной. Петька вспомнил его безмерный морда да слёзы, бегущие соответственно щекам.

Петька сжал кулаки.

«Не зареву! Ни вслед за почто никак не зареву! Неужели у меня равным образом таковой вид, если аз многогрешный реву? – подумал дьявол равно покосился получай Тому. – Нет, лишше ввек во жизни никак не буду реветь!»

Глава 0.

ОЧЕНЬ ВЫСОКИЙ И ОЧЕНЬ ДЛИННЫЙ ЗАБОР

Петька равно Тома бежали по-под длинного забора. Петька старался протекать как бы допускается ближе для Томе равным образом инда серия единовременно акции её жёлтым чемоданчиком сообразно ноге.

– А муж папочка любит сладкое! – несчастным голосом прошептала Тома. – Он давеча со чаем целую банку варенья съел.

Её циркули во коричневых тапочках замелькали ещё быстрее.

– А твоя милость знаешь, идеже аэродром-то? – для бегу крикнул Петька. – А может, автор никак не тама бежим?

– Ну да, невыгодный знаю! Он здесь, вслед за сим забором. Там ранее лётное поле. Надо исключительно вплоть до конца забора добежать.

– Да… а возлюбленный чтоб уходим твоей здесь никак не было что за длинный… Это непостоянно я добежим…

– Ой, правда! – Тома этак срыву остановилась, ась? Петька налетел для неё равным образом ухватился вслед её руку. – Давай вследствие него перелезем!

– Да автор сих строк безграмотный пере…

– Ну как-нибудь! – Петька посмотрел возьми забор.

Пока спирт бежал повдоль сего забора, плетень казался ему ужас длинным, однако капли неграмотный казался высоким. Но нет-нет да и Петька решил вследствие него перелезть, ему показалось, что-то сие самый длинный тын сверху свете. Он был впредь до самого неба равно даже если ещё капелька выше.

– Этот тын знаешь кой длинный, – сказала Тома. – А приближенно автор куда как скорее… Как хорошо, что такое? твоя милость со мной пошёл! Ты ми поможешь… Что бы мы лишенный чего тебя делала?

Тут Петька заново посмотрел в забор. И плетень махом показался ему несравнимо ниже. Петька поставил жёлтый чемоданчик получай землю, подпрыгнул да уцепился руками вслед за верхнюю перекладину.

Петька ни в жизнь никак не лазил от заборы. Он сроду пусть даже невдалеке далеко не подходил для заборам. Он во всякое время думал: «Зачем придвигаться ко забору, эпизодически ещё неизвестно, который с годами из-за забором».

Ноги у него болтались на воздухе. Наконец ему посчастливилось перекинуть одну ногу помощью верхнюю перекладину.

Петька сел поверху для забор. Сверху некто увидел изощренный раздел возьми Томиной голове равно узкие плечи.

– Давай руку, – оказал Петька, так далеко не удержался бери перекладине и, как бы мешок, свалился получай землю по мнению другую сторону забора.

Он сел, потирая контуженный край равно локоть.

– Отдай! Не трогай! Это отнюдь не твой! Ай! – предисловий слезливо закричала Тома.

Голос у неё был такой, во вкусе будто бы симпатия против всякого чаяния беда усиленно заболела.

– Ха-ха-ха! – захохотал неизвестный отвратительным смехом.

Петька вскочил нате забор.

Он инда своевольно малограмотный понял, что сие у него получилось.

Тома стояла равно тянула ко себя жёлтый чемоданчик. А рядышком от ней стоял мерзостный мальчишка во маленькой белой панаме равно также тянул ко себя жёлтый чемоданчик. И рядом этом спирт громогласно хохотал, показывая ярко-жёлтые, нечищеные зубы.

– Это выше- чемодан! – закричал Петька.

– Ты ещё чей взялся? – захохотал мальчишка. – Твой чемодан? А аюшки? во этом чемоданчике?

– В нём?.. В нём?.. – растерялся Петька. – А во нём бутылка…

Противный мальчишка рванул чемоданчик, равно Тома села непосредственно во лопухи, которые росли подле забора.

– А аюшки? во бутылке?

– Я… Я безвыгодный знаю…

– Значит, отнюдь не знаешь? – захохотал мальчишка. – Так пишущий эти строки равно знал. Значит, чемоданчик твой, фугас твоя, а который во бутылке – малограмотный знаешь!

– Там… там…

– А аюшки? ещё во чемоданчике?

– Не знаю…

– «Не знаю, далеко не знаю»! – передразнил его мальчишка. – А автор этих строк знаю! Откуда сие у тебя довольно экой чемоданчик? Ты, наверное, украл данный чемоданчик!..

– Я невыгодный крал! – закричал Петька равно свалился из забора.

– А ну-ка, ребята, посмотрите, почто на чемоданчике? – крикнул мерзостный мальчишка.

И тогда лишь Петька заметил, аюшки? спереди противного мальчишки стоят ещё цифра мальчишки да середь них ржавый мальчишка не без; мохнатой собакой получай верёвочке.

Рыжий мальчишка схватил чемоданчик.

– Да сие никак не его чемоданчик! – памяти заговорил он. – Это того дяденьки чемоданчик! Он его ка-ак поднимет!.. А та тётенька ка-ак закричит!..

«Гав-гав-гав!» – залаяла безухая да безглазая собака.

Наверное, симпатия равным образом рассказывала насчет дяденьку да насчет тётеньку, а может быть, да относительно что-нибудь положительно другое. Рыжий мальчишка открыл жёлтый чемоданчик.

– Тут какая-то бутылка! – закричал он. – Я не откладывая ка-ак…

Тома гулко заплакала.

– Эх ты, балда, ещё из рёвой связался! Ха-ха-ха! – захохотал антагонистический мальчишка. – Ведь возлюбленная рёва, рёва!

Петька посмотрел для Тому. Она сидела получи и распишись земле, равно взрослые лопухи доходили накануне её подбородка. Из лопухов торчала исключительно её главный равным образом двум руки, закрывавшие лицо.

– Она отнюдь не рёва! – закричал Петька и, сжав кулаки, бросился получи противного мальчишку.

А мальчишка был высокий. А мальчишка был страшный. А мальчишка, наверное, дрался произвольный день. А у мальчишки были такие старшие кулаки, наравне мнимый у него было в области десятеро пальцев держи каждой руке.

Но всё в одинаковой степени Петька невыгодный был в состоянии стерпеть, ради кто-нибудь обзывал Тому рёвой. Даже разве бы возлюбленная ревела из утра предварительно вечера всю жизнь.

Петька ударил противного мальчишку кулаком лично во нос. Противный мальчишка лягнул его ногой. Тогда Петька ударил его кулаком напрямую во подбородок. Противный мальчишка, равно как волк, лязгнул своими нечищеными зубами да свалился на лопухи.

Тем временем красно-желтый мальчишка, невыгодный переставая говорить, вытащил изо бутылки пробку равным образом поднёс бутылку ко рту. Он ес единственный великоватый глоток, дальше следующий да сразу промер не без; открытым ртом.

Бутылка выпала с его растопыренных пальцев.

Белая транссудат потекла объединение лопуху, на правах в области больший зелёной тарелке.

Безухая да безглазая собака, голосисто лая, основания вылизывать эту белую жидкость, равным образом глядишь замерла, барином открыв углубление равным образом высунув радостный язык. Оказалось, в чем дело? у этой собаки всё-таки был ещё равным образом язык.

– Смотрите, здесь какая-то коробочка! – закричал самый махонький мальчишка во коротких штанах равным образом подкинул к истоку белую квадратную коробочку.

Коробочка открылась.

Тонкая, серебристая пылеотражатель окутала мальчишек.

– Ха-ха-ха! – гулко захохотал махонький мальчишка на коротких штанах.

– Ха-ха-ха! – захохотали остальные мальчишки.

– Ой, моя особа неграмотный могу! Держите меня, автор этих строк без дальних слов упаду на лопухи!

– Какое смешное изречение «лопухи»! Хи-хи-хи!

– Ха-ха-ха!!

Только рыжебородый мальчишка стоял, расставив руки, равным образом молчал, наверное, впервинку не без; тех пор, наравне родился.

Противный мальчишка вылез изо лопухов. На носу у него была большущая шишка, равно следственно нюхалка стал какой-то двухэтажный.

– Ха-ха-ха! – ещё звонче захохотали мальчишки, указывая сверху него пальцами.

– Ой, ребята!

– Ой, поглядите!

– А нос-то какой! Ну да носище!

Противный мальчишка закрыл панамой собственный двухэтажный носишко равным образом заревел. Нос у него нынче стал этакий большой, зачем напитки афера оказалась нате него на самый раз.

Но Петька да Тома всего делов сего малограмотный видели. Они издревле были в области другую сторону забора равным образом со всех ног мчались для аэродрому. В руке у Петьки был незначительный жёлтый чемоданчик.

Глава 0.

ОПЯТЬ ОЧЕНЬ ВЫСОКИЙ И ДЛИННЫЙ ЗАБОР

Аннюня Петровна да Детский Доктор бежали повдоль длинного забора. Они пыхтели, вроде двушник паровоза устаревшей конструкции.

– Уф, Анюра Петровна, – в бегу проговорил Детский Доктор, – автор сих строк совершили, уф, двум непростительные ошибки. Во-первых, уф, да мы со тобой должны были возьми хоть такси, а во-вторых, уф, пишущий сии строки невыгодный должны были забредать для этому укротителю, уф!

– Но ваш покорный слуга думала, ох, в чем дело? Томин благодетель у него, ох! Я но безграмотный виновата, ох, что такое? ты да я ни одной живой души далеко не застали!

– А я, уф, ни одной живой души малограмотный виню, уф! – в бегу крикнул Детский Доктор.

– Нет, ваш покорный слуга чувствую, ох, соответственно вашему тону, ох, что такое? ваш брат считаете меня виноватой, ох! – возьми бегу ответила милостивая Петровна.

– Я сносно неграмотный считаю, уф! Главное, уф, нам быстрее попасть возьми аэродром, уф. Неужели, уф, текущий панический забор, уф, отродясь никак не кончится, уф?

– Но, ох, вследствие него, ох, можно, ох, пе… ох, ре… ох, лезть!.. – С этими словами Аннушка Петровна на фальцете подпрыгнула равно попробовала придираться из-за верхнюю перекладину. Но возлюбленная тута а упала на лопухи.

Она лежала на лопухах опасно дыша равно была похожа возьми паровоз, свалившийся по-под откос.

– Анна Петровна, уф, аз многогрешный во вкусе врач, уф, увы, во нашем возрасте, уф… Но, может быть, тогда питаться какая-нибудь рот иначе говоря дырка?

– Не может быть, так чтобы никак не было калитки! – закричала милостивая Петровна, вылезая с лопухов. – В жизни безвыгодный слыхала, чтоб был изгородь вне калитки! На так спирт да забор, ради на нём калитку делать! Только идеже она?

– А смотри идёт какой-то мальчик! Мы у него спросим!

Действительно, им встречу шёл игреневый мальчишка.

Позади него сиротливо тащилась безухая да безглазая собака. Её фрез язычок волочился в области пыльным лопухам.

– Ох, сие экий болтун! – из досадой поморщилась Аннуша Петровна. – Целый миг достаточно болтать, пока… Эй, говорите немедленно, идеже на этом месте калитка?

Но игреняя мальчишка от тоской посмотрел получи неё равным образом ни аза неграмотный ответил.

– Где, идеже калитка? – сызнова закричала Аня Петровна.

Но рыжеватый мальчишка ряд крата открыл рот, на правах рыба, вытащенная изо воды, да ещё синь порох малограмотный ответил.

– Да что-нибудь вместе с тобой такое? – закричала Нюня Петровна и, оттолкнув рыжего мальчишку, бросилась вперёд, в качестве кого паровоз, какой сызнова поставили получай рельсы.

– Ха-ха-ха!

– Ой, братцы! Хо-хо-хо!

– Ой, малограмотный могу! Хи-хи-хи!

Детский Доктор равным образом Анночка Петровна замерли потрясённые. Они увидели трёх мальчишек.

Мальчишки лежали получи и распишись земле. Они корчились с смеха, с очи их лились крупные слёзы, ослабевшими руками держались они вслед за животы равным образом хохотали далеко не переставая. Самый крохотный мальчишка на коротких штанах лежал получи земле, задрав в высоту розовые коленки. Он был похож для жука, какой лежит нате спине равным образом деньги неграмотный может перевернуться.

– Где тогда калитка? – закричала милостивая Петровна, останавливаясь надо ним да сдавливая кулаки.

– Калитка? – на полном изнеможении простонал микроскопический мальчишка. – Ха-ха-ха!

– Калитка? Ну да смешное слово! Хо-хо-хо!

– Ха-ха-ха! Я немедленно лопну!

– Хи-хи-хи! Калитка! Я невыгодный могу остановиться!

– Ой, получите и распишитесь меня, братцы! Ха-ха-ха!

– Да что такое? они весь со ума посходили, что-нибудь ли? – на отчаянии закричала Аннуся Петровна. – Да аз многогрешный их всех сейчас…

– У нас перевелся для сие времени! – крикнул Доктор, бросаясь бежать. – Нам желательно торопиться! Мы равно таково уже…

Детский Доктор невыгодный договорил равно побежал ещё быстрее.

Глава 0.

НА АЭРОДРОМЕ

Петька да Тома бежали сообразно квадратным плитам аэродрома. Со стороны не возбраняется было подумать, что такое? двоечка жуть молодых пассажира опаздывают получи и распишись самолёт.

На бетонированных дорожках стояли огромные, тяжёлые самолёты, раскинув домашние красивые крылья, равным образом механики во синих комбинезонах поили их бензином да кормили маслом.

– Скорее, скорее! – закричала Тома. – Может быть, мои папаша ещё безвыгодный улетел!

Из-за круглого белого облака вылетел самолёт. Он казался нимало маленьким. Он блеснул своим серебряным животом равно вверх тормашки полетел вниз.

– Это папка! – закричала Тома равным образом бедственно всплеснула руками. – Я знаю, знаю…

Слёзы бежали у неё сообразно лицу, а буря вытирал да сушил их.

А седовласый самолёт, блестя в качестве кого рыбка, падал всё дальше равным образом подалее равным образом исключительно у самой владенья против всякого чаяния взмыл носом в высоту равно стал кругами пускаться в путь из-за белое облако.

«Ну ясно, спирт совершенно конфеты съел!.. – холодея через ужаса, подумал Петька. – Ещё бы чуток – равным образом об землю…»

– Ай!

Прямо получи и распишись них по части длинной дорожке бежал значительный самолёт. Он бежал из первых рук получай Тому да Петьку да становился всё лишше равно больше. И нечаянно вместе с грохотом равно свистом симпатия поднялся на воздух, бери минутка закрыв на лицо всё небо.

Петька схватил Тому из-за руку равным образом рванул книзу. Они упали нате бетонные плиты.

Тяжёлый массивный самолёт борзо уменьшался, становясь лёгким да серебристым.

– Вы ась? после этого делаете? – закричал молодожен лётчик, подбегая для ним.

Он был куда бледный. Глаза у него были холодные да злые.

Он намертво схватил Тому из-за руку, а Петьку следовать ушко да поднял их вместе с земли.

– Нашли место, идеже играть! Да ваш брат могли!.. Да вы дьявол мог!.. Да через вам могло!..

И лихой лётчик не без; таким шумом выдохнул воздух, в духе как некто малограмотный дышал сделано единый час.

– Нам нужен самый первостатейный начальник! – смело заорал Петька, обеими руками цепляясь ради лётчика.

– Вечно вы, мальчишки, что-нибудь придумаете! – ещё значительнее разозлился молодка лётчик, отдирая ото себя Петькины руки.

– Нет, нам аспидски нужен передовой начальник! Самый главный! Тут одни такие конфеты… Её батюшка съел конфеты!.. – попробовал пояснить Петька да замолчал. По лицу лётчика дьявол увидел, что такое? оный ещё пуще рассердился.

– Конфеты?! Ах, конфеты?.. А может быть, возлюбленный ещё да эскимо съел? А давай уходите из сего места без дальних разговоров же!

– Мой папа… – сказала Тома. Она всё сезон стояла равно смотрела бери лётчика исподлобья, а шелковица симпатия подняла голову да посмотрела ему во глаза. И всё, зачем Петька где-то безнадёжно пытался разъяснить ему словами, симпатия каким-то образом объяснила ему глазами.

Лицо у лётчика из чего можно заключить весть серьёзным. Он положил руку Томе в голову.

И Петька увидел, в чем дело? лапка у сего лётчика архи добрая. Она ласково погладила Томины спутанные волосы.

– А ну, ребята, вслед за мной! – сказал лётчик и, повернувшись, бегом зашагал ко невысокому зданию со стеклянной вышкой на конце лётного поля.

В комнате, много лётчик привёл Тому да Петьку, безвыездно стены были стеклянные. Можно было вскидывать глаза на кого справа да противозаконно равным образом гораздо хочешь, равно всё было видно.

Никогда ещё Петька никак не видел такого склада чудесной комнаты.

За столом сидел душа во лётной форме.

У него были седые шерсть равно зоркий нос.

Этот смертный был похож получи и распишись смелого вождя какого-то индейского племени.

Если бы ему во волосня внедрить длинные перья, насадить нате шею бусики да украсить лицо… Нет, инда не принимая во внимание сего некто был похож держи вождя индейского племени.

– Я – Тома Петрова! – закричала Тома, бросаясь ко нему. – Мой папа…

И чисто зачем случилось путем полторы минуты.

Седой лётчик, схожий получай индейского вождя, нажал какую-то кнопку равным образом придвинул ко себя микрофон.

– Я – Река! Я – Река! – сказал тускло-серый лётчик. Он маленько побледнел. А может быть, Петьке сие прямо-таки показалось. – 003 – бери приём! Вы меня слышите?

– Я – 003! Я – 003! Я вы слышу!

Голос был целиком спокойный. Но Тома вздрогнула, благодаря этому зачем сие был альт её отца.

– 403, отвечайте. Вы ели сегодняшний день конфеты?

– Что?!

Отвечайте сверху вопросы. Вы ели нонче конфеты… во розовых бумажках?

– В розовых бумажках?!

– Да, да! Вас угощала пока ваша шабренка конфетами во розовых бумажках?

– Что?.. Ах да, вспомнил. Совершенно верно. Но…

– 403, ваш брат ели сии конфеты?

– Нет.

– Уф!.. – сказал белоголовый лётчик. На минута спирт откинулся на кресле равно закрыл глаза. Но сие было всего лишь бери одно мгновение.

– Я вас твердо не вздумайте кушать сии конфеты!

– А у меня их равным образом нельзя!

– Нет?!

– Нет.

– А… идеже но они?

– Я… Ах, да… Я заезжал в соответствии с дороге ко своему приятелю равно оставил их у него возьми столе.

– А кто такой ваш приятель?

– Он укрощатель зверей.

– Ой! Дядя Федя… – неслышно сказала Тома равно прижала щипанцы ко груди.

– А дьявол смелый? – шёпотом спросил Петька.

– У-у!.. Знаешь, кой некто смелый… У него тама львы… – также шёпотом ответила Тома.

– Тогда бежим! – закричал Петька.

Вообще-то Петьке ужас понравилось во кабинете самого главного лётчика. Он бы пусть даже добровольно переехал пребывать во оный кабинет, когда бы ему предложили.

Но немедленно нужно было бежать.

Петька схватил Тому вслед за руку равным образом потащил её с кабинета. Тома нате бегу обернулась равным образом крикнула: «Спасибо!» А Петька никак не оборачивался да всего-навсего кричал: «Скорее!»

На лестнице их догнал зеленый лётчик.

– Постойте, постойте, ребята. Я поеду совместно не без; вами, – сказал он. – Идите чисто сюда. Полковник дал свою машину.

И во данный момент, при случае серая «Волга» заворачивала ради угол, на конце аэродрома показались двум странные фигуры.

Это был поседелый засранец равно старушка во домашних тапочках.

Глава 00.

В ЦИРКЕ

Серая «Волга», скрипнув тормозами, несдержанно остановилась. Петька, Тома да юный лётчик бросились поднимай в области плоским ступеням.

У Петьки закружилась руководитель с пёстрых афиш. На афишах бог знает кто кувыркался, неизвестный держи ком-то стоял, кто-либо открывал зубастую пасть.

Молодой лётчик да Петька подбежали для окошечку, по-над которым выпуклыми буквами было написано «Администратор».

Два кулака разом застучали на закрытое окошечко.

Петькин эксплуататор был безграмотный бог большим равным образом стучал безвыгодный беда громко: тук-тук-тук!

А мироед молодого лётчика был великий равно тяжёлый равным образом стучал беда громко: трах-тах-тах!

Окошечко открылось.

Оно было ярко-жёлтым на тёмной стене.

Молодой лётчик равным образом Петька сунули тама головы равным образом хоть сколько-нибудь закричали дикими голосами.

В окошечке показалась женская умный не без; большими удивлёнными глазами.

– Билетов нет. Уже на втором месте разрыв началось!.. – сказала женщина.

– А смиритель поуже выступал?

– Наверное, в духе разок в тот же миг выступает!

– Скорее, скорее! – закричала Тома.

Её крик во большом пустом помещении звучал недавно громоподобно равным образом странно.

Толстая билетёрша, стоявшая на стеклянных дверях, замерла, равно рыло её в свой черед открылся, вроде окошечко.

Петька бегло проскочил мимо неё.

Он проскочил таково быстро, как бы примерно некто был никак не мальчишка, а кус ветра. Нет, спирт всё-таки был мальчишкой, оттого аюшки? в ту же минуту но раздалось:

– Эй, мальчик, куда?..

И сдобная тётя побежала после ним, звонко шлёпая подошвами.

Петька выбежал на выпуклый коридор. Тут на суше и в море были зеркала равно красивые картины.

В длинном зеркале Петька увидел толстую тётю равным образом её протянутую руку со растопыренными пальцами.

Петька борзо нырнул головой на какую-то бархатную занавеску. Но сия бархатная фартук снег сверху голову очень схватила его ради шиворот. То есть, конечно, сие была никак не бархатная занавеска, а крупитчатая тётя, которая его всё-таки догнала.

Петька вырвался с неё равно полетел бог знает куда кувырком, стукаясь лбом равно коленками.

– Тише! Тише! Не мешайте!

– Чего вас тут?

– Как самое интересное, так…

Петька поднял голову да увидел круглую, выразительно освещенную арену. Над ней в высоком тёмном потолке сияли да горели сотни ламп равным образом прожекторов.

А внизу получай сверкающем жёлтом песке стояли три ящика. А получи каждом ящике сидело серьёзно живому льву.

На самом большом ящике сидел самый немаленький лев, открыв свою большую пасть. А какой-то индивидуальность во ярко-голубом фраке засовывал свою несчастную голову торчмя на его открытую пасть. А лев, что нарочно, был бог большой, да углубление у него была не мудрствуя лукаво огромной.

А индивидуальность на голубом фраке всё глубже равным образом глубже засовывал свою голову ему на пасть.

Петька увидел бледное пельмень укротителя да обрубок его шеи.

«Он! Дядя Федя!.. – наравне разряд пронеслось во голове у Петьки. – Он совершенно конфеты съел – и…»

– Держите его, остановите его!.. Он теперь ась? сделает!.. – заорал Петька отчаянным голосом равно бросился вперёд, протягивая для укротителю руки.

Но пышная тётя поймала его на воздухе равным образом опять двадцать пять устойчиво ухватила ради шиворот.

Петька забился у неё на руках, отчего-то вопия равно брыкаясь, наравне лошадь. Но сия опытная тётя, которая, наверное, в свою очередь во дни оны работала укротителем, никак не выпустила его с рук.

В данный мгновение индивидуальность на голубом фраке вынул голову с не выпускать из своего взгляда льва. Громко заиграла музыка, а весь публика захлопали равным образом закричали ото восторга.

Укротитель стал осклабляться да кланяться, приглаживая волосы, которые трошки растрепались на выпасать у льва.

Тут откуда-то появилась красивая тётя во необыкновенном платье. У Петькиной мамы безграмотный было ни одного такого платья. Оно всё блестело да сверкало. И тётя во нём была похожа нате русалку вне хвоста.

Она хлопнула во ладоши, равно откуда-то выбежало пяток маленьких собачонок. Они были беда маленькие равно кудрявые.

На них были банты нежных цветов.

И безвыездно они шли получай задних лапках.

Тут усмиритель на голубом фраке пощёлкал тонким хлыстом, равным образом двушник льва безотказно слезли со своих ящиков.

Но самый внушительный лев, со самой большенный пастью, только лишь посмотрел получи укротителя равно зарычал неприятным голосом.

Может быть, спирт раскаивался, ась? безграмотный откусил голову укротителю, когда-никогда сие было этак просто-напросто сделать, а может быть, некто вместе любил работать держи больших ящиках.

Укротитель из всех сил защёлкал своим тонким хлыстом, да важный царь зверей всего оскалил близкие длинные болезнь равным образом зарычал ещё громче.

И шелковица приключилось хоть сколько-нибудь абсолютно невероятное.

Пять крошечных кутенок бросились получи и распишись огромного льва. Они были такие маленькие, что-нибудь царь зверей одним ударом своей большущей лапы был в силах порешить мгновенно троих таких собачонок, а двумя ударами их всех да ещё одну.

Но крошечные собачонки, во всё горло стол своими кошачьими голосами, стали перескакивать сверху огромного льва. Они кусали его, царапали, а одна песик не без; розовым бантом повисла у него бери хвосте.

Огромный царь зверей спрыгнул со ящика и, нерешительно поджав кортеж совокупно из висящей в нём собачонкой, бросился бегать по арены. А собачонки визжали равно бежали ради ним, равным образом обличье у них был такой, вроде как они неотложно разорвут его сверху крошечные кусочки.

Ох, что-то здесь началось!

Зрители не мудрствуя лукаво попадали со стульев ото смеха.

– Ха-ха-ха!

– Нет, ваш брат только лишь поглядите нате его морду!

– В жизни неграмотный видала таких собачонок! Ну какие но смелые! Просто ужас!

– Нет, ваша сестра посмотрите, посмотрите!

– Вот сие дрессировка!

– Ха-ха! Никогда в такой мере далеко не смеялся!

– Ой, ради лабиринт его укусила! Ну равным образом собачонка!

– Что сие вслед за род такая? Храбрее овчарок!

Укротитель на голубом фраке уронил близкий аристократичный ствол сверху пыль равным образом побледнел. Даже в некоторых случаях его главный была на держать под надзором у льва, возлюбленный равным образом так был безграмотный эдакий бледный.

Он не без; растерянным видом посмотрел получай блестящую тётю. Но та стояла, расслабленно потупив руки, и, приоткрыв рот, глядела нате своих собачонок.

И одновременно Петька услышал чей-то странный смех. Он был кому везет равным образом рыхлый равным образом какой-то неуверенный. Как личиной человек, который-нибудь смеялся, безграмотный умел смеяться.

Петька оглянулся равным образом на двух шагах через себя увидел Тому.

Тома смотрела получи и распишись щенок да смеялась.

Глава 01.

ВСЁ ОБЪЯСНИЛОСЬ

Через полчасика всё-таки собрались во маленькой комнатке укротителя. В полуоткрытую портун доносилось рычание, похрюкивание равным образом ещё какие-то ахти приятные звуки.

Народу собралось столько, что такое? было без затей неоткуда повернуться.

В комнате были равным образом Детский Доктор, да Аннюня Петровна, да зеленый лётчик, да Петина мама, равным образом аж лётчик средних парение – Томин папа.

Все стояли равным образом гладили по части голове сперва Тому, а в дальнейшем Петьку, а впоследствии сызнова Тому, а дальше вторично Петьку.

А в маленьком столике, идеже лежали вспомогательный хлыст, равным образом живописный пистолет, огулом во каких-то драгоценных камнях, лежала громада розовых бумажек. Это было всё, что-нибудь осталось через конфет «Настоящей храбрости».

– Я по этих пор малограмотный могу начаться на себя! – сказала блестящая тётя, моргая глазами. – Вы понимаете, ваш покорный слуга репетировала со своими собачками новейший номер. Они работали ахти хорошо, да аз многогрешный дала каждой с них до двум конфетки. Я а далеко не знала… пишущий эти строки но невыгодный думала…

Блестящая тётя вместе с некоторым страхом покосилась получи и распишись розовые бумажки.

– Всё получилось хорошо! Номер имел безмерный успех! – сказал дядище Федя, потирая домашние старшие руки.

Тут весь рассмеялись, а погромче всех рассмеялась Тома.

– Какая у вы милая, весёлая девочка! – сказала Петина маменька Томиному папе.

– А у вам такого типа знатный самоуверенный сын! – сказал Томин батя Петиной маме.

И тогда шары у мамы просто-напросто засияли, в духе двум звезды, равно Петька увидел, который добро бы у мамы вышел такого замечательного платья, же зато симпатия ещё красивее, нежели блестящая тётя.

– Да, знаешь, папа, каковой дьявол храбрый! – сказала Тома. – Он знаешь равно как меня защищал! Он инда дрался от хулиганом Гришкой. А Гришка, знаешь, сейчас на пятом классе учится.

– Пороть их всех надо! – энергично сказала Аня Петровна равным образом махнула рукой. – Тогда да сражаться далеко не будут.

– Что вы! Что вы! – разволновался Детский Доктор. – Насчёт порки, Аня Петровна, автор этих строк абсолютно вместе с вами невыгодный согласен. Я сейчас другой годок работаю надо книгой «Роль справедливой драки во нормальном развитии мальчишки»… Я собрал необъятный материал… Мальчишки во ась? бы в таком случае ни стало должны драться. Но буде подкрадываться вместе с точки зрения строгой науки, ведь вас увидите, почто драки бывают хорошие равным образом плохие. Вот разве немалый мальчишка бьёт маленького… Это плохая драка. Такая сцепка жуть вредна ради характера равно нервной системы ребёнка. Подробно ваш покорнейший слуга остановился получи этом вопросе во пятой главе. А смотри нет слов следующий главе описываю пяточек видов хорошей драки: начальный поверхность – щит малышей, второстепенный – ограждение девочек, незаинтересованный – спор не без; хулиганами побольше старшего возраста, четвёртый…

– Да, ваш покорнейший слуга равно как на детстве любил драться! – улыбнулся Томин папа. – Тоже невыгодный давал на обиду девчонок равно малышей!

– Это хорошая сцепка второго да первого вида, – просиял Детский Доктор. – И ваш самоуверенный сын, благодать Петровна, не без; которым ваш покорный слуга обменялся чемоданчиком… Кстати, идеже муж чемоданчик?

– Вот он. У меня, – сказал Петька.

Детский Доктор открыл жёлтый чемоданчик.

– Но спирт но пуст! – удивился он. – А идеже же?..

И тогда Тома равным образом Петька, перебивая союзник друга, рассказали Детскому Доктору, который приключилось вместе с антиболтином равно порошком смеха.

– Так чисто вследствие этого таковой балабон нам синь порох малограмотный ответил! – воскликнула Аннушка Петровна.

– Да, да! Я одновременно заметил, в чем дело? гордая усмешка сих мальчиков искусственного происхождения!.. – сказал Доктор.

– А сие неграмотный опасно? – заволновалась благодать Петровна. – Всё-таки дети… Неужели они навсегда?..

– Нет, нет! – успокоил её Детский Доктор. – Острое богатство поспешно пройдёт. Но, вероятно, балабол перестанет присутствовать болтуном, а сии мальчишки ещё месяца двоечка будут усмехаться сообразно любому поводу.

– Можно вы получи одну минуточку, доктор? – спросила Петина мама.

Прямо хуй из себя Детский Доктор увидел её большие, одну крошку встревоженные глаза.

– Вы понимаете, Доктор… Всё-таки Петенька безвыгодный съел ни одной вашей конфеты. А снег нате голову некто опять?..

– Это исключено, – припеваючи сказал Детский Доктор да похлопал Петину маму согласно руке. – Вы можете сполна малограмотный волноваться. Ваш сыночек Петя сегодня ни в жизнь синь порох отнюдь не хорошенького понемножку бояться. Когда хозяйка общежитие делает человека смелым… сие действует несравненно сильнее, нежели любые лекарства. И вообще, кабы позволено быть минус помощи медицины… Вот да Тома тоже… Она по новой научилась смеяться!

Тут всё-таки попрощались от укротителем равно блестящей тётей равно вышли получи и распишись улицу.

На улице сейчас стемнело. На высоких столбах зажигались круглые жёлтые фонари. Прохладный дуновение премило гладил разгорячённые лица.

– И всё-таки, голубчик, незачем вас радоваться! – негодующе сказала Анночка Петровна. – Вот смотрите, какую беду вам хоть сколько-нибудь безграмотный натворили из вашими конфетами… Всё-таки должно поосторожней…

– Да, да! – задумчиво проговорил Детский Доктор. – Теперь ваш покорный слуга буду осторожнее. Я, знаете ли, хоть отнюдь не думал, что такое? аз многогрешный создал таковой серьёзный препарат. Мне без затей отнюдь не пришло на голову, что… Но сегодня пишущий эти строки знаю. В нашей стране, идеже народище такие смелые…

– Вы правы… – сказал Томин понтифекс да замолчал.

Он услышал, на правах Тома, которая шла впереди близко вместе с Петькой, чему-то с настроением засмеялась.

София Леонидовна Прокофьева

Зелёная пилюлька

Глава 0.

ЧТО СЛУЧИЛОСЬ С ВОВОЙ ИВАНОВЫМ ПО ДОРОГЕ В ШКОЛУ

На улице падал снег. Снежинки на воздухе знакомились, прицеплялись товарищ ко другу равным образом хлопьями опускались возьми землю. Вова Иванов на мрачном настроении шёл на школу.

Уроки у него были, конечно, никак не выучены, благодаря чего который ему было нерадивость водить уроки. А тогда ещё мамашенька раным-рано заутро ушла для своей маме, для Вовиной бабушке, несомненно ещё оставила такую записку:


Вовочка, автор этих строк вернусь поздно. После школы сходи, пожалуйста, во булочную. Купи пара батона да половинку чёрного. Суп на кастрюльке, котлеты держи сковородке около крышкой.



Целую, мама.

Когда Вова увидел эту записку среди стаканом кипячёного семя да тарелкой вместе с бутербродами, некто несложно заскрипел зубами с ярости. Нет, ваш брат всего только подумайте! Идти во школу. Да ещё впоследствии школы во булочную. Да ещё в дальнейшем школы равно булочной самому взвинчивать себя чорба да котлеты. Да ещё впоследствии школы, булочной, супа да котлет воспитывать уроки. Это ранее далеко не говоря в отношении том, что-то надлежит самому раскрывать ключом дверь, вздергивать коротайка бери вешалку и, быстро конечно, разок цифра надвигаться для телефону да апострофировать кого разным знакомым, аюшки? мамы несть на хазе да придёт симпатия ноне поздно.

«Разве сие жизнь? Это но попросту одно донимание равно наказание», – во зачем думал Вова, топая во школу.

Что ж, ваш покорнейший слуга думаю, ваш брат поуже самочки об всём догадались. Да, ко сожалению, сие так: Вова Иванов был удивительный, выдающийся лентяй.

Если бы сконцентрировать всех лентяев на нашем городе, ведь едва ли ли посреди них нашёлся бы ещё взять единодержавно такой, в качестве кого Вова Иванов.

К тому а безделье у Вовы была вовсе особого свойства. Он несложно безграмотный был в силах слышать, в некоторых случаях ему говорили: «Ты в долгу поссать на булочную» сиречь «Ты приходится помочь бабушке». Это коротенькое вокабула «должен» было с целью него самым ненавистным одно слово держи свете. Как всего только Вова его слышал, возьми него тогда но наваливалась такая необыкновенная, неодолимая лень, что такое? спирт малограмотный был в состоянии пошевелить ни рукой, ни ногой.

И во Вова шёл со мрачным видом да глотал снежинки открытым ртом. Это ужак издревле так. То тебе получи метла падает махом три снежинки, а так позволено пробиться десяток шагов – равно ни одной.

Вова неограниченно зевнул да приёмом проглотил, за крайней мере, двадцать пятерка снежинок.

«А днесь ещё контрольная по части математике… – от тоской подумал Вова. – И который только лишь их придумал, сии контрольные? Кому они нужны?»

Всё приёмом показалось Вове таким серым да скучным, в чем дело? дьявол хоть зажмурился. Так некто шёл некоторое время, очень зажмурившись, временно получай вещь малограмотный налетел. Тут спирт открыл лупилки равно увидел озябшее бревно не без; ветками, покрытыми инеем. А ещё возлюбленный увидел бэу мышастый дом, идеже жил его побратим Мишка Петров.

Тут Вова бог удивился.

На серой стене, что однажды близ подъезда, висела табличка из надписью. Такая яркая табличка со разноцветными буквами. Возможно, что такое? симпатия равным образом первоначально тутовник висела, равным образом без затей Вова отнюдь не обращал бери неё внимания. Но, живей всего, Вова заметил эту табличку не кто иной потому, который попервоначалу её тогда неграмотный было.

Снежинки крутились равно кувыркались на пороге глазами, по образу личиной они неграмотный хотели, дай тебе спирт прочёл заглавие получи табличке. Но Вова подошёл нисколько близ и, почасту мигая, дай тебе снежинки отнюдь не прилипали для ресницам, прочёл:

Детский Доктор, кв. 01, 0-й этаж.

А внизу было приписано:


Всех девчонок да мальчишек
Без страданий равным образом мучений
Исцеляю автор с шишек,
От обид равным образом огорчений,
От простуд в сквозняке
И с двоек во дневнике.

Ещё далее было написано:

Нажми звонок столько раз, какое количество тебе лет.

А капли внизу было приписано:

Больным на возрасте впредь до годы званивать на звонок необязательно. Достаточно верещать около дверью.

Вове мгновенно выходит жарко, архи пожалуйста равно аж капелька страшно.

Он распахнул калитка равно вошёл на тёмный подъезд. На лестнице садило мышами, а держи нижней ступеньке сидел чёрный котишка равно смотрел возьми Вову куда умными глазами.

Лифта во этом доме невыгодный было, благодаря этому ась? помещение был старый. Наверное, эпизодически его строили, человеки лишь только ещё собирались придумать лифт.

Вова вздохнул да поплёлся нате пятый этаж.

«Зря моя особа только лишь согласно лестнице таскаюсь…» – сонно подумал он.

Но на сие промежуток времени грубо на высоте хлопнула дверь.

Мимо Вовы пробежали девчонка да мальчишка.

– Понимаешь, – ахнуть никак не успеешь говорила девчонка, вроде зайчище шевеля коротким хорошеньким носом, – понимаешь, дал спирт ми такие конфеты на розовых бумажках. Съела моя персона одну конфету да чувствую: невыгодный боюсь! Вторую конфету съела – чувствую: чужих собак отнюдь не боюсь, бабушки своей безвыгодный боюсь…

– А я… а я, – перебил её мальчишка, – три дня его лекарство во носище капал, да смотри-ка – пятёрка в соответствии с пению… милостивая Ивановна говорит: «Откуда у тебя слушок взялся да ажно голос? Ты нынче у нас на самодеятельности показываться будешь».

Голоса звучали всё на полтона ниже да тише.

«Надо торопиться, – подумал Вова. – А в таком случае внезапно приём возьми сегодняшний день закончится…»

Вова, пыхтя с усталости да волнения, поднялся получай пятый бельэтаж равным образом цифра присест заботливо ткнул пальцем во кнопку звонка. Вова услышал приближающиеся шаги. Двери квартиры распахнулись, равно преддверие Вовой появился самоуправно Детский Доктор, низкорослый старичок на белом халате. У него была седая борода, седые усы да седые брови. Лицо у него было утомлённое да сердитое.

Но какие иллюминаторы были у Детского Доктора! Они были нежно-голубого цвета, по образу незабудки, только ни единодержавно кромешник получи свете безграмотный был в состоянии взирать на них свыше трёх секунд.

– Если никак не ошибаюсь, студент четвёртого класса Иванов! – сказал Детский Доктор да вздохнул. – Проходи на кабинет.

Потрясённый Вова пошёл в области коридору вдогон из-за задом доктора, для которой тремя аккуратными бантиками были завязаны тесёмки ото халата.

Глава 0.

ДЕТСКИЙ ДОКТОР

Кабинет Детского Доктора разочаровал Вову.

У окна стоял общепринятый книжный стол. Рядом из ним обычная кушетка, покрытая, во вкусе во поликлинике, белой клеёнкой. Вова заглянул следовать обычное стеклышко белого шкафа. На полке вместе с хищным видом лежали шприцы не без; длинными иголками. Под ними стояли флаконы, бутылочки, пузырьки со разными лекарствами, Вове хоть показалось, что такое? на одном пузырьке был йод, а на другом зелёнка.

– Ну, в ась? жалуешься, Иванов? – утомленно спросил

Детский Доктор.

– Понимаете, – сказал Вова, – я… автор ленивый! Голубые зеницы Детского Доктора блеснули.

– Ах, так! – сказал он. – Ленивый? Ну, сие наш брат без дальних слов посмотрим. А ну-ка, раздевайся.

Вова дрожащими пальцами расстегнул ковбойку. Детский Доктор приложил ко Вовиной сиськи холодную трубку. Трубка была такая холодная, в качестве кого как бы её всего лишь почто вынули изо холодильника.

– Так, так! – сказал Детский Доктор. – Дыши. Ещё дыши. Глубже. Ещё глубже. Ну как, хватать воздух лень?

– Лень, – признался Вова.

– Бедный ребёнок… – Детский Доктор поднял голову да из сочувствием посмотрел сверху Вову. – Ну, а во булочную из-за хлебом сходить?

– Ох, лень!

Доктор нате подождите задумался, постучал трубкой соответственно ладони.

– Бабушку любишь? – врасплох спросил он.

– Ага, – удивился Вова.

– А следовать что? – Детский Доктор наклонил голову набок, бережливо глядючи для Вову.

– Хорошая она, – убеждённо сказал Вова, – пошел вон у Мишки Петрова старуха целенький число ворчит. Моя – никогда! Просто невыгодный умеет.

– Так, так! Очень мило, – сказал Детский Доктор. – Ну, а вроде насчёт того, с целью помочь бабушке? Посуду помыть, ась? ли? А?

– Ну нет! – Вова затряс головой да ажно возьми резьба отступил ото Детского Доктора. – Это быстро ни ради что.

– Всё ясно, – вздохнул Детский Доктор. – Последний вопрос. В искусство кино подвигаться безграмотный лень?

– Ну, сие ещё ничего. Это пишущий эти строки могу… – крошечку подумав, ответил Вова.

– Понятно, понятно, – сказал Детский Доктор да положил трубочку нате стол. – Случай архи тяжёлый, однако безвыгодный безнадёжный… Вот даже если бы тебе было праздность шагать на кино… Вот тогда… Ну ничего, безвыгодный огорчайся. Вылечим тебя через лени. А ну-ка, снимай башмаки да ложись сверху эту кушетку.

– Нет! – здорово закричал Вова. – Не хочу получи и распишись кушетку! Я наоборот! Я хочу ничто неграмотный делать!

Детский Доктор ото удивления там поднял близкие седые брови да поморгал седыми ресницами,

– Не хочешь делать, эдак далеко не делай! – сказал он.

– Да, а до этого времени ругаются: «Лентяй», «бездельник»! – проворчал Вова.

– А, в такой мере твоя милость гляди дьяволом ко ми пожаловал! – Детский Доктор откинулся на кресле. – Значит, так: твоя милость хочешь синь порох малограмотный свершать равным образом в надежде тебя целое хвалили?

Лицо Детского Доктора одновременно следовательно жуть старым равно грустным. Он притянул ко себя Вову да положил шуршики ему в плечи.

– Не можете помочь, приближенно да скажите… – настойчиво равно неутешительно бормотал Вова, смотря бог знает куда на сторону.

Голубые зеницы Детского Доктора вспыхнули да погасли.

– Есть один-единственный способ… – вяло сказал некто равно хоть сколько-нибудь оттолкнул через себя Вову. Он взял авторучку да кое-что написал получи длинной бумажке.

– Вот тебе средство нате зелёную пилюлю, – сказал он. – Если твоя милость примешь эту зелёную пилюлю, ведь твоя милость сможешь ни плошки неграмотный делать, равно десятая спица малограмотный склифосовский тебя взбучивать из-за это…

– Спасибо, дяденька Доктор! – быстро сказал Вова, скопидомно хватая рецепт.

– Постой! – остановил его Детский Доктор. – По этому рецепту твоя милость получишь ещё красную пилюлю. И буде тебе опять захочется, с тем всё было вроде прежде, – прими её. Смотри невыгодный потеряй красную пилюлю! – прокричал Доктор потом убегавшему Вове.

Глава 0.

ДЛЯ ВОВЫ ИВАНОВА НАЧИНАЕТСЯ НОВАЯ ПРЕКРАСНАЯ ЖИЗНЬ

Вова, задыхаясь, бежал согласно улице. Снежинки таяли, никак не долетая до самого его пылающего лица. Он вбежал на аптеку, растолкал кашляющих старичков равным образом чихающих старушек равным образом сунул во окно родной рецепт.

Аптекарша была архи есть на что посмотреть равным образом весть румяная, по-видимому потому, сколько могла лечиться разом всеми лекарствами. Она продолжительно вместе с недоверчивым видом читала рецепт, а дальше позвала Заведующего Аптекой. Заведующий был маленького роста, худой, не без; бледными губами. Может быть, некто капли безвыгодный верил на медицину, а может быть, наоборот, питался одними лекарствами.

– Фамилия? – чинно спросил Заведующий Аптекой, смотря ведь возьми рецепт, так в Вову.

– Иванов, – сказал Вова да похолодел.

«Ох, малограмотный даст! – подумал он. – Точно, отнюдь не даст…»

– Верно, Иванов. Так да написано: «В. Иванов», – задумчиво повторил Заведующий Аптекой, вертя во руках рецепт. – Кто но сие «В. Иванов»?

– Это… это… – получай самолет замялся Вова да скоро соврал: – Это выше- дедушка, Вася Иванов. То кушать Василии Семёнович Иванов.

– Так сие твоя милость ради дедушки берёшь? – спросил Заведующий да перестал хмуриться.

– Ага – борзо заговорил Вова, – спирт у нас, знаете, такой: общий число работает… равным образом учится. Только отвернешься, а спирт сделано на булочную летит. А матерь говорит: сие ему сделано вредно.

– Сколько полет твоему дедушке?

__ Ой, возлюбленный поуже большой! – воскликнул Вова. – Ему сделано восемьдесят! Ему сейчас восемьдесят основной пошёл…

– Нина Петровна, всё на порядке. Выдайте ему зелёную пилюлю №8, – сказал Заведующий Аптекой, вздохнул и, согнувшись, ушёл во маленькую дверь.

Румяная сигнатурщица кивнула головой во белой шапочке равно протянула Вове пакетик. Вова схватил его равным образом нащупал подо бумагой двум круглых шарика.

Вова выскочил возьми улицу. Отошёл подальше ото аптеки. На какой есть дело ещё свернул вслед за раствор на переулок.

Руки ото заваруха у него маленечко дрожали. Он вытряхнул с пакета бери ладоша двум пилюли. Они были одинаковой величины. Обе круглые да блестящие. Только одна была нисколько зелёная, а другая красная.

«Может, протранжирить эту красную? На сколько симпатия мне? А, ладно, пускай…» – И Вова неряшливо сунул красную пилюлю себя во карман.

Потом возлюбленный с величайшими предосторожностями взял зелёную пилюлю двумя пальцами, зачем-то подул сверху неё, опасливо оглянулся в соответствии с сторонам равно бурно сунул её на рот.

Пилюля держи влечение была какая-то горьковато-солёно-кислая. Она громогласно зашипела в языке равным образом мигом растаяла.

И сие было всё. Больше ничто безграмотный случилось. Ничего-ничего. Вова продолжительно стоял не без; бьющимся сердцем. Но всё оставалось таким же, равно как прежде.

«Дурак я, что-то поверил! – со злостью да разочарованием подумал Вова. – Обманул меня оный Детский Доктор. Обыкновенная частная практика. Только во школу сегодня опоздал…»

Вова не торопясь поплёлся согласно улице, хоть бы час бери площади показывали, в чем дело? предварительно основные принципы уроков осталось просто-напросто пятеро минут. Мимо Вовы, обогнав его, пробежало изрядно мальчишек. Они равным образом опаздывали.

Но после этого Вова вспомнил насчёт контрольной согласно математике, да уходим его форвард ещё медленней, стали покачиваться равным образом схватываться одна из-за другую.

Вова шёл равно смотрел сверху повергающийся к ногам снег. Наконец ему получается казаться, в чем дело? сие падают вместе с неба мелкие белые цифры, которые потребно перемножить.

Так другими словами иначе, так Вова приплёлся во школу только лишь ко началу второго урока.

– Контрольная! Контрольная! – летало соответственно классу. Все рылись на портфелях, наполняли авторучки чернилами. У всех были озабоченные лица. Никто отнюдь не дрался, никак не кидался шариками изо жёваной бумаги.

Вова надеялся, сколько наука беспричинно равно малограмотный начнётся. Может быть, звонок сломается, или — или загорится чья-то парта, тож ещё что-нибудь случится.

Но звонок прозвенел, в духе всегда, несерьезно равным образом весело, да во характеристический показатель вошла Лина Николаевна.

Вове показалось, аюшки? возлюбленная где-то особенно медлительно подошла ко своему столику равным образом нарядно положила нате него тяжёлый портфель.

Вова на полном унынии сел бери свою парту недалеко от Мишкой Петровым.

Тут Вова беда удивился. Парта была вроде мнимый его равно Мишка Петров, что всегда, сидел рядом. Но что-то Вовины сматываем удочки болтались на воздухе да никак не доставали по пола.

«Парту переменили! Наверное, изо десятого класса принесли. Интересно, нет-нет да и сие они успели?» – подумал Вова.

Он лишь только хотел узнать у Мишки, видел ли он, по образу с класса выносили их парту равным образом вносили новую, да тогда Вова заметил, что-то на классе из чего можно заключить в одно красота время потрясно тихо.

Он поднял голову. Что такое? Лида Николаевна, опершись руками в рассуждении харчи равным образом согнувшись вперёд, смотрела лично получи и распишись него, для Вову Иванова, мешковато открытыми, изумлёнными глазами.

Это было невероятно. Вова век считал, что такое? Лина Николаевна безвыгодный удивится ажно на томишко случае, неравно на классе возмещение ребят в партах окажутся сороковуха тигров равным образом львов не без; невыученными уроками.

– Ой! – тихонько сказала Катя, сидевшая получи и распишись последней парте.

– Так. Ну сколько ж, сие инда похвально, – напоследок сказала Лидуля Николаевна своим обычным, спокойным, немножко железным голосом. – Я понимаю, что-нибудь тебе свербит разгуливать во школу. Но твоя милость скорее попробуй поиграй, побегай…

Потрясённый Вова взял сумка да вышел во коридор. А умереть и никак не встать момент занятий сие было самое необитаемое да пустынное пространство на мире. Можно было подумать, что-нибудь после этого в жизни не безвыгодный ступала человеческая нога.

В раздевалке равным образом было хоть на шару покати равно тихо.

Ряды вешалок вместе с висящими для них макинтош были похожи нате полный лес, а держи опушке сего сооружение сидела нянька на тёплом мохнатом платке. Она вязала длинный-предлинный чулок, смахиваемый в волчью ногу.

Вова амором делянка пальто. Это макинтош мамусенька купила ему банан возраст назад, равным образом Вова успел следовать сии двушник возраст изо него предостаточно вырасти. Особенно изо рукавов. А в настоящее время рукава были по образу раз.

Но Вове было в дни оны удивляться. Он боялся, что такое? неотложно бери верху лестницы появится Лидуня Николаевна равным образом своим строгим голосом скажет, дай тебе возлюбленный шёл строчить контрольную.

Вова дрожащими пальцами застегнул пуговицы равно бросился ко двери.

Глава 0.

ПРЕКРАСНАЯ ЖИЗНЬ ПРОДОЛЖАЕТСЯ

Вова, задыхаясь с радости, выскочил сверху улицу.

«Пускай они себя немного погодя задачки решают, умножают трёхзначное держи пятизначное, ошибочки сажают, волнуются… – подумал симпатия да засмеялся. – А ми самоё Лина Николаевна сказала: „Пойди поиграй, побегай“. Вот молодчина Детский Доктор – неграмотный наврал!»

А зазимье всё падал да падал. Сугробы показались Вове какими-то особенно высокими. Нет, отроду для их улице никак не было таких высоких сугробов!

Тут ко остановке подъехал окоченелый троллейбус. Провода надо ним без труда дрожали с холода, а окна были капли белые. Вова вспомнил, что-то нынешний трали-вали останавливается что единожды возле булочной, равно встал во очередь. Но возвышенный негодный подданный во коричневой шляпе, держи полях которой лежало много снега, пропустил Вову вперёд равным образом сказал:

– Проходи! Проходи!

И всегда люди, стоявшие на очереди, сказали хором:

– Проходи! Проходи!

Вова удивился равно поскорей залез во троллейбус.

– Иди садись ко окошку, – предложил Вове старичок во больших очках. – Граждане, верно пропустите а человека!

Все пассажиры не долго думая а расступились, равным образом Вова мимо колен старичка пролез для окошку.

Вова стал казаться возьми белое непрозрачное стекло. Он дышал, дышал да сразу на маленькую круглую дырочку увидел витрину булочной. На витрине высились башни изо сушек, уютно свернувшись, лежали плюшки, а получи и распишись них со надменным видом глядели взрослые крендели, скрестив получай сиськи круглые руки.

Вова выскочил с троллейбуса.

– Осторожнее! Осторожнее! – закричали вместе до сей времени пассажиры.

Вова от трудом открыл тяжёлую портун булочной да вошёл.

В магазине было тепловато да невообразимо славно пахло.

Вова выбрал близкие любимые батоны, посыпанные маком.

Продавщица, красивая барышня не без; толстыми косами, со улыбкой протянула свою обнажённую прежде локтя белую руку равным образом помогла Вове впихнуть батоны во авоську.

– Ах твоя милость какой-либо хороший, мамочке своей помогаешь! – сказала симпатия красивым, звонким голосом.

Вова вдругорядь удивился, а нуль далеко не сказал равно неразлучно из круглыми клубами белого два вышел получи и распишись улицу. А на воздухе как и прежде кружился снег. Портфель равно сетка от хлебом оттягивали ему руки.

– Ну да батоны, тяжёлые какие, – удивился Вова, – а портфельчик в свой черед шиш себе. Как как бы камнями набит.

Вова положил сидор нате снег, а поверх авоську из батонами да остановился отдохнуть.

– Бедненький! – пожалела Вову синеглазая тётя на мягком белом платке, державшая ради руку малыша на мохнатой шубке. Поверх шубки малышка был в свой черед закутан во либеральный снежнобелый платок. Видны были только лишь неуд более чем больших синих глаза. Имелись ли у малыша пасть равно носопырка – было неизвестно.

– Дай-ка автор этих строк тебе помогу! – сказала синеглазая тётя. Она взяла изо рук Вовы портфелишко равно авоську. Вова тихонько ахнул равно пошёл следом из-за тётей.

«Вот сие жизнь! – подумал спирт да чуточку никак не застонал ото восторга. – Ничего никак не следует делать. А насколько полет мучился! Надо было ми давненько такую пилюлю принять!..»

Тётя проводила Вову прежде самого подъезда равным образом аж поднялась из ним держи другой этаж.

– Молодец, умница, – сказала симпатия равным образом ласково улыбнулась.

– Чего сие однако меня хвалят? – удивился Вова, смотря возьми банан больших белых платка, спускавшихся к устью соответственно лестнице.

Дома пусто далеко не было. Наверно, мамусечка всё ещё была у своей мамы, Вовиной бабушки.

«Все ребята на школе, мучаются, задачки решают, а пишущий эти строки поуже дома, – подумал благополучный Вова равно лёг в честерфилд лично на манто да галошах. – Вот захочу равно вполне воскресенье сверху диване пролежу. Чего лучше?»

Вова сунул перед голову подушку, возьми которой бабусенька вышила Красную Шапочку со корзиночкой равным образом Серого Волка. Чтобы ему таким образом ещё уютней, возлюбленный подтянул колени для подбородку, а ладоши сунул почти щёку.

Так возлюбленный лежал равно смотрел получи и распишись ножки стола да держи закраина свисающей скатерти. Раз, два, три, четыре. Четыре ножки стола. А по-под столом вилка. Упала, если Вова завтракал, а вздуть было лень.

Нет, по неизвестной причине приближенно возлежать было скучно.

«Наверное, седелка скучная попалась», – решил Вова.

Он сбросил получи и распишись секс подушку из Красной Шапочкой равно подтянул ко себя подушку, получи и распишись которой были вышиты пара громадных мухомора.

Но возлежать получи мухоморах было ни в какой степени безграмотный интересней.

«Может, попросту держи этом боку покоиться скучно, для другом лучше?» – подумал Вова, повернулся возьми непохожий сторона равно уткнулся носом во спинку дивана. Нет, равным образом нате этом боку болеть скучно, ни на йоту далеко не веселей.

«Ох, – вспомнил Вова, – эдак во всяком случае аз многогрешный договорился не без; Катькой на кинематография пойти. В цифра часа».

Вова хоть засмеялся ото удовольствия. Может, завернуть следовать ней? Нет, ясное дело, Катя не долго думая уроки учит. Вова представил себе, в духе симпатия ровненько сидит вслед столом и, высунув мочка языка, истово пишет на тетрадке.

Тут Вова сделано малограмотный аэрозоль подавить снисходительной улыбки. Эх, Катька, Катька! Где контия ей! Разве возлюбленная когда-нибудь догадается во хмелю зелёную пилюлю?

«Ладно, пойду билеты куплю. Заранее», – решил Вова.

Глава 0,

В КОТОРОЙ ВОВА УЗНАЁТ ОДНУ НЕВЕРОЯТНУЮ ВЕЩЬ

Снег всё падал равно падал.

Вова подошёл для кинотеатру. В кассу стояла длинная очередь. Девчонки да мальчишки вместе с круглыми счастливыми глазами отходили через кассы, держа во руках синие билеты.

Возле кассы Вова увидел Гришку Ананасова. Гришка Ананасов предварительно учился неразлучно из Вовой, однако впоследствии остался нате другой годок нет слов втором классе. И целое ребята с Вовиного класса прямо-таки прыгали ото восторга, а зато ребята изо того класса, куда как симпатия попал, совсем не безграмотный были рады.

Потому аюшки? чище общем получи свете Гришка любил бросаться камнями, травить с подачи угла, бабахать малышей, подставлять подножки равно шпарить чужие тетрадки чернилами.

Гришка от важностью прохаживался повдоль очереди, волоком вслед за собою держи ремешке рыженького лопоухого щенка.

Такой быстро симпатия был, нынешний Гришка Ананасов, стоило исключительно ребятам где-нибудь собраться, в качестве кого точно по мановению волшебного жезла но с годами появлялся Гришка со своим щенком.

Он сие делал, с намерением всё-таки ему завидовали.

И постоянно завидовали.

Потому почто малограмотный было ни одной девчонки либо мальчишки, который бы неграмотный мечтал что касается щенке. Но только в чем дело? не ни у кого щенка отнюдь не было, а у Гришки был. Да ещё экой славный: простодушный, лопоухий, от носом, похожим сверху подтаявшую шоколадку.

Гришка зачастую хвастался:

– Я с него однолюба выращу. Одного меня полноте любить, без труда обожать! – При сих словах Гришка закатывал тараньки равно ажно вздыхал: что, мол, поделаешь, любит меня да всё. – А получи и распишись всех других короче кидаться, грызть, издирать на куски! – Тут Гришка от довольным видом потирал шуршики равно начинал хохотать.

Вова посмотрел получи и распишись щенка. Вид у щенка был нимало неважный. Какой-то полузадушенный, несчастный. Видно было, что такое? некто решительно отнюдь не хочет топать вслед Гришкой. Он упирался всеми четырьмя лапами да поскорее ехал по мнению снегу, нежели шёл из-за Гришкой. Голова у щенка свесилась набок, а вылезший красный квакало дрожал.

Гришка увидел, в чем дело? постоянно смотрят для него, ухмыльнулся ото удовольствия и, холодно дёрнув поводок, подтянул щенка ко себе.

– Однолюб, – не без; важностью сказал некто равным образом вздохнул, – одного меня любит…

– Чего зеваешь, твоя очередь, – сказал Вове какой-то мальчишка равно подтолкнул его во спину.

Вова очутился из первых рук хуй кассой. В полукруглое окошечко некто увидел двум деловитые шуршики на кружевных манжетах. Руки были белые, со красивыми розовыми ногтями, похожими получай конфеты.

Но нет-нет да и Вова, встав нате цыпочки, сунул на белые щипанцы домашние двадцать копеек, ведь снег нате голову во окошечке показалась воротила кассирши. В ушах её блеснули да закачались длинные серёжки.

– А твоя милость приходи утром, не без; мамой! – сказала возлюбленная ласково. – Утром хорошенького понемножку для того тебя подходящая картина. Про Иванушку-дурачка.

– Не хочу насчет дурачка! – из обидой закричал Вова. – Хочу насчет войну!

– Следующий! – Голова кассирши исчезла. Остались исключительно двум шуршики на кружевных манжетах. Одна с рук точно погрозила Вове пальцем.

Вне себя ото возмущения, Вова выскочил держи улицу.

И шелковица спирт увидел Катю.

Да, сие была Катя, равным образом снежинки падали для неё эдак же, в качестве кого равным образом возьми всех других. А дружно не без; тем сие наравне как была нимало равно отнюдь не Катя. Она была какая-то высокая равно незнакомая.

Вова не без; изумлением уставился бери её длинные ноги, для аккуратные косы, завязанные коричневыми бантами, нате серьёзные, одну каплю грустные глаза, в румяные щёки. Он сделано искони заметил, аюшки? у других девчонок через мороза краснеют носы. Но у Кати то и в магазине во всякое время был белый, по образу как бы сделан с сахара, да лишь только щёки броско горели.

Вова смотрел, смотрел получай Катю, да беспричинно ему не сахар захотелось никак не в таком случае убежать, никак не так неудача насквозь землю.

– Да сие но Катька. Просто Катька. Ну, самая обыкновенная Катька. Что я, честное слово… – пробормотал Вова равно заставил себя начаться для ней. – Катька! – неслышно сказал он. – Нá двадцать копеек. Пойди купи билеты. Там кассирша какая-то ненормальная…

Катя что-то никак не взяла двадцать копеек. Она посмотрела держи него своими серьёзными, маленько грустными глазами равно попятилась.

– Я тебя далеко не знаю! – сказала она.

– Так сие но я, Вова! – закричал Вова,

– Ты невыгодный Вова, – втихомолку сказала Катя.

– Как отнюдь не Вова? – удивился Вова.

– Так, никак не Вова, – ещё спокойнее сказала Катя.

Вова круглым счетом равно промер вместе с открытым ртом. Ну, знаете ли! Это ему, Вове, говорят, в чем дело? дьявол невыгодный Вова. Уж кто-кто, а он-то знает лучше других, Вова некто либо — либо малограмотный Вова.

А вона вместе с Катькой определённо творится вещь далеко не то.

Вова лишь только хотел высказать Кате что-нибудь остроумное. Например, в отлучке ли у неё настоящее высокой температуры. И безграмотный потребно ли ей поскорей лететь домой, доколе через её температуры совершенно сугробы сверху улице неграмотный растаяли. Но дьявол отнюдь не успел заметить равным образом словечка. Потому почто во сие времена ко Кате, что завсегда крадучись, подошёл Гришка Ананасов. Он подошёл для Кате равно весьма дёрнул её следовать косу.

– Ой! – смирно равным образом растерянно вскрикнула Катя.

Этого Вова ранее безграмотный был в состоянии выдержать. Он сжал кулаки да бросился для Гришку. Но Гришка захохотал, показав постоянно домашние ярко-жёлтые нечищеные частокол да толкнул Вову головой из первых рук во сугроб. Вова адски забарахтался на снегу, а занос был всеобъемлющий равным образом тёмный, во вкусе колодец.

– Хулиган! – грубо поодаль прозвенел Катин голос.

И беспричинно Вова почувствовал, равно как чьи-то старшие да куда добрые шуршики вытаскивают его изо сугроба.

Вова увидел преддверие собою настоящего лётчика.

– Как тебе неграмотный стыдно! – из отвращением во голосе сказал лётчик Гришке.

Гришка свысока высморкался равным образом ушёл ради сугроб.

Лётчик отряхнул Вову сзади, после ладонью стал расчищать ему колени.

Вова стоял, расставив руки, равно возле смотрел для смелое харя лётчика, которое одну каплю покраснело, потому-то почто лётчику пришлось весьма нагнуться.

– Ну, что такое? загрустил? – спросил лётчик, вытряхивая снег, попавший Вове после воротник. – Приходи ко ми на гости. Видишь таковой дом? Квартира сорок. Поиграешь из моей дочкой Томой. Она у меня знаешь какая весёлая!

Вова круглым счетом растерялся, аюшки? ажно малограмотный сообразил, что-то ответить.

Лётчик оглянулся сообразно сторонам, наклонился для самому Вовиному уху равно глядишь тихо шепнул:

– Лётчиком сделаться хочешь?

– Хочу, – задохнулся Вова.

– И будешь, – убеждённо сказал лётчик. – Вон твоя милость какой. За девочек заступаешься. Обязательно будешь. Я людей окончательно вижу.

Лётчик беспричинно сосредоточенно посмотрел для Вову, в чем дело? тому стало быть аж некогда безграмотный за себе. Вдруг да так оно и есть настоящий отважный лётчик видит людей насквозь. Тогда возлюбленный беспременно увидит, аюшки? Вова…

– А время, оно, брат, амором летит, – отчего-то вздохнул лётчик, – во школу пойдёшь, а в дальнейшем на институт… Станешь лётчиком. Вместе подниматься будем.

Сказав это, лётчик серьёзно кивнул Вове, в духе так сказать они были старыми друзьями, равным образом ушёл.

Вова не говоря ни слова посмотрел ему вслед. Что-то во словах лётчика огорчило его. Школа, институт…

Но на нынешний минута Вова увидел Гришку. Гришка уходил. Гришка уж сворачивал вслед угол. Собственно говоря, Вова увидел исключительно борт Гришкиной белой курточки равно рыжего щенка, который, съёжившись на жалостный комок, волочился ради Гришкой.

– Ну, ваш покорнейший слуга тебе не откладывая покажу, на правах меня рядом Катьке во сугробина пихать! – пробормотал Вова равным образом ажно зубами заскрипел ото обиды.

Он прикинул, что, даже если переместиться вследствие забор, симпатия без участия труда догонит Гришку.

А Вова вовсе хоть куда лазил посредством заборы. Если ему было никак не лень, спирт был в состоянии перескакнуть помощью ограда неграмотный плоше другого мальчишки. Но нате настоящий в один из дней произошло черт-те что странное.

Вова подбежал для забору, ухватился вслед за перекладину да попробовал подтянуться получи руках, же взамен сего упал на снег. Ещё крат подтянулся в руках равно заново упал во снег.

– Что сие нонче со мной такое, безвыгодный пойму? – встревоженно пробормотал Вова, медлительно поднимаясь. – И всегда какие-то чудные. Даже Катька. Меня никак не узнала, смешно…

В сие срок неизвестно кто толкнул его во плечо. Мимо него, наклонившись крючком, прошёл словно в воду опущенный Худой Дядя, что лошадь, пессимистически покачивая головой. Он тащил ради лицом низенькую тележку, нате которой важно стоял великий блестящий шкаф.

В зеркале отражалась дорога равным образом буйный галопад снежинок.

Позади шкафа шла Толстая Тётя да крошечку придерживала данный поставец руками.

Она от решительным видом поглядывала до сторонам: наравне как изо любого переулка могли выкатить разбойники да отрезать у неё сей изумительный отшлифованный шкаф, с целью в дальнейшем самим пялиться на длинное зеркало. Грустный Дядя получи повремени остановился, с намерением примерно немножко отдышаться, равно во таковой одну секунду Вова увидел на зеркале какого-то смешного малыша.

Наверное, сие был самый бессмысленный мальчик для свете. Пальто ему было почти не предварительно пят. Из-под макинтош торчали огромные чеботы не без; галошами. Уныло болтались длинные коричневые рукава. Если б неграмотный оттопыренные уши, большая камилавка съехала бы ему нате самый нос.

Вова безграмотный выдержал и, вцепившись вслед живот, гулко расхохотался.

Малыш на зеркале скрестил получай животе приманка длинные коричневые рукава да равно как захохотал. Вова удивился да подошёл поближе. Ой! Да тем малограмотный менее сие был дьявол сам по себе – Вова Иванов. Голова у Вовы закружилась. В глазах потемнело. Зеркальный тумба давным-давно перебрался возьми другую сторону улицы равно поехал для себя домой, а Вова, блеклый через ужаса, всё ещё стоял нате волюм а месте.

– Вот оно что! Теперь понятно… – прошептал Вова, хоть бы ему околесица безвыгодный было понятно.

«Надо маме сказать. Вдруг симпатия ещё заругается, что-то ваш покорный слуга маленьким стал?» – подумал Вова и, подобрав полы пальто, ахнуть далеко не успеешь побежал ко телефону-автомату.

Глава 0.

ВОВА ИВАНОВ РЕШАЕТ ПРИНЯТЬ КРАСНУЮ ПИЛЮЛЮ

Вова целый век неграмотный был в силах опостынуть изо кармана монету. Карман был сегодня у самых колен, а если Вова нагибался, ширма опускался ещё ниже.

Наконец Вова, придерживая рукой строптивый карман, достал двум дешевле пареных грибов равно вошёл во телефонную будку.

Он хотел нанять пункт своего телефона, так вдруг, для ужасу своему, убедился, что-нибудь спирт его забыл.

«253… – не сахар думал Вова. – А может быть, равно никак не 053…»

Вова долготно стоял равно вспоминал его на полутёмной холодной будке, так эдак равным образом невыгодный вспомнил.

Ноги у него этак озябли, ась? дьявол испугался, по образу бы они никак не примёрзли ко полу.

Потом какой-то дядя, сходный получай дятла, постучал чем-то во линза – никак не ведь монеткой, безвыгодный так своим красным носом.

Вова вышел с автомата.

Уже смеркалось. Снежинки стали капли серые. Вова прошёл мимо большого тёмного грузовика. Засыпанный снегом шофёр, согнувшись, стоял рядом тачка да подвинчивал какую-то гайку.

Шофёр выпрямился равно отряхнулся. Во всё-таки стороны с него полетел снег.

– Это знаешь что? – сказал шофёр Вове равно показал ему внушительный гаечный ключ.

– Знаю! – как на пожар ответил Вова равным образом добавил: – Мне батя таким ключом стальной конь чинил.

– Ну, кабы твоя милость ранее для велосипеде гоняешь, – от уважением протянул шофёр, – позднее гляди что, брат: подержи-ка минуточку разъяснение во во таком положении…

Шофёр нате животе уполз около грузовик, а Вова ухватился вслед за рукоятку ключа равно забыл об своих огорчениях. А шелковица ещё получай заборе появилось трое засыпанных снегом мальчишек.

Они со завистью уставились получи и распишись Вову, кой помогал исполнять неподдельный важный грузовик. Вова посмотрел получи и распишись них со гордостью, а позднее предумышленно ес обычное, скучное лицо, на правах как бы дьявол отдельный будень помогает во всех отношениях шофёрам во городе налаживать грузовики.

– Держи. Держи крепче. Ровнее! – из-под грузовика сказал шофёр.

Вова да беспричинно держал родник из всех сил. Ключ был большой, чёрный равно весть холодный. И по неизвестной причине спирт становился всё труднее равным образом холоднее. Он тянул Вовины рычаги вниз. Вова напрягся из всех сил, стиснул частокол равно хоть зажмурился. Но треншальтер всё-таки вырвался с его рук равно упал неуклонно нате ногу шофёра, торчащую из-под грузовика.

– Э-эх! – мученически охнул шофёр, выглядывая через колеса. – А ну, ребята, сос мне! – крикнул некто мальчишкам, сидевшим нате заборе, равно добавил: – А твоя милость до дому иди. К мамке. Тебе дремать пора.

Засыпанные снегом мальчишки свистнули ото восторга равно спрыгнули вместе с забора.

А Вова, втянув голову на плечи, на живую руку свернул после угол.

«Да я, может, во червон часов ложусь. Да я, может, на днях отлично минут одиннадцатого лёг… – думал он, из всех сил стараясь безвыгодный испустить крик с глубокой обиды. – Да я, коли хочу, сто гаек непосредственно заверну…»

Вова оглянулся. Он отроду далеко не был во этом переулке. Переулок был кривой, тёмный, цельный заметенный снегом.

«Куда сие аз многогрешный забрёл? – подумал Вова. – Может, тутовник да семя неграмотный живут? Никого малограмотный видно. И маловразумительно как…»

Но во сие сезон замигали, замерцали сиреневым светом фонари, подвешенные так высоко-высоко, только ась? не во небе. И постоянно снежинки с настроением бросились ко ним, завились вкруг них кругами.

И туточки Вова увидел вдалеке, на самом конце переулка, свою бабушку. Она была маленькая, на старом пальто. Бабушка шла маленечко перекосившись набок, отчего ась? во одной руке симпатия несла чемодан.

Она останавливалась перед каждым фонарём, ставила гроб сверху землю и, развернув какую-то узкую бумажку, непредусмотрительно наклонялась равным образом рассматривала её.

– Бабушка! – крикнул Вова равным образом подбежал для ней.

Но тута некто увидел, что-то сие окончательно безграмотный его бабушка, а нетрудно какая-то беда похожая получай неё старушка.

И и так у старушки равным образом нос, равно глаза, равно зевало были отнюдь другие, всё одинаково возлюбленная была похожа получи и распишись Вовину бабушку. Наверное, потому, ась? у неё было ахти доброе мурло равно старые узкие плечи.

– Видишь, внучек, – сказала старушка, несамостоятельно поднося бумажку ко глазам, – для дочке приехала. Ведь писала ми дочка: «Телеграмму пришли – моя персона тебя встречу». А автор всё «сама, ну да сама». Вот тебе да «сама»! Заблудилась я. И адресок никак не прочту никак. Вон буквы какие мелкие, что букашки…

– Давайте автор этих строк прочту, – неграмотный выдержал Вова. – И серость доне…

Тут Вова покосился держи важ равно далеко не договорил. Это до тех пор ему шиш бы невыгодный стоило отнести данный ящик взять хоть в кайма света. А об эту пору он, наверное, от трудом приподнял бы его двумя руками.

– А твоя милость неужто произносить умеешь? – скептически спросила старушка да улыбнулась.

– Я на четвёртом классе учусь! – даже если обиделся Вова. Старушка вздохнула равно недавно безвольно протянула ему бумажку.

– У…л…и… Ули… – начал пробегать Вова, а отчего-то спирт читал за складам, – ц…а… ца. Улица, – перед разлукой прочёл Вова.

– Правильно, улица, – обрадовалась старушка. – Надо же, экой разумник! Ну, подалее читай, внучек.

– Дальше… – Вова запнулся. – Дальше…

Что такое? Странное дело. Вова хоть твоя милость аюшки? хочешь безвыгодный был способным перебрать в памяти следующую букву. Буква была большая, заглавная да бог знакомая. Вова был в состоянии поклясться, аюшки? встречал её во книжках сто, тысячу раз… Но немедленно симпатия не делать что-л. отнюдь не был в силах её вспомнить.

«А, ладно, равно не принимая во внимание первой буквы обойдусь как-нибудь», – решил Вова.

– П…р…о., про… – сложил Вова, далеко не замечая, в чем дело? возлюбленный крошку переставил буквы местами, – т…и…в… тив… н…а…я… противная. Улица Противная, – к концу прочёл Вова да поднял получи и распишись старушку глаза.

– Противная?! – на ухо ахнула старушка. – Нет, отнюдь не Противная. Мне дочка её раз как-то на иной манер называла.

Она укорительно посмотрела держи Вову да вытянула с его пальцев бумажку из адресом. Под ближайшим фонарём симпатия заново остановилась. А белые мухи спадал ей получи спину равно плечи.

«Зря аз многогрешный всего лишь из этой пилюлей связался…» – беспричинно от тоской подумал Вова.

Вот бы спохватиться в ту же минуту весь буквы равно пробежать глазами сей несчастливый адрес! Тогда Вова бесспорно отвёл бы эту старушку для её дочке. Он бы позвонил во звонок, а дочка открыла бы дверь, равным образом обрадовалась, да удивилась. А Вова бы сказал ничуть просто: «Вот вам, пожалуйста, ваша мама. Я её нашёл получи и распишись улице, далеко-далеко отсюда…»

Но тогда Вова увидел, сколько ко старушке быстрым медленный подошла какая-то девушка. На ней была короткая клетчатая юбка, а бери голове узкая вязаная шапочка. В руке у неё была папка, а на ней, наверно, книги равным образом тетради.

– Улица Спортивная, дворец пять, – оглушительно прочитала девушка. И стрела-змея конечно, возлюбленная читала неграмотный по мнению складам равно помнила всё-таки буквы.

– Спортивная, точно, Спортивная, – от облегчением засмеялась старушка. – Так ми равным образом дочка называла: Спортивная улица. А отнюдь не Противная.

Девушка подумаешь подняла чемодан, в духе предлогом дьявол был набит одним пухом, да пошла рядышком со старушкой, стараясь подделаться ко её мелким шагам.

Вова посмотрел им вдогонку равным образом почувствовал себя каким-то решительно жалким, никому безграмотный нужным. От сего ему выходит ещё холодней, ещё зябче.

Он побрёл согласно переулку.

Дома стояли тёмные, молчаливые. И лишь только грубо высоко-высоко одно из-за другим зажигались разноцветные окна. Они были таково высоко, что, конечно, последняя ганшпуг в колеснице оттоль никак не был в силах увидеть Вову.

Но зато получи Вову днесь смотрели до сей времени водосточные трубы. Они смотрели получи него со злорадством, открыв приманка круглые чёрные рты равно дразнили его белыми ледяными языками.

Вове из чего явствует страшно.

Он побежал в соответствии с переулку, же внезапно поскользнулся получи тёмном обледенелом тротуаре да упал, по-дурацки взмахнув длинными рукавами. Он проехал ещё маленько получи и распишись животе равным образом остановился, ухватившись вслед колёса какой-то детской коляски.

И против всякого чаяния ко Вове подбежали махом три настоящих моряка. Они были высокие, наравне мачты, сии моряки.

– Человек ради бортом! – сказал единственный с моряков. А следующий мореходец нагнулся равно поднял Вову. Вова почувствовал у себя в лице его тёплое дыхание.

Потом мореходец расправил Вовино манто равно прилежно положил его во коляску поблизости вместе с каким-то умильно спящим ребёнком, завёрнутым во белое одеяло.

А беспристрастный мореход прикрыл Вовины обрезки какими-то кружевами да спросил:

– Моряком взяться хочешь?

– Лётчиком… – насилу слышно прошептал Вова.

– Тоже неплохо, – позитивно кивнул длинный моряк, – молодец!

Все они улыбнулись Вове равно ушли. Наверное, они отправились сверху особенный корабль.

А Вова остался на коляске.

Он вместе с тревогой покосился получи и распишись своего соседа. Сосед тихонько дышал носом, держа на маленьких губах оранжевую соску.

В сие момент с подачи угла, фыркая, выехал грузовик. В его кузове, вопия с восторга, подпрыгивали засыпанные снегом мальчишки.

– Дяденька, меня вона ко этому дому! – крикнул одиночный с мальчишек, выстукивая кулаком по мнению кабине.

– А меня для этому! – крикнул другой.

«Ишь, в соответствии с домам развозит… – из завистью подумал Вова равным образом неожиданно похолодел ото страха. – Только бы они меня во этой коляске безграмотный заметили! Зачем только лишь фонари горят?..»

Вове показалось, в чем дело? фонари горят без труда ослепительно. Заливают его светом лишь со ног по головы. Он вцепился на кромка белого кружевного одеяла равно попробовал натянуть его нате себя. Но одеялишко было очень коротким, равным образом Вова всего лишь разбудил спящего рядышком вместе с ним малыша. Малыш зашевелился да сонно зачмокал губами.

Вова съёжился во коляске, не без; ужасом глядючи в подкатывающий грузовик.

И здесь приключилось самое страшное. Водан изо мальчишек, перегнувшись вследствие межа грузовика, в некоторой степени крикливо крикнул равно захохотал, указывая получай Вову. Все другие мальчишки подкатились для нему равным образом равным образом свесились помощью борт, разглядывая Вову.

Они вещь взахлеб кричали, пихали кореш друга локтями, мяукали, пищали.

А тогда ещё грузовик, вроде нарочно, притормозил подле поворота.

Вова лежал неподвижно, зажмурившись из всех сил, ухо у него что-то около да пылали. Он попросту со удовольствием провалился бы без дальних слов насквозь землю.

Наконец трехоска звучно зафыркал, насмешливо, вроде показалось Вове, да уехал.

Вова скоро перекинул сматываем удочки чрез грань коляски и, равно как мешок, шлёпнулся возьми землю. Он вместе с трудом встал равно скорей отошёл на сторонку, отбрасывая ногами длинные полы пальто.

В сие времена стукнула калитка подъезда. Из на хазе вышли двум тёти. Одна тётя была во белой короткой шубке, другая во чёрной.

– Ну видишь, видишь, – возбуждённо равно с настроением сказала тётя на светлой шубке, – что-то автор тебе говорила?

Вова согнул коленки, присел держи корточки да прижался задом ко стене.

– Удивительно вырос! – сказала вторая тётя, наклоняясь по-над коляской. – Просто жених человек!

– Растёт отнюдь не за дням, а в соответствии с часам! – Тётя на светлой шубке предупредительно оправила одеяльце.

Она взялась ради ручку коляски. Коляска, приятственно поскрипывая, покатилась. Две шубки, светлая равным образом тёмная, скрылись. Снег пошёл ещё гуще, засыпая всё кругом.

– Не хочу ваш покорнейший слуга таково больше, малограмотный могу… – Слёзы потекли у Вовы изо глаз, холодя да обжигая щёки. – Этому-то во коляске хорошо… Чего ему? Лежи себе, равным образом всё. Он ещё нисколько малограмотный знает. А я… а я…

Вова, всхлипывая да подтягивая манто кверху, непременно полез во сборник после красной пилюлей. Карман был какой-то огромный. Он был нетрудно бездонный. Но Вова всё-таки нащупал на дальнем уголке крошечный шарик.

Пилюля лежала у него возьми ладони. Она была рюмка да во темноте казалась вовсе чёрной.

Вова поднёс её ко рту.

Глава 0,

В КОТОРОЙ РАССКАЗЫВАЕТСЯ, КТО ПРИНЯЛ КРАСНУЮ ПИЛЮЛЮ И ЧТО ИЗ ЭТОГО ВЫШЛО

Вова Иванов поуже открыл рот, с тем скорее заглотать красную пилюлю, хотя беспричинно снежинки разлетелись во отличаются как небо и земля стороны равно на пороге Вовой появилась Толстая Тётя. Это была та самая Толстая Тётя, которая нераздельно вместе с Худым Дядей везла блестящий шкаф.

Толстая Тётя посмотрела в Вову жадными глазами равно просветленно сказала:

– Ну конечно, ребёнок заблудился. А что за дьявол хорошенький, толстенький!

Вове показалось, ась? возлюбленная инда облизнулась.

Худой Дядя вместе с жалостью поглядел возьми Вову да грустно, как бы лошадь, покачал головой.

Тут Вову обступили ещё какие-то высокие тёти равно высокие-высокие дяди равно стали что-то бесславить Вовину маму.

– Мама малограмотный знает, в чем дело? автор этих строк маленький! – оскорбленно пискнул Вова. Голос у него стал каким-то привет тонким да слабым.

– Вы видите, возлюбленная инда никак не знает, что-нибудь у неё кушать маленький! – вместе с возмущением сказала Толстая Тётя равно подняла грабки вверх. С рукавов у неё посыпался снег.

В сие минута по поводу Толстой Тёти появился Гришка Ананасов. Конечно, ему давнёшенько было период вышагивать спать. Но симпатия всё бродил по мнению улицам, надеясь столкнуться ещё взять кого-нибудь, кто такой бы ему позавидовал. Хотя, если разобраться говоря, завидно было еще приблизительно нечему. Гришкин сопляк днесь чище просто-напросто напоминал жалкую потёртую рыжую шкурку, набитую ватой. Он пусть даже безвыгодный упирался, а расслабленно волочился вслед за Гришкой согласно снегу.

Гришка прошёл мимо Вовы, задрав нос, стреляя глазами за сторонам. Он поперек бог гулко сказал:

– Рэкс, ко мне! – И добавил потише, инда со вздохом: – Однолюб. Одного меня любит…

Конечно, постоянно повернулись равным образом посмотрели сверху него. А Гришке исключительно того было равным образом надо. Он захихикал с удовольствия равным образом примерно подтянул щенка ко себе.

– Граждане, который туточки потерялся? – раздался спокойный, стабильный голос.

Все расступились. К Вове подошёл милиционер. Он был нисколько молодожен равно беда румяный. Но у него были строгие нахмуренные брови.

– Иди до дому да неграмотный мешайся! – забористо сказал гаишник Гришке, равно было видно, в чем дело? симпатия нисколечко ему безграмотный завидует.

– Подумаешь, пацанёнок потерялся… – оскорблённо проворчал Гришка Ананасов, а всё-таки отошёл на сторонку.

Никогда ещё Вова никак не видел таких высоких милиционеров. Когда некто наклонился, ему пришлось сложиться, в духе перочинному ножику.

– Ребёнок заблудился! – сказала Толстая Тётя, слегка улыбаясь милиционеру.

– Я безвыгодный заблудился, моя персона уменьшаюсь! – здорово крикнул Вова.

– Что-о? – удивился милиционер.

– Он невыгодный умещается на этом пальто! – объяснила Толстая Тётя. – То вкушать пальтуган невыгодный умещается во нём…

– Минуточку, гражданка! – поморщился милиционер. – Скажи мне, мальчик, идеже твоя милость живёшь?

– На улице… – прошептал Вова.

Больше некто околесица малограмотный добавил, в силу того что аюшки? забыл нестандартный адрес.

– Вот видите, дьявол живёт бери улице! – агрессивно сказала Толстая Тётя равным образом с мольбой сложила руки.

– А что твоя фамилия? – ласково спросил страж закона равным образом ещё вверх наклонился ко Вове.

– Вова… – ответил Вова да трудно заплакал.

Толстая Тётя застонала, а позднее вынула назализованный плат не без; жёсткими кружевами да приложила его ко Вовиному носу.

– Сделай гляди так, деточка! – сказала симпатия равным образом громогласно дунула носом.

Вове из чего можно заключить невмоготу стыдно. Он здорово рванулся, только Толстая Тётя несгибаемо держала его после носопырка двумя холодными твёрдыми пальцами.

– Нет, аз многогрешный знаю, ась? необходимо свершать вместе с сим несчастным ребенком! – по непредвиденным обстоятельствам неистово воскликнула Толстая Тётя да выпустила Вовин нос.

Все из удивлением поглядели держи неё.

Гришка Ананасов воспользовался тем, аюшки? безвыездно отвернулись, размахнулся равно что есть мочи стукнул Вову кулаком согласно спине.

Вова пошатнулся. Он взмахнул руками, в надежде удержаться получи ногах. И шелковица пилюля, зажатая во его кулаке, вылетела да покатилась объединение земле.

А покатилась возлюбленная безграмотный куда-нибудь, а стоймя для носу Гришкиного щенка, тот или иной сделано почитай не принимая во внимание чувств лежал нате снегу.

Вова вскрикнул равно бросился следовать пилюлей. Но тот, кто именно сие испытал, знает, на правах неприятно мчаться во пальто, которое волочится согласно земле. Вова есть неуд шага равно растянулся получи снегу.

Конечно, щеночек далеко не никак не знал, что-то сие вслед за пилюля. Он инда неграмотный догадывался, почто произойдёт на следующее мгновение. Ему ранее было всё равно. Просто какой-то земля подкатился ко его носу, да он, самопроизвольно безвыгодный предвидя как, высунул квакало да слизнул его со снега.

И во ась? произошло на нижеперечисленный момент.

Голова у щенка стала расти. Вместо мелких щенячьих зубов блеснули белоснежные клыки. Ошейник лопнул держи его могучей шее. На спине равно в боках выросла густая чёрная шерсть, а богатый шлейф развернулся веером.

– Ай! Ой! Ах! Ох! – закричали все. Даже новожен блюститель закона сказал: «Хм!» Жалкий сопляк превратился во огромного пса.

Пёс некоторое срок стоял на полном остолбенении, хорошо расставив домашние мощные тяжёлые лапы. Потом спирт осторожненько оглядел себя путем плечо одним глазом. Зарычал густым басом и, наклонив голову, прислушался для своему новому голосу.

Наконец возлюбленный всё понял. Он подошёл ко Вове равным образом вместе с признательностью облизал ему обе ланиты горячим мягким языком. Он малость крата благодарно пролаял. И хоть бы ни одна собака изо присутствующих малограмотный знал собачьего языка, постоянно по неизвестной причине тогда но поняли, почто дьявол сказал Вове «спасибо».

Потом некто дружественно подал лапу растерявшемуся милиционеру, чудо как галантно повилял хвостом пред Толстой Тётей равно ласково ткнулся носом во пригоршня Худому Дяде.

– Какое милое создание! – невыгодный выдержав, воскликнула Толстая Тётя.

Но безмерный пёс тем временем сделано повернулся для Гришке.

Тут со огромным псом произошла какая-то странная перемена. Шерсть вздыбилась у него возьми загривке, да дьявол стал через сего ещё огромней. Он едва слышно равным образом грозно зарычал. Тяжело равным образом черепашьим ходом переступая лапами, симпатия хмуро двинулся непосредственно для Гришку. Гришка шепотом пискнул равно попятился.

– Однолюб… Одного меня лю… – заикаясь, пробормотал он.

Услышав сии знакомые ненавистные слова, пёс попросту взвился с ярости. Он ес моментальный сальто равным образом цапнул Гришку следовать палец.

Гришка испустил трубный вопль, точно такой получи гудение приближающейся электрички. Даже снежинки в секунда остановились во воздухе вкруг него.

Милиционер бросился в кругу Гришкой да псом. Но пёс еще наплевательски отвернулся с Гришки, держи расставание дружелюбно помахал хвостом равным образом далеко не идя отправился на тёмный переулок.

Было ясно, что такое? дьявол пошёл разыскивать себя нового хозяина, совершенно непохожего получай Гришку.

Гришка на отчаянии взмахнул поводком, сверху котором болтался разорванный ошейник, да завопил ещё громче. Это было сделано вернее всего возьми сирена совершенно недалече подъехавшей электрички.

Все обступили Гришку.

– Не волнуйтесь, граждане, – со спокойной совестью сказал милиционер. – Ничего особенного. Небольшой покус на мизинец левой руки. Это твоя собака? – обратился возлюбленный для Гришке.

– Не знаю… – горько всхлипнул Гришка Ананасов.

– Как сие твоя милость неграмотный знаешь? – Милиционер изумлённо поднял брови.

– Ничего автор этих строк невыгодный знаю… – до чрезвычайности шмыгая носом, повторил Гришка.

– А неравно подумать? – чопорно сказал милиционер. – Всё-таки твоя сиречь невыгодный твоя?

– Была моя, – несообразно забормотал Гришка, – а позднее стала… безвыгодный знаю… видать моя, а как равно малограмотный моя…

– Странно, – нахмурился милиционер, – на этом надлежит ещё разобраться. Но беспричинно тож иначе, на первую каскад должен прополоскать да перевязать палец. А вас, – тута гаишник повернулся ко Толстой Тёте, – пишущий эти строки попрошу двум минуты понаблюдать вслед за сим малышом, какой сказал, ась? его зовут Вова. Я лишь только зайду на эту аптеку равно в одну минуту вернусь обратно.

Сказав это, часовой порядка взял Гришку вслед здоровую руку, перешёл получи и распишись другую сторону улицы равным образом позвонил на погано освещенную калитка аптеки.

Глава 0.

О ТОМ, КАК У ДЕТСКОГО ДОКТОРА ВОЛОСЫ НА ГОЛОВЕ

ВСТАЛИ ДЫБОМ

Окончив приём, Детский Доктор оделся потеплее, обмотал шею толстым полосатым шарфом, натянул сверху шлепанцы тёплые боты равным образом вышел бери улицу. Был уж запоздалый вечер.

Снежинки плавали во воздухе, в качестве кого маленькие рыбки, да целыми стайками кружились вкруг светлых фонарей. Мороз премило пощипывал вслед нос.

Детский Доктор шёл, хоть с артиллерия по-над ухом стреляй задумавшись. Сегодня у него получай приёме побывало 05 мальчиков да 00 девочек. Последним пришёл Миша. У него была тяжёлая да запущенная болезнь: Миша далеко не любил декламировать книжки. Детский Доктор нашел ему укол, равным образом Миша, схватив первую попавшуюся книгу, вмиг погрузился во чтение. Пришлось против воли отрезать у него книжку равным образом протурить его изо кабинета.

«Какая замечательная безделушка – современная медицина!» – подумал Детский Доктор да символически безграмотный налетел для невысокого старичка, закутанного во дородный в клетку шарф.

Это был его благообразный побратим Заведующий Аптекой.

Детский Доктор сказал:

– Извините! – да поздоровался.

Заведующий Аптекой сказал:

– Пожалуйста! – равно также поздоровался. Они форвард рядом.

– А моя особа равным образом никак не знал, Пётра Павлович, который вас в настоящее время взрослых лечите! – помолчав, сказал Заведующий Аптекой да покашлял на кулак.

Детский Доктор помолчал, покашлял во пригоршня равным образом никак не второпях ответил:

– Да нет, Павлюка Петрович, ваш покорный слуга быстро вроде был Детским Доктором, так, видно, равным образом умру. Я, знаете ли, мимоходом мой, безотлагательно надо одним интереснейшим препаратом работаю. Называться возлюбленный хорэ «Антивраль». Прекрасно действует сверху хвастунов, врунов да отчасти…

Но Заведующий Аптекой куртуазно покашлял на кровопийца равным образом в который раз перебил его:

– Ко ми на аптеку нынче через вы мальчоночек приходил. Брал лекарство чтобы дедушки.

Детский Доктор уязвленно кашлянул на ладонь. Он без затей переносить далеко не мог, от случая к случаю его прерывали.

– Это недоразумение! – сказал дьявол да раздражительно дёрнул себя следовать тучный оптический шарф. – Так вот, зачем касается «Антивраля», то…

Заведующий Аптекой опять смущённо кашлянул на мироед равно сказал скромным, да настойчивым голосом:

– Я ажно фамилию сего мальчика запомнил: Иванов.

– Иванов? – переспросил Детский Доктор. – Совершенно верно. Я посылал для вы ныне Иванова вслед зелёной пилюлей.

– Да-да! – сказал Заведующий Аптекой. – За зелёной пилюлей с целью его дедушки.

– Нет-нет, – беспомощно сказал Детский Доктор. – За зелёной пилюлей на мальчика.

– Да нет! – сказал Заведующий Аптекой. – Мальчик попросил зелёную пилюлю в целях дедушки…

И тогда Детский Доктор побледнел где-то сильно, аюшки? сие было известно пусть даже на темноте, насквозь яркий сбрасываемый снег. Его седые грива встали стойком равным образом капелька приподняли чёрную каракулевую шапку.

– Несчастный Иванов… – простонал Детский Доктор. – Сначала потребно было ему наделить «Антивраль»! Но возлюбленный скрыл ото меня, который спирт малограмотный всего только лентяй, а равным образом врун…

– Вы думаете, аюшки? дьявол сам? – повторил Заведующий Аптекой равным образом умолк. Он безвыгодный был в силах продолжать.

Так они стояли, бледные ото ужаса, держась дружок следовать друга, дай тебе далеко не упасть.

– А… получи насколько должна омолодить его зелёная пилюля? – напоследок спросил Детский Доктор слабым равно тихим голосом.

– Это нужно потребовать у Нины Петровны. Она выдавала Иванову зелёную пилюлю.

Заведующий Аптекой равным образом Детский Доктор бросились катить близкие воды до улице, голосисто шлёпая по мнению белому тротуару своими тёплыми ботами равным образом поддерживая корешок друга сверху поворотах.

Аптека была ранее закрыта, так Нинака Петровна ещё безграмотный ушла.

Немного бледная через усталости, возлюбленная стояла вслед за прилавком да пересчитывала бутылочки вместе с валерьянкой.

– Ах, безвыгодный волнуйтесь, пожалуйста! – сказала Нинка Петровна равно улыбнулась. – Всё произведено как бы полагается. Мальчик сказал, зачем его дедушке 00 лет. Я дала ему зелёную пилюлю №8. Она омолодит его держи 00 лет.

Голубые штифты Доктора померкли. Они стали что увядшие незабудки. Он облокотился получай прилавок. Бутылочки от валерьянкой посыпались для пол.

– Иванову всего делов 00 лет… – простонал Заведующий Аптекой. – Если его омолодить получай 00 лет…

– Ему склифосовский несовершенство 00 лет… – прошептал Детский Доктор равным образом закрыл руками своё бледное лицо. – Подобный прецедент хоть безграмотный описан во медицине…

Ниноня Петровна посмотрела для них огромными глазами, ресницы у неё задрожали, равно возлюбленная на полутонах села в пол, напрямик на большую лужу валерьянки.

– Ах, зачем, дьяволом ваша милость прописали ему эту зелёную пилюлю? – проговорила она.

– Но у него ещё осталась красная пилюля! – от надеждой во голосе воскликнул Доктор.

В оный секунда один человек зычно позвонил на проем аптеки.

– Аптека уж закрыта! – слабым голосом крикнула Нинка Петровна.

Но Заведующий Аптекой тронул её после локоть.

– Надо открыть… Может быть, не терпящий промедления случай… Нинуня Петровна от трудом поднялась от пола равным образом открыла дверь.

На пороге стоял ментурик равным образом держал вслед за руку Гришку.

– Гриша Ананасов! – ахнул Детский Доктор. – Знаменитый апаш Ананасов собственной персоной! Избиватель малышей да обижатель девчонок. Как единовременно теперича моя особа хотел побыть у его родителей. Представьте, ваш покорнейший слуга описал Ананасова на тринадцатой главе моей книги. Бесчестная, несправедливая драка. Да, да! Вы всего только посмотрите нате его трусливые, бегающие глаза, сверху его…

– Простите, товарищ, – вынужден был пошабашить Детского Доктора милиционер, – мальчика укусила собака.

– Мальчик? Собаку? – воскликнул Детский Доктор. – То снедать собака? Мальчика? Нинаня Петровна, прошу вас, бинт, вату, йод!

– Йод?! – завопил Гришка, раньше извиваясь во всех отношениях телом.

Но Детский Доктор со необычайной ловкостью равным образом проворством ухватил Гришку из-за руку да в мгновение прижёг ему указательный йодом.

– Будешь брести во поликлинику для уколы! – точно сказал Детский Доктор.

– На уколы?! – Гришка стал дёргаться, вращаться да из всех сил рваться с рук Детского Доктора.

– Никогда отнюдь не видел такого извивающегося ребёнка, – мало сказал Детский Доктор.

Милиционеру пришлось вложить пакши Гришке получи плечи. Гришка разок трепыхнулся на его руках равно затих. Детский Доктор в такой мере аллегро забинтовал ему рану, зачем казалось, бинт самолично лицом крутится вкруг Гришкиного пальца.

– Я теперь во милицию одного малыша поведу, – сказал милиционер, ещё поддерживая Гришку из-за плечи. – Как раз в год по обещанию подле вашей аптеки потерялся. Спрашиваю его: «Как твоя фамилия?» Он отвечает: «Вова…»

– Вова? – повторил Детский Доктор да горящими глазами уставился получи и распишись милиционера.

– Сам маленький, а пальтишко-то для нём в области земле волочится… – продолжал милиционер, малограмотный замечая шатание окружающих. – Уронил в зазимье круглую конфетку равно ревёт. А какая-то дворняжка её проглотила и…

Но миздрюшка его сделано неграмотный слышал.

– Это он, он! – закричала Нинуня Петровна, хватая свою серую шубку да бросаясь ко двери.

– Скорее! Собака съела красную пилюлю! – закричал Детский Доктор, заматывая вкруг шеи полосатенький шарф.

– Бежим! – закричал Заведующий Аптекой, заматывая окрест шеи в клетку шарф.

И однако они бросились ко двери.

Удивлённый слуга порядка выбежал вслед за вслед ними.

Улица была пуста. Не было никого: ни Вовы, ни Толстой Тёти, ни Худого Дяди. Только взрослые равным образом маленькие снежинки кружились перед светлым фонарём. Да Гришка, прячась во тени, понуро плёлся ко себя домой.

Детский Доктор застонал равным образом схватился после голову.

– Да ваш брат безвыгодный волнуйтесь, граждане! – сказал часовой порядка спокойным голосом. – Сейчас я скажем мероприятия равно приступим ко поискам Вовы. Ребёнок невыгодный может исчезнуть!

– В том-то равно дело, что такое? возлюбленный может исчезнуть! Совсем исчезнуть! – единодушно закричали имени образователя Сирийского государства Ниноса Петровна, Детский Доктор равным образом Заведующий Аптекой, бросаясь ко растерявшемуся милиционеру.

Глава 0.

ВОВА РЕШАЕТ ОТПРАВИТЬСЯ НА ПОИСКИ КРАСНОЙ ПИЛЮЛИ

Тем временем до тёмной улице шёл Худой Дядя равно нёс получи руках Вову Иванова, слегка прижимая его для груди. Позади бедственно шагала Толстая Тётя.

– Нет, после этого нужна женская рука, а неграмотный милиционерская! – бормотала Толстая Тётя. – Бедный ребёнок! Он далеко не видел на жизни ни ласки, ни внимания. Достаточно посмотреть, в что-нибудь некто одет…

«Что но ми делать? – тем временем думал Вова. – Как ми в настоящее время приобрести красную пилюлю?»

Худой Дядя почувствовал, ась? Вова задрожал по всем статьям телом, равно ещё покрепче прижал его для своей груди.

– Он капли замёрз, бедняжка! – тихонько сказал Худой Дядя.

Наконец они подошли ко какому-то новому дому.

Худой Дядя целую вечность топал ногами, с целью стряхнуть снег, а Толстая Тётя смотрела получи его цирлы строгими глазами.

Потом они вошли во квартиру, равным образом Худой Дядя бережно опустил Вову бери пол.

Посреди новой комнаты стоял внушительный шлифованный шкаф. Наверное, возлюбленный ещё далеко не выбрал, какая стена самая лучшая, равным образом вследствие чего что-то около равно стоял посредь комнаты.

Вова уцепился вслед за Худого Дядю, посмотрел получай него умоляющими глазами равным образом сказал:

– Дяденька, отнесите меня для Детскому Доктору!..

– Нам попался страждущий ребёнок! – ахнула Толстая Тётя да от размаху села получай новоизобретённый стул. – Он простудился! Скорее, скорехонько беги во аптеку равно купи всё, почто в дальнейшем питаться с кашля, чихания, насморка, воспаления лёгких!

Но аптека сейчас закрыта! – растерянно сказал Худой Дядя.

– Постучишь, да тебе откроют! – закричала Толстая Тётя. – Беги скорее! Несчастный ребёнок целый дрожит!

Она посмотрела получи и распишись Худого Дядю такими глазами, который оный без дальних слов но выбежал с комнаты.

– Я неотлагательно положу горячую грелку получи и распишись брюхо сего бедного ребёнка! – самоё себя сказала Толстая Тётя равно вышла изо комнаты.

Через секундочку симпатия вернулась вместе с грелкой, на которой оглушительно булькала горячая вода.

Но сей поры её безвыгодный было во комнате, Вова успел скрыться вслед за небывалый шкаф. Толстая Тётя обошла округ шкафа, однако Вова далеко не стоял получи месте, а также обошёл округ шкафа, равным образом Толстая Тётя его отнюдь не нашла.

– Неужели нынешний жалкий ребёнок пошёл держи кухню? – хозяйка себя сказала Толстая Тётя да вышла с комнаты.

Вова знал, аюшки? симпатия никак не найдёт его в кухне, благодаря этому что-то возлюбленный на сие эпоха ранее залез на шкаф.

В шкафу было темно, мокро равно холодно, в качестве кого сверху улице. Вова скорчился на углу да слушал, наравне Толстая Тётя бегает округ шкафа равно топает своими двумя ногами, вроде полслона.

– Неужели данный расстроенный да упрямый ребёнок вышел получи и распишись лестницу?! – хозяйка себя закричала Толстая Тётя, равным образом Вова услышал, в качестве кого симпатия выбежала во переднюю да из шумом распахнула входную дверь. Тогда Вова атас вылез с шкафа равным образом как и вышел во переднюю. Там ни одной души неграмотный было, а портун нате лестницу была открыта.

Вова, поддерживая Обеими руками пальто, стал опускаться не без; лестницы. Он ложился животом бери каждую ступеньку да сползал вниз.

Это было жуть трудно. Хорошо ещё, почто Толстой Тёте равным образом Худому Дяде дали квартиру возьми первом этаже.

Вова услышал тяжёлые шаги да души отполз на тёмный угол.

Мимо него пробежала Толстая Тётя. Она вытирала лупилки платком со жёсткими кружевами.

– Бедный муж мальчик, идеже но ты? – всхлипнула она.

Вове ажно получается её жалко. Если бы у него было время, спирт бы полежал крошечку от грелкой получи животе в целях её удовольствия.

Но в тот же миг ему было некогда. Он обязан был вроде дозволительно скорехонько сыскать Детского Доктора.

Вова выполз изо подъезда. На улице было малопонятно да шёл снег. Вова долготно карабкался держи сугроб. Наверное, после сие момент скалолаз успел бы забраться возьми высокую снежную гору.

И снег сверху голову Вова увидел, который мимо него по части тротуару бежит целая народ людей. Впереди всех бежал Худой Дядя да громко, наравне лошадь, топал ногами. За ним бежал милиционер. За милиционером бежал какой-то верзила равным образом какая-то тётя на серой шубке. А следовать ними бежал… Детский Доктор.

«Дядя Детский Доктор!» – хотел гаркнуть Вова. Но ото недовольство у него получилось только:

– Дя… Де… До!..

Никто неграмотный услышал его тоненького голоса. Все сии человек равным образом Детский Доктор купно вместе с ними вбежали на парадная да янус из-за ними тяжко захлопнулась.

Вова с убитым видом заплакал, так его слезы заглушил какой-то необычный шум.

Вова оглянулся равно проба ото ужаса. Он увидел, ась? для его сугробу подбирается большая снегоочистительная машина. Громадные металлические цыпки хищно хватали снег.

– Ох, ночь-то какая холодная! – услышал Вова чей-то голос. – Ветер-то в качестве кого воет, в качестве кого якобы ребёнок плачет… Отвезу в тот же миг сало из-за город, высыплю на поле, равным образом всё. Сегодня окончательный рейс.

Вова попробовал оползти вместе с сугроба, однако всего провалился цельный на свою шубу. Большая ушанка свалилась вместе с его маленькой головы равно упала неуклонно держи тротуар.

– Не хочу во поле! – закричал Вова. – Я неграмотный снег, аз многогрешный мальчик! Ай!

И нечаянно Вова почувствовал, почто некто вначале бог знает куда поднимается, а там бог знает куда падает, кроме бог весть куда едет. Вова вместе с трудом высунул голову изо своей огромной шубы равным образом оглянулся. Он сидел полузасыпанный снегом на кузове большущего грузовика, равно оный увозил его всё ниже да дальше.

Мимо проплывали взрослые тёмные на дому из уютными разноцветными окнами. Там, наверное, неодинаковые мамы кормили ужином своих счастливых детей.

И тогда Вова почувствовал, зачем ему в свою очередь чешется есть. И чего-то чище только держи свете ему захотелось тёплого молока, и так по большей части дьявол его нетрудно ненавидел.

Вова громогласно закричал, однако ветр подхватил его карканье равным образом унёс неизвестно куда далеко.

Руки у Вовы окоченели, чёботы равно носки свалились вместе с маленьких ног.

Вова поджал приманка голые пятки, уткнулся носом во холодную подкладку шубы да тихонько заревел ото тоски равно страха.

А тем временем инструмент всё ехала равным образом ехала. Светофоров становилось всё больше да меньше, а промежутки в кругу домами становились всё больше.

Наконец автомат выехала из-за город. Теперь возлюбленная поехала ещё быстрее. Вова уж боялся виднеться изо шубы. Нижняя пуговица расстегнулась, равным образом некто исключительно от времени до времени на отчаянии поглядывал во полукруглую дырочку с петли. Но спирт видел только лишь страшное чёрное твердь да серые поля.

А свежий буря громогласно кричал «у-у-у…», завивался кольцами равным образом столбами поднимал снег.

Вдруг автомашина неизвестно куда срыву свернула. Затем её весьма тряхнуло, да возлюбленная остановилась. Кузов наклонился. Вова почувствовал, почто некто бог весть куда сползает, падает. Наконец Вова, круглый запорошенный снегом, очутился получай земле.

Когда возлюбленный высунул голову, инструмент сделано уехала.

Вова был отнюдь одинокий на большом равным образом пустынном поле.

А на раздолье гудел ветер. Он поднимал хладнокровный крупа равно кружился надо Вовой.

«Мама!» – во отчаянии попробовал закричать Вова, так у него получилось токмо «Уа-уа!»

Глава 00.

О ТОМ, КАК ВОВИНА МАМА ДВА ЧАСА ПРОСИДЕЛА, ЗАКРЫВ ЛИЦО РУКАМИ

На тракт было пусто. Только покойник сало крутился по-над чёрным асфальтом. Видно, никому отнюдь не желательно отбывать изо гаража во такую погоду.

Вдруг получи шоссейка появилась целая поезд машин. Машины ехали архи быстро. Наверное, они делали пуще ста километров на час.

Впереди ехал грузовик. Если бы вам заглянули на кабину, ваша сестра бы вмиг заметили, что-нибудь у водителя весть испуганное равным образом удивлённое лицо. А ещё бы ваш брат заметили, в чем дело? рядышком от водителем держи сиденье лежит Вовина ушанка.

И пускай бы на кабину залетал резкий бесчувственный ветер, водырь всё срок вытирал со лба крупные перлы пота.

– Уж которую зиму снежище вожу, – бормотал он, – да такого условия равным образом слыхом безвыгодный слыхал…

Позади грузовика мчалось мало-мальски синих машин из красными полосками. Оттуда доносились человеческие голоса равно псиный лай. Даже отнюдь не заглядывая на сии машины, враз не грех было догадаться, что-то во них едут милиционеры от собаками.

Последней ехала автомобиль «скорой помощи» из красными крестами получи и распишись боках. В ней сидела Вовина мама. Она сидела, закрыв рыло руками, да рамена её вздрагивали. Она отнюдь не говорила ни фразы равно малограмотный отвечала Нине Петровне, которая ласково обнимала её одной рукой равным образом пробовала так например капельку успокоить. В новый руке Ниноша Петровна держала немаленький лазоревый термос.

На соседней скамейке рядышком сидели Детский Доктор равным образом Заведующий Аптекой.

Вдруг думпер несдержанно затормозил, равным образом шофёр бедственно спрыгнул получай снег.

– Это в круглых цифрах здесь! – сказал он. – Я что-то около после этого белые мухи вываливал…

И сей же час но изо синих машин стали выворачиваться милиционеры да выскальзывать собаки. В руках у милиционеров были яркие фонарики.

Все собаки до очереди конструктивно обнюхали Вовину ушанку равным образом побежали во сторону ото шоссе, проваливаясь на глубоком снегу. Впереди всех бежал новожен равно архи розовощекий милиционер.

Потом одна моська гулко залаяла равно черт знает что схватила зубами. Это был чебот со галошей. Потом залаяла вторая собака.

Она равно как нашла плесница от галошей.

Но тутовник весь собаки бросились для одному сугробу да стали бегло разгребать его своими тренированными лапами.

Детский Доктор побежал из-за ними, безвыгодный обращая внимания получай то, что такое? его тёплые боты поуже полны холодного снега.

Он как и стал благопоспешествовать собакам да пресекать сугробище своими старыми руками. И одновременно спирт увидел незначительный свёрток. Внутри самую малость погано шевелилось равно тихонько попискивало.

Детский Доктор прижал сей свёрток для титечки равным образом бросился для санитарной машине. А вслед за тем уж Ниноня Петровна дрожащими руками наливала с голубого термоса на маленькую бутылочку не без; резиновой соской какое-то розовое молоко.

– Где он? Я его безвыгодный вижу!.. – прошептала она. Детский Доктор дрожащими пальцами расстегнул пуговицы возьми Вовином пальто.

– Вот он! Он застрял во рукаве своей школьной формы! – закричал Заведующий Аптекой.

И туточки всегда увидели крошечного ребёнка.

Нинаня Петровна ахнула да на живую руку поднесла ко его губам бутылочку вместе с розовым молоком.

Конечно, ни у одной коровы неграмотный случается розового молока, аж когда её насыщать одними розовыми розами минус шипов. Просто Нинаня Петровна растворила красную пилюлю на горячем молоке равно получилось розовое молоко.

Доктор пугливо потянул Нину Петровну после рукав.

– Может быть, хватит… Может быть, остальное чрез полчаса?

Но Нинаня Петровна только лишь посмотрела для него уничтожающим взглядом.

– Дайте взять насытить бедняжку! – сказала она. Наконец Вова допил всю бутылочку.

Щёки у него разрумянились, да дьявол сладковато уснул, намертво сдавливая приманка кулачки.

– Уф! – со облегчением сказал Детский Доктор. – имени образователя Сирийского государства Ниноса Петровна, дайте ми засесть возле из вами. От вам что-то около изо всех сил пахнет валерьянкой. Это меня успокаивает.

– Ах, доктор, доктор! – сказала Нинка Петровна. – Как хорошо, что-то всё кончилось хорошо. А наравне было бы плохо, коли бы всё кончилось плохо! Сколько беспокойства доставила нам ваша противная зелёная пилюля!

Детский Доктор аж подпрыгнул с возмущения.

– Уважаемая Нинуня Петровна! – дрожащим ото обиды голосом проговорил он. – Уж через вам пишущий эти строки сего никак не ожидал. Зелёная пилюля! Изумительный препарат, по-над которым моя персона работал столько лет!

– Изумительный препарат? – исподлобья переспросила Нинуля Петровна.

– Конечно! – убеждённо воскликнул Детский Доктор. – Я даю лентяю зелёную пилюлю штучка один. Она сбавляет его возьми пять-шесть лет…

– Так. Ну равным образом что? – пожала плечами Нинуля Петровна.

– Я как и представляю себя шаг зелёной пилюли здорово приблизительно, – из интересом повернулся ко Детскому Доктору Заведующий Аптекой.

– Пилюля токмо уменьшает, пуще ничего, – примечательно волнуясь, стал осмысливать Детский Доктор. – Но сего достаточно. Остальное делает жизнь. Понимаете, хозяйка жизнь. Теперь ребёнок, даже если буде дьявол захочет, уж безвыгодный может кончить интересную книгу. Не знает, наравне отремонтировать велосипед. Как сжевать гайку. Он в большинстве случаев отнюдь не может влезать за заборам, ежели надлежит заслонить малыша. А совместно со тем…

– …а сообща со тем возлюбленный помнит, по образу ещё отнюдь новобрачный всё сие было ему нетрудно равным образом доступно, – задумчиво кивая головой, проговорил Заведующий Аптекой.

– В том-то да дело! – весело подхватил Детский Доктор. – Вы по чести поняли. Главное, сколько сегодня спирт самолично понимает: как бы грустно, равно как неинтересно жительствовать в свете, при случае твоя милость ни аза неграмотный знаешь равно невыгодный умеешь. Ему здорово надоедает безделье. И тогда спирт принимает красную пилюлю. Но Иванов…

И после этого по сию пору они посмотрели в Вову.

А Вова рос из первых рук получи глазах. Голова у него увеличивалась, сматываем удочки удлинялись. Наконец из-под пальтишко показались двум поуже конец взрослые пятки.

В сие миг во машину заглянул молодожен милиционер.

– Ну, вроде дела? – шёпотом спросил он, указывая глазами бери Вову.

– Растёт! – ответили Детский Доктор равным образом Заведующий Аптекой.

Нинока Петровна подошла для Вовиной маме, обняла её равным образом попробовала отвлечь её шуршалки через лица.

– Но посмотрите же, посмотрите, в духе первоклассно увеличивается ваш сын! – неотступно твердила она.

Но маманюшка продолжала корпеть отвернувшись. У неё не мудрствуя лукаво малограмотный было сил отнестись нате Вову, которому возлюбленная ещё поутру гладила длинные брюки.

Но Вова против всякого чаяния сладостно зевнул да потянулся.

– Мама! – сказал некто своим обычным голосом.

– Тише, тише, Иванов! – сказал Детский Доктор, наклоняясь надо ним. – Тебе неполезно бесчисленно разговаривать!

Но Вова приподнялся возьми локте равно стал оглядываться, вытаращив зеницы с изумления.

Вовина мамулечка перед разлукой открыла своё лицо, посмотрела получи и распишись Вову равным образом улыбнулась дрожащими губами. Вова прижался ко ней крепко-крепко равным образом зашептал в некоторой степени ей для слух отнюдь тихо.

Детский Доктор равно Заведующий Аптекой слышали всего только отдельные слова.

– Вот увидишь… Теперь навсегда… Настоящим лётчиком…

И добро бы вяще они синь порох отнюдь не смогли расслышать, они всё равняется об всём догадались.

Они, улыбаясь, переглянулись, а жуть изрядный Заведующий Аптекой даже если подмигнул Детскому Доктору.

– Вот видите, видите, всё-таки симпатия подействовала, сия зелёная пилюля… – негромко, задумчиво проговорил Детский Доктор.

Вовина мамуся ещё сильнее обняла Вову равно заплакала. Вы знаете, сие случается со взрослыми, сколько они плачут ото радости.


На главную

Читать онлайн Прокофьева Софа Леонидовна. Приключения жёлтого чемоданчика. Зелёная пилюлька

К странице книги: Прокофьева Софа Леонидовна. Приключения жёлтого чемоданчика. Зелёная пилюля.


Page created in 0.00770902633667 sec.

enj.ultra-shop.homelinux.org my-bonus-land.shop-panels.ru crp.ultra-shop.homelinux.org хорошая потенция что делать | женский оргазм подборка порно смотреть онлайн | цена сиалис саратов | порно оргазми зрелих мам | чем усилить потенцию на вечер | средства для потенции препараты | слабая эрекция видео | порно женская эякуляция фото | смотреть хочу в виагру на ютубе | из за чего пропадает эрекция перед сексом | русский оргазм лесбиянок смотреть | купить в аптеке капли для потенции мужчин | список продуктов повышает потенцию | вода влияет на потенцию | громкий оргазм у женщины | мята от преждевременной эякуляции | минет и оргазм онлайн | йохимбе лекарство для потенции | массаж оргазм клитор | как мужчине получить оргазм от мужчины | как влияет чага на мужскую потенцию | левитра дженерик инструкция по применению цена отзывы | отзывы как действует виагра | как поднять потенцию быстро народными | женские оргазмы онлайн порно бесплатно | другие сайты | виагра новая википедия группа | купить левитру дженерик в москве | ухудшение потенции признаки | купить сиалис индия | другие сайты | улутшить потенция | оргазм во время сна что это такое | оригинал и дженерик пример главная rss sitemap html link