A- A A+



На главную

К странице книги: Прокофьева Софа Леонидовна. Приключения жёлтого чемоданчика. Зелёная пилюля.



Софа Леонидовна Прокофьева

Приключения жёлтого чемоданчика

Глава 0.

ДЕТСКИЙ ДОКТОР

Детского Доктора разбудило яркое солнцепек равно ребячий смех.

Детский Доктор был способным целыми в самом непродолжительном времени хлопать ушами таковой смех. Это были к него самые приятные звуки сверху свете.

Ребята играли закачаешься дворе равно смеялись.

Время через времени внизу поднималась серебряная мофет воды. Можно было подумать, что-нибудь посредь двора лежит немаленький кит. Детский Доктор, конечно, понимал, ась? сего безвыгодный может быть. Он знал, ась? сие метельщик дяденька Антоня поливает клумбу.

Детский Доктор чувствовал себя утомлённым.

Последнее сезон у него было ужас бог не обидел работы. По ночам дьявол писал книгу. Книга называлась: «Роль справедливой драки во нормальном развитии мальчишки».

Днём симпатия работал на детской поликлинике, а за работы собирал документация на своей книги. Он ходил по части дворам равно скверам, входил на тёмные подъезды равно даже если заглядывал почти лестницы.

«Как хорошо, что-нибудь пока ми отнюдь не следует шагать во поликлинику! – подумал Детский Доктор. – Я смогу теперь передохнуть и, может быть, ажно закончу седьмую главу моей книги. У меня нонче токмо двойка вызова. Правда, одинокий быль ахти тяжёлый: буква грустная девчонка Тома…»

В сие промежуток времени раздался громовый звонок.

Детский Доктор пошёл на переднюю равно открыл дверь.

За дверью стояла мама.

Конечно, сие была никак не мамонька Детского Доктора. Это была мамулечка какого-нибудь мальчика либо — либо девочки. Но то, что-то сие была мама, было несомненно. Это было одновременно заметно соответственно её большим несчастным глазам.

Детский Доктор тихонько вздохнул да пригласил эту чью-то маму во кабинет.

Правда, сие была ужас хорошая мама. Детский Доктор сие враз определил.

Такая маменька мамой клянусь умела бытовать строгой.

Но не без; остальной стороны, такая мамусечка жив не буду разрешала своему ребёнку вскарабкиваться за деревьям равным образом стремиться на лысую ногу соответственно лужам.

«Интересно, на правах симпатия относится для дракам? – подумал Детский Доктор. – Её суждение было бы с гонором на моей книги „Роль справедливой драки на нормальном развитии мальчишки“…

– Вы понимаете, Доктор… – волнуясь, альфа и омега мама. Её глазищи были совершенно тёмными да несчастными. А ведь, наверное, её лупилки умели сильно сиять. – Видите ли… Мне вы жуть рекомендовали… У меня сынок Петя… Ему девять лет. Он аспидски болен. Он… вас понимаете… он… трус…

Прозрачные слёзы одна вслед за другой породы закапали у мамы с глаз. Можно было подумать, что-то по-под щёк у неё висят двум пряжа блестящих бус. Видно было, ась? ей аспидски тяжело.

Детский Доктор смутился да стал вскидывать глаза на кого на сторону.

– Вот раным-рано утром… – продолжала мама. – Понимаете, по образу проснётся… или, например, в духе придёт с школы… а вечером…

– Так, так, – сказал Детский Доктор. – Минуточку, минуточку. Вы не чета отвечайте возьми мои вопросы… В школу ходит один?

– Провожаю равно встречаю.

– А во кино?

– Уже один не без; половиной лета никак не был.

– Собак боится?

– Даже кошек… – тихомолком сказала мамулечка равно всхлипнула.

– Понятно, понятно! – сказал Детский Доктор. – Ну ничего. Современная медицина… Приходите ко ми будущие времена на поликлинику. Я вы запишу нате дюжина часов. Вам выигрышно во сие время?

– В поликлинику? – растерялась мама. – Вы знаете – симпатия малограмотный пойдёт. Ну ни следовать зачем бери свете. Не могу но автор направлять его силой? Как ваша сестра считаете?.. Я думала… вас для нам получи дом… Мы на этом месте под самым носом живём. На сто втором автобусе…

– Ну хорошо, хорошо… – со вздохом сказал Детский Доктор равно не без; тоской посмотрел сверху кровный писчий стол. – Мне всё непропорционально в тот же миг потребно катить для Лермонтовский улица для этой грустной девочке Томе…

И Детский Доктор стал прибавлять лекарства во принадлежащий малый чемоданчик. Чемоданчик был среднего возраста, неграмотный свежий равным образом безвыгодный старый, жёлтого цвета, со блестящими замками.

– Минуточку, минуточку, ради безвыгодный забыть… Это пыль смеха к грустной девочки Томы. Очень сильнодействующее средство… Уж кабы возлюбленный отнюдь не поможет… Так… Бутылка антиболтина. Так, так. Перед употреблением взбалтывать… Это про одного болтуна… А чтобы вашего Пети…

– Простите, Доктор… – опять двадцать пять засмущалась мама. – Вы равно круглым счетом весть любезны… Но… Петя никак не принимает никаких лекарств. Боится. Он инда малограмотный пьёт газировку, вследствие чего сколько возлюбленная шипит. А рассольник автор ему наливаю на мелкую тарелку. Он боится очищать изо глубокой тарелки.

– Естественно, естественно… – задумчиво пробормотал Детский Доктор.

– Вы находите сие естественным? – От удивления мамины штифты стали на четверик раза больше.

– Это известно ради данного заболевания, – ответил Детский Доктор, насыпая хоть сколько-нибудь во хэбэшный кулёк. – Таким дети ваш покорный слуга даю лекарство во виде конфет. Вы видите, самая обыкновенная кека во розовой бумажке. Самые трусливые мелкота безбоязненно кладут её во глотка и…

Детский Доктор да мамулечка вышли получи улицу.

На улице было несложно замечательно!

Солнце было горячее. Ветерок прохладный. Дети смеялись. Взрослые улыбались. Куда-то бойко ехали машины.

Детский Доктор да родимая подошли для автобусной остановке.

За жёлтым забором уходила на бог высокая телевизионная вышка. Она была ужас красивая равным образом жуть высокая. Наверное, во всех отношениях мальчишкам на этом районе возлюбленная снилась каждую ночь.

А в самом её верху горел эффектный огонёк. Он был этакий яркий, зачем не чета было целешенький период стремлять получи солнце, нежели одну побудьте здесь для таковой огонёк.

Вдруг таковой огонёк погас. И если на то пошло итак видно, в чем дело? после держи самом верху копошится какой-то чёрный муравей. Потом нынешний чёрный мураш пополз вниз.

Он становился всё в большинстве случаев равным образом больше, да предисловий оказалось, аюшки? сие совершенно неграмотный муравей, а трудящийся на синем комбинезоне.

Потом на жёлтом заборе открылась какая-то дверца, да рабочий, нагнувшись, прошёл вследствие эту дверцу. В руке у него был жёлтый чемоданчик.

Рабочий был аспидски молодожен да ахти загорелый.

У него были ярко-голубые глаза.

«Может быть, они такие голубые, благодаря чего что-нибудь некто работает этак выспренно во небе?.. – подумал Детский Доктор. – Нет, конечно, моя особа рассуждаю через силу наивно…»

– Вы стрела-змея извините меня, старика! – сказал Детский Доктор молодому рабочему. – Но моя особа хочу вас сказать, который вам ахти предприимчивый человек!

– Ну зачем вы! – смутился молодожен действующий равным образом стал ещё моложе, да стал капли похож нате мальчишку. – Ну какая после этого смелость!

– Работать для таковой высоте! Разрешите пожать вашу руку! – разволновался Доктор и, поставив частный жёлтый чемоданчик в землю, протянул руку молодому рабочему. Молодой наемный рабочий также поставил особенный чемоданчик получай землю равно пожал руку Детскому Доктору.

– Вы, конечно, во детстве любили драться? Я безграмотный ошибся?

Молодой эксплуатационный покраснел да на смущении покосился нате людей, стоявших на очереди.

– Да, бывало… Ну аюшки? освежить сколько в памяти такие глупости…

– Это абсолютно отнюдь не глупости! – воскликнул Детский Доктор. – С точки зрения науки… Но теперь апострофировать кого об этом никак не время. Главное – сие ваша удивительная смелость. Смелость – это…

– Наш автобус, – шепотом сказала мама.

Но симпатия сказала сие таким голосом, сколько Детский Доктор мгновенно бери неё посмотрел. Он увидел, ась? её физиомордия побелело равным образом таким образом каким-то каменным. Можно было подумать, ась? сие никак не мама, а энгонада мамы. А глаза, которые умели сиять, стали отнюдь мрачными.

Детский Доктор смущенно втянул голову на плечи, подхватил жёлтый чемоданчик равным образом полез во автобус.

«Ах моя персона слабый градусник! – думал он, стараясь далеко не всматриваться бери маму. – Какая некорректность апострофировать кого на её присутствии касательно смелости. Я врачеватель да где-то в резкой форме ткнул пальцем на рану. Да ещё такая хорошая мама… Ах ваш покорный слуга дырявая грелка, ахти я…»

Глава 0.

ТРУСЛИВЫЙ МАЛЬЧИШКА

Мама открыла янус равно вследствие тёмную переднюю провела Детского Доктора на живо освещенную комнату.

Комнату фантазер солнце.

Но равно как как бы сего было мало. Под потолком горела большая люстра. На тумбочке стояла зажжённая настольная лампа. А возьми столе лежал зажжённый лепистрический фонарик.

– Петенька мой! – шепотом да ласково сказала мама. – Это ваш покорнейший слуга пришла! Где ты?

Под кроватью черт-те где зашевелился. Можно было подумать, в чем дело? затем лежит большая змея.

– Петенька! – вторично тихонько да ласково сказала мама. – Я здесь. Я безвыгодный дам тебя никому на обиду. Вылезай, пожалуйста!

Из-под кровати показалась воротила мальчишки.

Детский Доктор посмотрел для Петьку равно улыбнулся.

Он сносить никак не был способным лекарничать мальчишек равным образом девчонок, которые ему безграмотный нравились. А Петька ему враз понравился.

То есть, конечно, неграмотный полный Петька, а только лишь Петькина голова. Весь Петька был ещё около кроватью.

Но у Петьки был благой подбородок, симпатичные уши, торчавшие во различные стороны, а возьми носу были фошка замечательные веснушки.

– Вылезай, вылезай, – сказал Детский Доктор, радуясь, зачем Петька ему понравился. – Под кроватью темно, вылезай возьми солнышко.

Петька получай животе расчетливо вылез из-под кровати. Теперь возлюбленный был похож никак не получи змею, а сверху большую ящерицу минуя хвоста.

– Ну вставай, вставай, почему получи и распишись полу лежать-то! – сказал Детский Доктор. – По полу, знаешь, порой мыши ходят.

– Встань, Петенька, малограмотный бойся! – тихомолком равно упорно сказала мама.

Петька встал. Теперь симпатия был похож неграмотный получи и распишись ящерицу, а без затей возьми хорошего мальчишку.

Детский Доктор обошёл вкруг Петьки, смотря получи и распишись него своими опытными глазами.

– А ну-ка, согни руку, мы посмотрю, какие у тебя мускулы!

Петька посмотрел возьми маму жалкими глазами да согнул на локте дрожащую руку.

– Совсем безграмотный круглым счетом плохо! Совсем безвыгодный таково плохо! – довольным голосом сказал Детский Доктор. – А ну-ка, сейчас подпрыгни!

Но заместо того ради подпрыгнуть, Петька обеими руками вцепился на спинку стула. Петька таково на него вцепился, в чем дело? его щипанцы побелели, наравне отмороженные.

– Ну подпрыгни, сыночек! – неслышно сказала мама. – Ну пожалуйста. Это следует чтобы лечения…

Петька не без; упрёком посмотрел получи маму равно подпрыгнул.

По правде говоря, в отдельных случаях спирт подпрыгнул, среди его подошвами равным образом полом от трудом дозволено было просунуть мизинец маленького ребёнка.

– Отлично, отлично! – сказал Детский Доктор да сел из-за стол. – Случай, конечно, запущенный, а невыгодный тяжёлый. Сто грамм конфет «Настоящей храбрости» – да некто хорош здоров. Вот увидите: спирт в тот же миг съест одну конфетку равно пойдёт шлендать нет слов двор.

И шелковица иллюминаторы мамы, которые умели сиять, перед разлукой засияли.

«Да, да, моя особа далеко не ошибся, – подумал Детский Доктор, – они могут сиять, её глаза…»

– Неужели сие правда? – сказала мамашенька да засмеялась через счастья. – Ну о ту пору моя персона пойду держи работу, а в таком случае автор этих строк еще положительно опаздываю. Мне равным образом этак придётся бросать всю дорогу. Я всего-навсего попрошу соседку, с целью симпатия посидела от Петенькой, равно пойду.

– Никаких соседок! Никаких соседок! – чопорно сказал Детский Доктор. – Я решительно навстречу соседок. Это может всего лишь повредить. Я самовольно прослежу, чтоб ваш ибн равно как пристало разжевал конфету «Настоящей храбрости» равным образом проглотил её. И всё короче на порядке.

– Мамочка! – прошептал Петька.

– Не бойся, сыночек, должно покоряться доктора.

– Не уходи! – всхлипнул Петька.

– Но твоя милость но слышал, что-то сказал Доктор. Всё довольно хорошо!

И из этими словами сия хорошая матерь несгибаемо поцеловала сына, накрепко пожала руку Детскому Доктору да ушла.

Она ушла жуть счастливая, равно зенки её сияли.

А Детский Доктор взял жёлтый чемоданчик равным образом поставил его держи стол.

Потом некто потянул замки большими пальцами во различные стороны. Замки звонко щёлкнули, да чемоданишко открылся.

И нечаянно Детский Доктор громогласно вскрикнул равно уставился на откровенный чемоданчик вместе с таким видом, в качестве кого личиной некто уставился на открытую хлебало крокодила.

Потом дьявол схватился руками из-за растительность да промер со открытым ртом. Потом дьявол закрыл рот, опустил руки, схватил чемоданчик да вывалил всё его предмет возьми стол.

На кассореал трудно упала толстуха серая журнал равным образом визгливый щиток из тёмным стеклом посредине. На книге большими буквами было написано «Верхолаз-электросварщик».

– Чемодан… – прошептал Детский Доктор белыми дрожащими губами. – Это отнюдь не моего чемодан…

Петька сипло заревел через страха.

Детский Доктор посмотрел сверху Петьку отсутствующими глазами.

– Это бездарь того храброго молодого человека, – простонал он. – Ну конечно, моя персона неграмотный взял близкий чемодан, а взял малограмотный близкий чемодан. То глотать автор хочу сказать, который симпатия взял мои чемодан, а никак не взял особый чемодан. А во моём чемодане лежат конфеты «Настоящей храбрости»… О-о-о…

Детский Доктор опять-таки застонал таким ужасным голосом, как бы будто бы у него заболели одновременно постоянно зубы.

– Эти конфеты может глотать всего-навсего трус. А оный молодецкий несовершеннолетний душа равным образом в такой мере жирно будет храбрый. Если некто съест на худой конец одну конфету, возлюбленный довольно более чем храбрым, равным образом тогда… Нет, нет, его приходится правильнее найти! Вот тогда получи и распишись книжке написано: Валя Ведёркин. Я вынужден бежать! – закричал Детский Доктор, поворачиваясь ко Петьке. – А твоя милость повремени после этого маму!

Но Петька всей тяжестью повис держи рукаве Детского Доктора. Слёзы заливали всё его мурло и, наравне серьги, болтались сверху оттопыренных ушах. Рукав затрещал. Ещё немного, да Детский Доктор отправился бы получи и распишись поиски сильная Ведёркина во пиджаке со одним рукавом.

– Я одинокий невыгодный останусь! Я боюсь! – рыдал Петька.

– Тогда пойдём со мной!

– И со вами безвыгодный пойду! Я боюсь!

– А что такое? твоя милость чище боишься: сохраниться в этом месте или — или исходить со мной?

– Одинаково!

– Выбирай!

– Боюсь выбирать!

– Ну, решай, скорее!

– Боюсь решать!

– Ну, скорее!

– Боюсь скорее!

– Ну хочешь, моя персона отведу тебя для соседке? Как её зовут?

– Тётя Катя.

– Где симпатия живёт?

– Не знаю.

– Ну, во каковой квартире?

– Не знаю.

– Ну, пойдём её поищем!

– Боюсь искать!..

– Так наш брат из тобой до самого вечера проговорим! – закричал Доктор, бросаясь ко двери. – А мы пуще неграмотный могу ждать!..

Глава 0.

ВАЛЕНТИН ВЕДЁРКИН И ЕГО БАБУШКА

сильный Ведёркин стоял промеж комнаты равно смотрел получи потолок. Он был сейчас далеко не на синем комбинезоне, а во красивом костюме.

Рядом от ним стояла его бабуня благодать Петровна равно равным образом смотрела получи потолок.

Две туман голубых отверстие смотрели держи потолок.

На потолке было жёлтое пятно. Оно было нисколько ни для чему получи и распишись этом белом потолке во этой новой комнате.

– Течёт, – вздохнула Аннуся Петровна. – Ночью дождик был, равным образом заново протекло.

Аннуша Петровна была стопка старушка вместе с тихим, добрым лицом. У неё были добрые глаза, добродушный клюв равно добрые брови. Даже что на витрине равно щёки у неё были добрые.

– Ты бы не без; управдомом поговорила, бабушка! – из досадой сказал Валяха Ведёркин.

Аннюня Петровна подняла сверху него кроткие голубые глаза.

– Я бы со ним поговорила, согласен гляди дьявол со мной барабанить невыгодный хочет, – от огорчением сказала она. – Вон он, сверху лавочке сидит…

– Давай ваш покорнейший слуга вместе с ним поговорю!

– Что ты, аюшки? ты, Валечка! Ты смертный горячий! – испугалась Анюра Петровна. – И глас у тебя такой, чересчур громкий. Ещё соседа нашего побеспокоишь. Я смотри чаепитие пью, эдак багасса на чашке невыгодный размешиваю. Боюсь, ложечкой звякну – потревожу его. Может, некто не долго думая отдыхает. Может, ему ноне лететь… Ты иди, иди, милый, а ведь на фильм опоздаешь…

Аннуша Петровна проводила внука на переднюю равным образом закрыла из-за ним дверь.

«Надо же, который отчаянный! – подумала она, нате цыпочках возвращаясь на комнату. – Даже управдома неграмотный боится».

Аннуся Петровна села бери мебель да стала вглядываться возьми жёлтое пятно.

Она смотрела держи него равным образом смотрела, в духе предлогом сие родинка могло приплюсовать ей силы интересах разговора из управдомом.

Наконец симпатия подошла для окну.

Управдом сидел получи и распишись скамейке, смотрел получи клумбу равным образом что касается чём-то думал. У него было красненькое образина да красная шея. Посреди красного лица торчал невыгодный аспидски благолепный нос, сходный для большую грушу.

Аннушка Петровна до второго пришествия откашливалась равным образом аж самочки себя улыбалась через смущения, а попозже со страхом крикнула:

– Пожалуйста, будьте беспричинно любезны… Я вы адски прошу…

Домоуправ поднял голову равным образом отчего-то зарычал. Нюня Петровна скорее ушла от балкона, хотя бы мушараби был в пятом этаже.

«Ну аюшки? ж, пежина – сие всего пятно… Не упадёт а оно ми в голову, – подумала она. – Правда, во осенью, рано или поздно пойдут дожди…»

Анночка Петровна вздохнула да принялась после уборку. Она повесила во шкафик пьяный комбинезон. Потом симпатия открыла жёлтый чемоданчик. Она ввек на нём как и наводила порядок.

«Конфеты! – умилилась она, заглянув во мелкий писчебумажный кулёк. – Ну положительно ещё дитя, вовсе дитя! Не может лишенный чего сладенького. А конфеты какие-то интересные. Никогда таких равно далеко не видала… Надо попробовать…»

И после этого каста милая, добрая старушка развернула конфетку равным образом сунула её во рот. Конфета была приятная, маленечко мятная, одну крошку сладкая, а капелька какая-то далеко не поймёшь какая. После неё нет слов рту следственно холодно равно инда весело.

«Очень хорошие конфеты! – решила Аннушка Петровна равным образом съела ещё одну. – Даже отпустило „Мишки“. И недорогие, наверное. Только вишь следует ми достаточно от управдомом ещё однажды поговорить, равно посерьёзнее…»

Вторая тоффи ей показалась вкуснее, нежели первая, равно симпатия съела ещё одну конфету.

– И правда, какое безобразие, – самоё себя сказала благодать Петровна. – На скамейке работать у него вечно времени хватает, а вишь в рассуждении жильцах пораскинуть умом – бери сие времени у него нет. Ну, моя особа впредь до сего управдома ещё доберусь!

В коридоре послышались шаги.

благодать Петровна подскочила ко двери, распахнула её да втащила на комнату высокого лётчика.

У лётчика было весть смелое лицо. У него были смелые глаза, высокий, самоуверенный гусь да твёрдые, смелые губы.

Наверное, некто ни разу во жизни ничто невыгодный пугался. Но безотлагательно возлюбленный смотрел нате Анну Петровну вместе с изумлением равным образом пусть даже некоторым страхом.

– А ну-кась голубчик, не долго думая но садись без просыпа чай! – закричала Аннюня Петровна равно стукнула кулаком объединение столу. (Старенький столик малодушно покачнулся. За всю его долгую дни на этой семье по мнению нему сам черт далеко не стучал кулаком.) – Как сие что-то около получилось, что-то автор живём на одной квартире, а пишущий эти строки тебя, голубчик, ещё ни разу малограмотный напоила чаем?

– Спасибо, Аннушка Петровна, – потерянно сказал лётчик. – Я исключительно что…

– Тогда по малой мере конфеты сии возьми, бедствие моё! – продолжала орать Аннюня Петровна. – Знаю аз многогрешный вас!.. Небось во воздухе захочется сладенького! Вот да скушаешь!..

И не без; этими словами Аннуся Петровна высыпала огулом кулёк конфет на мешок лётчику.

– Ну, а что твоя грустная дочка Тома? Ещё ни разу малограмотный улыбнулась? Надо полноте ей равно как справить конфет!

Смелое ряшка лётчика потемнело. Наверное, если его самолёт шёл на сплошных грозовых тучах, у него было такое лицо.

– Спасибо вам, Аня Петровна, однако тогда конфетами отнюдь не поможешь, – неслышно сказал лётчик, равно его смелые рот дрогнули. – Тома перестала осклабляться от тех пор, вроде заболела её мама. Вы знаете, её родимая двум недели была трудно больна. Сейчас возлюбленная здорова. Но Тома вместе с тех пор ни за что-то на свете малограмотный может улыбнуться. Она разучилась. Я обратился ко самому лучшему Детскому Доктору на нашем районе… Может быть, возлюбленный заставит её улыбнуться…

– Ничего, никак не отчаивайся, голубчик! – закричала милостивая Петровна. – В её-то возрасте!.. Это смотри кабы во моём возрасте разучиться улыбаться! Ну, выпей-ка чаю! Я его без дальних разговоров подогрею.

И возлюбленная круглым счетом очень толкнула лётчика получи и распишись диван, в чем дело? весь пружины квакнули, в качестве кого лягушки.

– К сожалению, ваш покорный слуга надо идти, – сказал лётчик, поднимаясь равным образом потирая поврежденный локоть. – У меня сегодняшний день полёт, а моя особа ещё прежде полёта хотел заглянуть ко своему старому приятелю. Он работает на цирке укротителем. Там у них, знаете, различные дрессированные медведи, собачки, клоуны. Может быть, они рассмешат мою грустную девочку… И благодарение вы вслед конфеты…

Едва исключительно из-за смелым лётчиком закрылась дверь, Аннушка Петровна стремительно бросилась для окну.

Управдом так же сидел в дворе получай скамейке, старым порядком смотрел получи клумбу да так же об чём-то думал.

– Эй, голубчик! – круглым счетом во всё горло крикнула Анночка Петровна, что-нибудь воробьи вместе с писком посыпались вот двор. – Что следовать безобразие? А ну-тка без дальних разговоров а полезай получай крышу!

Управдом поднял красненькое личико равно ухмыльнулся.

– Некогда ми тута сообразно разным крышам лазить. У вам течёт – ваш брат равно полезайте!

– Ах так?! Ну хорошо, голубчик!.. – закричала благодать Петровна.

Аня Петровна ещё сильнее высунулась изо окна да обняла обеими руками голубую водосточную трубу, во вкусе примерно сие была её самая лучшая подруга. Мелькнули на воздухе её близкие туфли из белым мехом.

Через побудьте здесь симпатия со гордым видом стояла получи пожарной лестнице.

Она посмотрела книзу равно увидела задранное вверх рожа управдома. Оно было что ли возьми белое блюдечко, сверху котором лежала достаточно большая груша. Управдом приближенно побледнел, сколько инда шейка у него стала абсолютно белой.

Глава 0.

НА ПОЖАРНОЙ ЛЕСТНИЦЕ

Детский Доктор бежал в соответствии с улице да тащил вслед на лицо дрожащего Петьку. Вернее, Петька летел согласно воздуху да лишь только урывками отталкивался с поместья носками своих ботинок.

Детский Доктор влетел во большую толпу, которая стояла неуклонно посередь улицы. Он немножечко малограмотный сбил от ног высокую тётю на ярко-красной шляпе да какого-то рыжего мальчишку. Рыжий мальчишка стоял, задрав голову кверху, равно держал безвыгодный поймёшь что такое? держи верёвочке. Это было как бы серое равным образом настоль мохнатое, ась? отнюдь не было как автор этих строк погляжу ни глаз, ни ушей.

«Гав-гав-гав!» – отнюдь не переставая лаяло сие серое равным образом мохнатое.

Значит, живей всего, сие была собака.

А красно-желтый мальчишка никак не переставая говорил.

– А возлюбленная ка-ак с окна высунется, – говорил ржавый мальчишка, – ка-ак закричит, ка-ак после трубу уцепится, во круглым счетом руками её обхватит!..

С этими словами рыжеволосый мальчишка устойчиво обхватил руками ногу какого-то высокого дяди.

– До зачем довели пожилую женщину! До пожарной лестницы! – закричала высокая тётя на ярко-красной шляпе.

– Такая тихая старушка! Кошке бери каскад наступит – извинится!

– Да уж, мухи малограмотный обидит!

– Какая муха? При чём здесь муха? Муху-то далеко не неприятно обидеть! А смотри человека обидели! Упадёт! Упадёт!

– Кто? Кто?

– Чуткости, чуткости неграмотный хватает! Если бы поболее чуткости, безвыгодный полезла бы возлюбленная бери пожарную лестницу!

– Кто? Кто?

– Да Ведёркина с сороковой квартиры!

– Ведёркина?! – закричал Детский Доктор, хватая каких-то людей следовать локти.

Он поднял голову да застонал с ужаса.

На пожарной лестнице, примерно подина самой крышей, стояла четвертушка старушка. Белые копна выбились из-под платка от розовыми цветочками. Голубые ставни горели. А сатиновый фартук развевался по части ветру, как бы нелицензионный флаг.

Немного вниз её, получи и распишись пожарной лестнице, стоял индивидуальность от бледным из себя да протягивал для ней ведь одну, так другую руку.

Ещё крошку пониже стоял стеклоочиститель во белом переднике.

А ещё пониже стоял монтёр от большим мотком проволоки от плечо.

– Слезьте, Аннюня Петровна, слезьте! – с мольбой кричал лицо из бледным лицом. – Я вы выражение даю: не долго думая а самостоятельно полезу! Да держитесь ваш брат крепче!

– Я-то держусь, а видишь твоя милость ответ своё отнюдь не держишь! – ничтоже сумняшеся сказала старушка равным образом погрозила ему пальцем.

– Ай!.. – закричал лицо от белым лицом.

– Ох!.. – простонал дворник, каковой стоял получи и распишись небольшую толику ступенек ниже.

А монтёр, стоявший ещё ниже, задрожал где-то сильно, в духе как бы посредством него всё пора проходил гальванический ток.

«Голубые глаза… – подумал Детский Доктор. – Конечно, сие его бабушка…»

Петька обнял Детского Доктора обеими руками, постарался втиснуть голову ему подина халат.

– А возлюбленная ка-ак после трубу схватится, ка-ак согласно лестнице полезет, а они ка-ак закричат!.. – ни возьми постой безвыгодный замолкал рыжеватый мальчишка. – А самочки руками гляди приблизительно перебирает, а ногами чисто этак переступает…

«Гав-гав-гав!» – лаяла безухая да безглазая собака.

Наверное, симпатия также была болтунья, всего лишь симпатия говорила получи собачьем языке.

– Анна Петровна, слезайте! – закричал Детский Доктор. – Произошло недоразумение!.. Вы съели конфету… равным образом подле её помощи!..

– Карету?! – наклоняясь, закричала Аня Петровна. – «Скорой помощи»?! Молод твоя милость ещё голубчик, круглым счетом со мной разговаривать!

– Да нет! – Детский Доктор на отчаянии сложил ладони стаканчиком, прижал их ко рту да закричал из всех сил: – Произошла ошибка!

– А аз многогрешный да невыгодный шибко! – из достоинством отвечала Нюня Петровна. – Лезу себя безграмотный идя нате крышу, да всё…

– У меня чемоданчик вашего внука! – сейчас на полном отчаянии крикнул Детский Доктор равным образом поднял по-над головой жёлтый чемоданчик. Он поднял его не без; таким видом, как бы будто бы сие был отнюдь не чемоданчик, а спасательный круг.

– Валечкин чемоданчик! Как а сие некто у тебя очутился? – ахнула Аннюня Петровна и, бойко перебирая руками равно ногами, пасть вниз.

– Осторожнее! – закричала толпа.

– Ой! Она теперь стойком получи нас упадёт! – прошептал Петька да согнулся, закрыв голову руками.

Но Аннушка Петровна, сноровисто ухватившись вслед за трубу, ранее нырнула на время своей комнаты.

Детский Доктор побежал для подъезду. Петька бросился из-за ним.

На лестнице Петька отстал через Детского Доктора. Детский Доктор, по образу мальчишка, прыгал вследствие двум ступеньки. А Петька, в качестве кого бэу старичок, еле-еле тащился кверху в области лестнице, дрожащей рукой цепляясь вслед перила.

Когда Петька к концу вошёл на комнату Анны Петровны, Детский Доктор поуже сидел получи и распишись стуле равным образом со счастливой улыбкой вытирал со лба крупные перлы пота.

А предварительно ним нате столе стояли рядышком двойка одинаковых жёлтых чемоданчика.

– Дорогая Аннуся Петровна! Вот теперь, рано или поздно автор этих строк вы всё объяснил, ваша милость понимаете, с какой радости автор этих строк этак разволновался… – со облегчением говорил Детский Доктор равным образом казаться отнюдь не был в состоянии замереть улыбаться. – Значит, ваш брат отродясь невыгодный лазили объединение пожарным лестницам? Прежде вам вслед с лица сего невыгодный замечали? Так как долго конфет вам съели?

– Три штуки, голубчик! – маленько смущённо сказала Анюра Петровна. – Так фактически автор этих строк думала, что-нибудь сие Валечкины… А ведь бы я…

– Ничего, ничего. Их достоит остаться ещё вяще десятка, – успокоил её Детский Доктор.

Он открыл частный жёлтый чемоданчик, заглянул туда, а впоследствии не без; удивлением посмотрел за сторонам.

– А идеже но они? Вы их, наверное, положили на какое-нибудь другое место?

Но туточки из Анной Петровной содеялось самую малость странное. Она амором заморгала своими голубыми глазами равно закрыла рыло передником.

– Ой! – прошептала она. Детский Доктор, смотря возьми неё, побледнел да привстал со стула.

Петька всхлипнул равным образом спрятался вслед за шкаф.

– Нет лишше сих конфет, голубчик! – вполголоса сказала Нюня Петровна. – Отдала пишущий эти строки их!

– Кому?!

– Да нашему соседу… Лётчику…

– Лётчику?..

– Ну да… Испытатель он… Какие-то самолёты испытывает, который ли, – ещё спокойнее прошептала Анюра Петровна из-под сатинового передника.

– О-о-о… – простонал Детский Доктор да сел сверху паркет недалеко со стулом. – Какой ужас! Если дьявол съест так например одну конфетку… Ведь до этого времени лётчики такие смелые. Они аж сверх меры смелые. Их, наоборот, учат осторожности… О-о-о…

Аня Петровна опустила занавеска равным образом шагнула ко Детскому Доктору.

– Так зачем а твоя милость для павел уселся, голубчик? – закричала она. – Потом посидишь в полу, буде хочешь. А немедленно убегать надо, бежать! Где-то тогда со тобой мальчишка был? В глазах несколько может статься мальчишки мелькнуло. Где он, мальчишка?

Она схватила Петьку вслед хохолок равным образом моментально вытащила его за шкафа, по образу вытаскивают морковку изо грядки.

Петька неистово равно невесело заревел.

– Пойдёшь кайфовый двор! – закричала Аннуша Петровна равно вытерла его пьяный нюхалка своим сатиновым передником. – Там найдёшь такую грустную девчонку Тому. Она где-нибудь затем гуляет. Ты её мгновенно узнаешь. Все девчонки хохочут, а симпатия ажно никак не улыбнётся. Найдёшь её равно спросишь, идеже её папа. А я тута пока…

– Я сам по части себе отнюдь не пойду!

– Вот ещё!

– Я боюсь!

– Вот ещё! – закричала Анюра Петровна равно вытолкнула его бери лестницу.

Глава 0.

ГРУСТНАЯ ДЕВЧОНКА

Петька вышел умереть и безграмотный встать двор. Двор был чужестранный равно страшный.

Около забора была навалена большая масса кирпичей равным образом лежали толстые трубы. В такую трубу был в состоянии раздольно залезть будет немаленький зверь, а литоринх после кирпичами общий был в силах обнаружиться общностный властелин иначе говоря полслона.

«Мама, мамочка! – из тоской подумал Петька. – И на хренища автор этих строк всего ушёл изо дому! Сидел бы в домашних условиях перед столом alias лежал лещадь кроватью… во вкусе бы мирово было…»

Около сарая стояла групповуха мальчишек равным образом девчонок. Они окружили рыжего мальчишку.

– А симпатия ка-ак схватит чемоданчик! – аллегро говорил рыжеголовый мальчишка. – А возлюбленная ка-ак закричит! А спирт ка-ак побежит! А возлюбленная ка-ак на окошко полезет! А ваш покорный слуга ка-ак…

«Гав-гав-гав!» – минус передышки лаяла его безухая равным образом безглазая собака.

Петька по части очереди посмотрел получи и распишись всех девчонок. Девчонки были розовые да весёлые. Три девчонки улыбались, двум смеялись, а одна девчонка, откинувшись назад, звонко хохотала, равно были видны её белые зубы.

«Нет, на этом месте вышел грустной девочки! – подумал Петька. – Может, возлюбленная там, вслед сараем? Только по образу бы мимо сих мальчишек пройти…»

Петька, стараясь безвыгодный вскидывать глаза на кого в мальчишек, вполоборота полез вслед за сарайчик.

– Эй, ты! – сказал Петьке великий антагонистичный мальчишка равно ткнул на него пальцем.

На голове у противного мальчишки была косушка панама. Наверное, симпатия отнял эту панаму у какого-нибудь малыша.

Петька со тоской посмотрел нате противного мальчишку да попробовал скорее покрыть расстояние мимо него. Но мальчишка ухмыльнулся да выставил вперёд свою длинную ногу.

Петька споткнулся да вверх тормашки полетел бери землю.

– Ха-ха-ха! – одиозно захохотал мальчишка.

Петька стукнулся об землю коленками, локтями, животом, подбородком равным образом капелька носом. Но некто ажно неграмотный посмел зареветь. Ему казалось, что-то противоположный мальчишка в тот же миг бросится получи него равно разорвёт его нате кусочки.

Петька, содрогаясь по всем статьям телом, аллегро уполз вслед за сарайчик. Здесь во тени росла злак да даже если торчало неуд круглых одуванчика. Петька почувствовал животом, сколько мир в этом месте намного холоднее.

Он чуточку успокоился равно посмотрел вокруг. И тута некто увидел грустную девочку. Он не насчет частностей сроду невыгодный видал таких девочек. Он пусть даже неграмотный знал, что-нибудь такие девочки суммарно бывают сверху свете.

Она сидела для бревне, поджав перед себя худые загорелые ноги, равным образом прутиком рисовала получи земле домики. Это были весть грустные домики. Окна у них были закрыты, а изо труб неграмотный шёл дым. Около домиков неграмотный было ни заборов, ни деревьев от круглыми яблоками.

Петька уставился в её грустное лицо. А какие ресницы были у грустной девочки! Пожалуй, инда ультра- длинные. Петька, например, ни ради в чем дело? бери свете безграмотный хотел бы владеть такие ресницы. Когда возлюбленная посмотрела внизу сверху какую-то букашку, ресницы по половины закрыли её щёки.

У Петьки, наверное, был ахти архиглупый вид. Он лежал в животе, да корпулентный кок-сагыз покачивался недалеко его носа. Но грустная девоха посмотрела для него да невыгодный улыбнулась.

– Эй, ты! Тебя зовут Тома? Да? – как немазаное колесо спросил Петька.

– Тома! – понуро да серьёзно сказала девочка. – А ась? твоя милость тута ползаешь?

– Это я… так, – шёпотом сказал Петька равно оглянулся бери сарайчик. – А идеже твой папа?

– А на хренища тебе моего папа? – грустненько равно удивлённо спросила Тома.

– Понимаешь, у него такие конфеты… – бегом зашептал Петька, подползая ко ней поближе. – А они далеко не простые… Если возлюбленный их съест, – беда… Он так-таки лётчик… а они…

– Беда? С папой беда? – Тома вскочила сверху ноги. Её тараньки круглым счетом повсюду открылись, аюшки? получи лице с отнюдь не осталось места пользу кого рта равно носа.

– Ты куда? Я в этом месте единственный никак не останусь! – закричал Петька.

Петька в свой черед вскочил в обрезки да схватил Тому вслед за руку. Рука у Томы была весть худенькой, ненамного толще, нежели лыжная палка. Тома посмотрела нате Петьку огромными испуганными глазами. Она смотрела для Петьку, только казалось, зачем возлюбленная его малограмотный видит.

– Бежим ради мной! Там Детский Доктор… Ну, скорешенько же!.. Я тебе всё объясню…

Петька да Тома изо всех сил бросились от двор.

Мальчишки равным образом девчонки, стоявшие почти сарая, вытаращили получи них тараньки да замерли со открытыми ртами. И всего-навсего рыжебородый мальчишка продолжал хоть сколько-нибудь бегом говорить. И его безухая равно безглазая барбос в свою очередь малограмотный переставая как бы говорила получи и распишись своём собачьем языке.

Петька равно Тома вбежали на квартиру.

Дверь на квартиру была открыта, так на квартире пусто далеко не было. Ни Анны Петровны, ни Детского Доктора. Только для столе рядышком стояли двоечка жёлтых чемоданчика.

Тома заморгала глазами. На Петьку повеяло ветерком. Как лже- мимо него пролетела птица.

– А идеже но все? Что ж днесь делать? – отчаянным голосом сказала Тома. – Надо подыскивать папу! Надо гарцевать получай аэродром!

Петька из всех сил вытянул шею равным образом рассудительно заглянул во жёлтый чемоданчик Детского Доктора.

– Ой, с годами ещё жбан какая-то! А глядишь во ней в свой черед что-нибудь опасное? И немного погодя ещё что-то… Нельзя его в этом месте оставлять.

– Бери чемоданчик, равным образом бежим! – закричала Тома.

Глава 0.

ПЕТЬКА РЕШАЕТ БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ РЕВЕТЬ

Петька да Тома выбежали держи улицу.

В руках у Петьки был жёлтый чемоданчик Детского Доктора. В нём нечто булькало равно перекатывалось со боку возьми бок.

Улица оглушила да ослепила Петьку.

Машины крутили колёсами, фыркали равным образом обдували его горячим воздухом. Солнце сверкало на их стёклах, на правах примерно во каждой машине сидели десятеро мальчишек со зеркальцами на руках равно пускали зайчики.

Петька сверху помедли зажмурился, равно неотложно а ему сверху ногу наехало какое-то колесо.

– Ой! – закричал Петька.

Он открыл зенки равно увидел детскую голубую коляску.

– Ну сколько а твоя милость стоишь, мальчик? – раздраженно сказала пышнотелая тётя, толкая его коляской.

Петька шагнул во сторону да налетел для какого-то дядю от портфелем.

– Куда а твоя милость идёшь, мальчик? – закричал дядька да ткнул его во край портфелем.

Петька шарахнулся с него да налетел сверху какую-то старушку лишенный чего портфеля, а зато вместе с немалый сумкой во руках.

– Куда а твоя милость бежишь, мальчик? – закричала старушка.

Петька из беспомощным видом закружился возьми месте.

– Иди сюда, пишущий эти строки тут! – услышал дьявол Томин голос.

Тома стояла перед внушительный круглой липой.

Её физиомордия во зелёной тени казалось отнюдь бледным, а иллюминаторы были бог тёмными да мрачными.

Петька шагнул ко ней, хотя во сие минута по-за него послышался страшный рёв. Конечно, таково был способным шуметь всего-навсего огромный, потрясающий зверь!

Петька, насилу дыша через страха, оглянулся да увидел крошечного малыша.

Малыш стоял близ дверей булочной да до чрезвычайности ревел. Никогда во жизни Петька безграмотный видал таких некрасивых

малышей. Глаз у него почитай безграмотный было, а пасть был огромный, в качестве кого пролом во водосточной трубе. Наверное, мама, в отдельных случаях кормила его супом, совала ему на пасть большую разливательную ложку.

Слёзы двумя ручьями текли сообразно щекам малыша, огибая безмерный рот.

– Бою-у-сь!.. – орал малыш. – Мама-а!

Тома присела вблизи малыша для корточки.

– Ну невыгодный плачь! Ну безграмотный плачь! Ну в чем дело? твоя милость боишься! – сказала Тома, равным образом погладила малыша в области жёлтой чёлке.

– Боюсь!.. – ещё звонче заорал малыш.

– Ну что такое? твоя милость боишься, глупенький? Ты но безграмотный на лесу! Вон дяди равно тёти идут равным образом смеются. Говорят: «Ай, во вкусе стыдно!»

– Боюсь!.. – кричал малыш, ещё просторнее открывая глотка равно поливая Томины щипанцы слезами.

– Что но делать? – Тома во отчаянии внизу в высоту посмотрела возьми Петьку. – Не могу а ваш покорный слуга со ним остаться!.. Ой, а пошел вон отечественный троллейбус…

Дверь булочной хлопнула. Из булочной памяти вышла тётя не без; жуть жёлтой чёлкой равно бог голубыми глазами. В руках симпатия держала двушник батона да булку.

– Мама! – сказал малышка равно закрыл рот.

И тута Петька увидел, аюшки? сие куда хорошенький малыш. Глаза у него были старшие равно аспидски голубые, а глотка ёбаный маленький, в чем дело? тама от трудом влезла бы чепок ложка.

– Наш троллейбус! Ну садись же! – закричала Тома.

Она ухватила Петьку вслед за руку своей маленькой рукой, ещё мокрой через слёз малыша. Петька, будет крикливо выстукивая зубами, полез во троллейбус.

Петька в жизнь не безраздельно далеко не ездил во троллейбусах. Когда дьявол был маленьким, спирт постоянно ездил со мамой. А рано или поздно дьявол вырос, всё в одинаковой мере ездил вместе с мамой, вследствие этого что такое? боялся ездить один.

Он, трепеща во всех отношениях телом, прислонился бочком для какой-то строгой тёте. У тёти были строгие очки, строгие лупилки подина очками равным образом притязательный нос, сходный держи непонятный клюв.

Строгая тётя оттолкнула его через себя.

– Что от ребёнком? – сказала симпатия строгим голосом. – Он вполне трясётся… равно в дальнейшем на нём нечто стучит!..

Петька амором зажал глотка рукою. Это стучали его зубы. Его бедные зубы, которые болели позднее каждой ириски иначе пирожного. Но Петька всё непропорционально ни ради зачем малограмотный соглашался вступить в брак для зубному врачу. Он в такой мере боялся бормашины, как бы предлогом возлюбленная была хищным зверем равно сообща от тиграми бегала согласно джунглям.

Строгая тётя наклонилась ко Петьке равно здорово ухватила его из-за плечо.

Петьке показалось, что-то возлюбленная безотлагательно клюнет его своим строгим носом…

– Я бо… – прошептал Петька.

– Болен? Ребёнок болен! – ахнула строгая тётя. – Больной ребёнок едет на троллейбусе! Его нужно безотложно отослать на больницу!

– Я малограмотный болен, моя особа бо…

– Что «бо»?! – закричала строгая тётя.

– Я бо-юсь!..

– Ребёнок боится ездить во больницу! – опять-таки закричала строгая тётя да ещё забористей ухватила Петьку вслед за плечо. – Надо скоренько вытребовать «скорую помощь»! Ему ничуть плохо! Как возлюбленный дрожит! Остановите троллейбус!

Петька покачнулся да закрыл глаза.

Он чувствовал через рубашку твёрдые щупальцы строгой тёти. Как якобы у неё была неграмотный обычная, человеческая рука, а железная.

Тома пролезла среди строгой тётей равным образом Петькой.

Она подняла голову да посмотрела получи и распишись строгую тётю.

– Он неграмотный болен, – сказала Тома своим тихим да серьёзным голосом. – Он боится… боится опоздать. Мы бог торопимся. Правда?

У Петьки из трудом хватило силы обратить внимание головой.

Строгая тётя не без; сожалением выпустила Петькино плечо, видимо, возлюбленная всё-таки считала, почто сверху бы ведь ни был приключение самое лучшее остановить троллейвоз равно отослать во больницу сего дрожащего мальчика.

А Петька скорее пробрался получай свободное место, подальше ото строгой тёти да вблизи для окошку.

Тома села недалеко не без; ним.

И предисловий напрямик во десяти шагах ото себя вслед стеклом троллейбуса Петька увидел особый дом.

Розовый жильё без запинки уплывал назад.

А сообща со домом уплывал равно гомосексуалист забор, равно скамейка, да подметальщик на белом фартуке, равно шаберка тётя Катя.

Тётя Катя стояла неподалёку не без; дворником, равным образом они улыбались побратанец другу.

Петька вскочил нате ноги.

– Ты куда? – удивлённо спросила Тома.

– Я сделано приехал… Всё… Это муж дом…

– А или ты… никак не со мной?

Петька посмотрел держи Тому. Её шары были такими большими, который Петьке захотелось, чтоб они были взять сколько-нибудь поменьше. И малограмотный такие грустные. Бледные рот Томы дрогнули.

– Я от тобой, – буркнул Петька равно по новой сел получай скамейку близко не без; Томой.

С тоской посмотрел дьявол получи и распишись девятина розового дома, в частный балкон, идеже мамусенька повесила сохнуть нате верёвке его плавки равным образом старую ковбойку.

Троллейбус завернул вслед за жилище да ахнуть никак не успеешь поехал согласно длинной улице, увозя Петьку всё в будущем да дальше.

Тома прижалась для окну лбом. Она тихонько стучала в соответствии с стеклу кулаком равно с нетерпением шептала: «Ну скорее, скорее!» А Петька низко-пренизко опустил голову.

Что-то тёплое да мокрое побежало у него согласно щекам.

Кап!.. – для светло-серых брюках появилось тёмно-серое круглое пятно.

И здесь Петька по неизвестной причине вспомнил малыша, кто стоял равно плакал подле булочной. Петька вспомнил его значительный хлебало равным образом слёзы, бегущие в соответствии с щекам.

Петька сжал кулаки.

«Не зареву! Ни следовать что такое? отнюдь не зареву! Неужели у меня как и такого склада вид, при случае автор этих строк реву? – подумал спирт да покосился получай Тому. – Нет, лишше ни в жизнь на жизни далеко не буду реветь!»

Глава 0.

ОЧЕНЬ ВЫСОКИЙ И ОЧЕНЬ ДЛИННЫЙ ЗАБОР

Петька равно Тома бежали повдоль длинного забора. Петька старался бегать как бы не запрещается ближе для Томе равным образом хоть сколько-нибудь раз в год по обещанию наработка её жёлтым чемоданчиком согласно ноге.

– А муж папочка любит сладкое! – несчастным голосом прошептала Тома. – Он не далее как от чаем целую банку варенья съел.

Её уходим во коричневых тапочках замелькали ещё быстрее.

– А твоя милость знаешь, идеже аэродром-то? – бери бегу крикнул Петька. – А может, ты да я неграмотный тама бежим?

– Ну да, безвыгодный знаю! Он здесь, вслед за сим забором. Там еще лётное поле. Надо лишь только перед конца забора добежать.

– Да… а спирт уходить который длинный… Это непостоянно ты да я добежим…

– Ой, правда! – Тома приблизительно стремительно остановилась, почто Петька налетел возьми неё да ухватился из-за её руку. – Давай сквозь него перелезем!

– Да автор неграмотный пере…

– Ну как-нибудь! – Петька посмотрел получи забор.

Пока симпатия бежал по-под сего забора, тын казался ему ахти длинным, однако решительно неграмотный казался высоким. Но рано или поздно Петька решил помощью него перелезть, ему показалось, который сие самый длинный перегородка получи и распишись свете. Он был по самого неба да даже если ещё крошку выше.

– Этот городьба знаешь экий длинный, – сказала Тома. – А круглым счетом автор сих строк стократ скорее… Как хорошо, почто твоя милость со мной пошёл! Ты ми поможешь… Что бы ваш покорнейший слуга вне тебя делала?

Тут Петька заново посмотрел держи забор. И плетень моментально показался ему значительно ниже. Петька поставил жёлтый чемоданчик держи землю, подпрыгнул равно уцепился руками ради верхнюю перекладину.

Петька в жизни не неграмотный лазил вследствие заборы. Он ни в жизнь аж близ отнюдь не подходил для заборам. Он постоянно думал: «Зачем приближаться ко забору, рано или поздно ещё неизвестно, аюшки? дальше ради забором».

Ноги у него болтались на воздухе. Наконец ему посчастливилось перекинуть одну ногу после верхнюю перекладину.

Петька сел верхами для забор. Сверху дьявол увидел утонченный линия получи и распишись Томиной голове да узкие плечи.

– Давай руку, – оказал Петька, только безграмотный удержался получи перекладине и, на правах мешок, свалился бери землю объединение другую сторону забора.

Он сел, потирая ненормальный край да локоть.

– Отдай! Не трогай! Это малограмотный твой! Ай! – сразу слезно закричала Тома.

Голос у неё был такой, на правах лже- возлюбленная снег возьми голову ахти усильно заболела.

– Ха-ха-ха! – захохотал бог знает кто отвратительным смехом.

Петька вскочил возьми забор.

Он пусть даже самостоятельно безвыгодный понял, наравне сие у него получилось.

Тома стояла да тянула ко себя жёлтый чемоданчик. А недалеко из ней стоял антагонистичный мальчишка во маленькой белой панаме равно в свой черед тянул ко себя жёлтый чемоданчик. И подле этом спирт крикливо хохотал, показывая ярко-жёлтые, нечищеные зубы.

– Это муж чемодан! – закричал Петька.

– Ты ещё каким ветром занесло взялся? – захохотал мальчишка. – Твой чемодан? А ась? во этом чемоданчике?

– В нём?.. В нём?.. – растерялся Петька. – А на нём бутылка…

Противный мальчишка рванул чемоданчик, да Тома села по прямой во лопухи, которые росли близ забора.

– А который во бутылке?

– Я… Я неграмотный знаю…

– Значит, невыгодный знаешь? – захохотал мальчишка. – Так моя персона равно знал. Значит, чемоданчик твой, штоф твоя, а аюшки? во бутылке – безграмотный знаешь!

– Там… там…

– А сколько ещё на чемоданчике?

– Не знаю…

– «Не знаю, невыгодный знаю»! – передразнил его мальчишка. – А пишущий эти строки знаю! Откуда сие у тебя хорош таковой чемоданчик? Ты, наверное, украл настоящий чемоданчик!..

– Я далеко не крал! – закричал Петька равным образом свалился не без; забора.

– А ну-ка, ребята, посмотрите, почто на чемоданчике? – крикнул враждебный мальчишка.

И тогда лишь только Петька заметил, что-нибудь петушком противного мальчишки стоят ещё четверик мальчишки да посреди них красно-желтый мальчишка вместе с мохнатой собакой держи верёвочке.

Рыжий мальчишка схватил чемоданчик.

– Да сие далеко не его чемоданчик! – борзо заговорил он. – Это того дяденьки чемоданчик! Он его ка-ак поднимет!.. А та тётенька ка-ак закричит!..

«Гав-гав-гав!» – залаяла безухая равным образом безглазая собака.

Наверное, симпатия равным образом рассказывала ради дяденьку да оборона тётеньку, а может быть, да для что-нибудь положительно другое. Рыжий мальчишка открыл жёлтый чемоданчик.

– Тут какая-то бутылка! – закричал он. – Я не откладывая ка-ак…

Тома звучно заплакала.

– Эх ты, балда, ещё вместе с рёвой связался! Ха-ха-ха! – захохотал отвратительный мальчишка. – Ведь симпатия рёва, рёва!

Петька посмотрел сверху Тому. Она сидела держи земле, равно старшие лопухи доходили давно её подбородка. Из лопухов торчала лишь только её руководитель равным образом двум руки, закрывавшие лицо.

– Она никак не рёва! – закричал Петька и, сжав кулаки, бросился получи противного мальчишку.

А мальчишка был высокий. А мальчишка был страшный. А мальчишка, наверное, дрался кажинный день. А у мальчишки были такие старшие кулаки, наравне будто бы у него было соответственно цифра пальцев в каждой руке.

Но всё в равной степени Петька безвыгодный был способным стерпеть, дай тебе кто-нибудь обзывал Тому рёвой. Даже коли бы возлюбленная ревела из утра поперед вечера всю жизнь.

Петька ударил противного мальчишку кулаком по прямой на нос. Противный мальчишка лягнул его ногой. Тогда Петька ударил его кулаком напрямую во подбородок. Противный мальчишка, равно как волк, лязгнул своими нечищеными зубами равно свалился на лопухи.

Тем временем игреняя мальчишка, никак не переставая говорить, вытащил с бутылки пробку равно поднёс бутылку ко рту. Он есть единодержавно немалый глоток, впоследствии дальнейший равным образом сразу проба из открытым ртом.

Бутылка выпала изо его растопыренных пальцев.

Белая ликвор потекла соответственно лопуху, наравне за больший зелёной тарелке.

Безухая равным образом безглазая собака, неистово лая, основные принципы вылизывать эту белую жидкость, равным образом глядишь замерла, неограниченно открыв умирать да высунув ярко-розовый язык. Оказалось, аюшки? у этой собаки всё-таки был ещё да язык.

– Смотрите, тутовник какая-то коробочка! – закричал самый микроскопичный мальчишка во коротких штанах равно подкинул к истоку белую квадратную коробочку.

Коробочка открылась.

Тонкая, серебристая персть окутала мальчишек.

– Ха-ха-ха! – голосисто захохотал капельный мальчишка во коротких штанах.

– Ха-ха-ха! – захохотали некоторые мальчишки.

– Ой, моя особа никак не могу! Держите меня, ваш покорный слуга в тот же миг упаду на лопухи!

– Какое смешное изречение «лопухи»! Хи-хи-хи!

– Ха-ха-ха!!

Только игреняя мальчишка стоял, расставив руки, да молчал, наверное, впервой от тех пор, в духе родился.

Противный мальчишка вылез изо лопухов. На носу у него была большущая шишка, равно посему носище стал какой-то двухэтажный.

– Ха-ха-ха! – ещё звонче захохотали мальчишки, указывая сверху него пальцами.

– Ой, ребята!

– Ой, поглядите!

– А нос-то какой! Ну равным образом носище!

Противный мальчишка закрыл панамой принадлежащий двухэтажный вывеска равным образом заревел. Нос у него ныне стал экой большой, что такое? косушка панамка оказалась для него на самый раз.

Но Петька равным образом Тома лишь сего безвыгодный видели. Они давнёхонько были согласно другую сторону забора равно со всех ног мчались ко аэродрому. В руке у Петьки был порожний жёлтый чемоданчик.

Глава 0.

ОПЯТЬ ОЧЕНЬ ВЫСОКИЙ И ДЛИННЫЙ ЗАБОР

Аннушка Петровна да Детский Доктор бежали по длинного забора. Они пыхтели, наравне неудовлетворительно паровоза устаревшей конструкции.

– Уф, Анночка Петровна, – получи и распишись бегу проговорил Детский Доктор, – пишущий сии строки совершили, уф, двум непростительные ошибки. Во-первых, уф, ты да я должны были схватить такси, а во-вторых, уф, наш брат невыгодный должны были закатываться для этому укротителю, уф!

– Но ваш покорный слуга думала, ох, сколько Томин папа у него, ох! Я но безграмотный виновата, ох, сколько ты да я безлюдно отнюдь не застали!

– А я, уф, безлюдно неграмотный виню, уф! – сверху бегу крикнул Детский Доктор.

– Нет, автор этих строк чувствую, ох, согласно вашему тону, ох, в чем дело? ваша сестра считаете меня виноватой, ох! – получай бегу ответила Аннушка Петровна.

– Я ничто никак не считаю, уф! Главное, уф, нам скорешенько попасть возьми аэродром, уф. Неужели, уф, настоящий убийственный забор, уф, ввек невыгодный кончится, уф?

– Но, ох, сквозь него, ох, можно, ох, пе… ох, ре… ох, лезть!.. – С этими словами Аня Петровна на высокой ноте подпрыгнула да попробовала придираться вслед верхнюю перекладину. Но симпатия шелковица но упала во лопухи.

Она лежала во лопухах горестно дыша да была похожа сверху паровоз, свалившийся около откос.

– Анна Петровна, уф, моя персона как бы врач, уф, увы, на нашем возрасте, уф… Но, может быть, в этом месте снедать какая-нибудь ворота либо — либо дырка?

– Не может быть, ради отнюдь не было калитки! – закричала Аннуся Петровна, вылезая изо лопухов. – В жизни отнюдь не слыхала, с тем был стена кроме калитки! На ведь дьявол равным образом забор, с намерением на нём калитку делать! Только идеже она?

– А вона идёт какой-то мальчик! Мы у него спросим!

Действительно, им насупротив шёл красно-желтый мальчишка.

Позади него пессимистично тащилась безухая равно безглазая собака. Её радостный звякало волочился согласно пыльным лопухам.

– Ох, сие этакий болтун! – со досадой поморщилась милостивая Петровна. – Целый миг довольно болтать, пока… Эй, говорите немедленно, идеже после этого калитка?

Но рыжекудрый мальчишка из тоской посмотрел нате неё да околесица неграмотный ответил.

– Где, идеже калитка? – который раз закричала Аннушка Петровна.

Но рыжебородый мальчишка до некоторой степени присест открыл рот, в качестве кого рыба, вытащенная с воды, равно заново ни аза безвыгодный ответил.

– Да что такое? от тобой такое? – закричала Аннуся Петровна и, оттолкнув рыжего мальчишку, бросилась вперёд, во вкусе паровоз, каковой паки поставили возьми рельсы.

– Ха-ха-ха!

– Ой, братцы! Хо-хо-хо!

– Ой, безграмотный могу! Хи-хи-хи!

Детский Доктор да Аннюня Петровна замерли потрясённые. Они увидели трёх мальчишек.

Мальчишки лежали нате земле. Они корчились с смеха, с бельма их лились крупные слёзы, ослабевшими руками держались они после животы равно хохотали никак не переставая. Самый ничтожный мальчишка на коротких штанах лежал держи земле, задрав в высоту розовые коленки. Он был похож получай жука, который-нибудь лежит получи спине да казаться безграмотный может перевернуться.

– Где на этом месте калитка? – закричала Аннуся Петровна, останавливаясь надо ним равно сдавливая кулаки.

– Калитка? – во полном изнеможении простонал крохотный мальчишка. – Ха-ха-ха!

– Калитка? Ну равно смешное слово! Хо-хо-хо!

– Ха-ха-ха! Я безотлагательно лопну!

– Хи-хи-хи! Калитка! Я никак не могу остановиться!

– Ой, получите и распишитесь меня, братцы! Ха-ха-ха!

– Да что-нибудь они постоянно вместе с ума посходили, который ли? – во отчаянии закричала Аннюня Петровна. – Да мы их всех сейчас…

– У нас кто в отсутствии получи сие времени! – крикнул Доктор, бросаясь бежать. – Нам должно торопиться! Мы равным образом что-то около уже…

Детский Доктор невыгодный договорил да побежал ещё быстрее.

Глава 0.

НА АЭРОДРОМЕ

Петька да Тома бежали сообразно квадратным плитам аэродрома. Со стороны не грех было подумать, зачем пара архи молодых пассажира опаздывают бери самолёт.

На бетонированных дорожках стояли огромные, тяжёлые самолёты, раскинув приманка красивые крылья, равным образом механики во синих комбинезонах поили их бензином равно кормили маслом.

– Скорее, скорее! – закричала Тома. – Может быть, муж гора ещё безграмотный улетел!

Из-за круглого белого облака вылетел самолёт. Он казался совершенно маленьким. Он блеснул своим серебряным животом да кверху дном полетел вниз.

– Это папка! – закричала Тома равно понуро всплеснула руками. – Я знаю, знаю…

Слёзы бежали у неё по части лицу, а бриз вытирал равно сушил их.

А седовласый самолёт, блестя что рыбка, падал всё подальше равно вверху равно только лишь у самой поместья нечаянно взмыл носом вверх да стал кругами отправляться следовать белое облако.

«Ну ясно, спирт до этого времени конфеты съел!.. – холодея ото ужаса, подумал Петька. – Ещё бы чуточку – равно об землю…»

– Ай!

Прямо в них по мнению длинной дорожке бежал необъятный самолёт. Он бежал лично сверху Тому равным образом Петьку равным образом становился всё значительнее равным образом больше. И снег в голову не без; грохотом равным образом свистом возлюбленный поднялся во воздух, получи и распишись морг закрыв собою всё небо.

Петька схватил Тому из-за руку равно рванул книзу. Они упали в бетонные плиты.

Тяжёлый откормленный самолёт бурно уменьшался, становясь лёгким равным образом серебристым.

– Вы что такое? здесь делаете? – закричал ранний лётчик, подбегая для ним.

Он был ужас бледный. Глаза у него были холодные равно злые.

Он нерушимо схватил Тому из-за руку, а Петьку вслед за слух равным образом поднял их от земли.

– Нашли место, идеже играть! Да ваш брат могли!.. Да вам возлюбленный мог!.. Да ото вы могло!..

И лютый лётчик из таким шумом выдохнул воздух, как бы личиной дьявол отнюдь не дышал ранее целостный час.

– Нам нужен самый первостатейный начальник! – бешено заорал Петька, обеими руками цепляясь после лётчика.

– Вечно вы, мальчишки, что-нибудь придумаете! – ещё значительнее разозлился молодка лётчик, отдирая ото себя Петькины руки.

– Нет, нам беда нужен первостатейный начальник! Самый главный! Тут одни такие конфеты… Её гора съел конфеты!.. – попробовал пояснить Петька равным образом замолчал. По лицу лётчика возлюбленный увидел, что-нибудь оный ещё свыше рассердился.

– Конфеты?! Ах, конфеты?.. А может быть, некто ещё да морожка съел? А ну-ка уходите отсюдова теперь же!

– Мой папа… – сказала Тома. Она всё времена стояла да смотрела для лётчика исподлобья, а тогда возлюбленная подняла голову равно посмотрела ему на глаза. И всё, что-то Петька где-то безнадёжно пытался приписать ему словами, симпатия каким-то образом объяснила ему глазами.

Лицо у лётчика отсюда следует бог серьёзным. Он положил руку Томе получи голову.

И Петька увидел, что-нибудь десница у сего лётчика жуть добрая. Она ласково погладила Томины спутанные волосы.

– А ну, ребята, вслед мной! – сказал лётчик и, повернувшись, бурно зашагал ко невысокому зданию со стеклянной вышкой на конце лётного поля.

В комнате, куда-нибудь лётчик привёл Тому равно Петьку, безвыездно стены были стеклянные. Можно было вскидывать глаза на кого с правой стороны равно неправомерно равно камо хочешь, равно всё было видно.

Никогда ещё Петька невыгодный видел этакий чудесной комнаты.

За столом сидел лицо на лётной форме.

У него были седые растительность равным образом видючий нос.

Этот персона был похож возьми смелого вождя какого-то индейского племени.

Если бы ему во копна вделать длинные перья, накутать для шею колье да украсить лицо… Нет, даже если без участия сего некто был похож получи и распишись вождя индейского племени.

– Я – Тома Петрова! – закричала Тома, бросаясь для нему. – Мой папа…

И чисто ась? приключилось вследствие полторы минуты.

Седой лётчик, точно такой бери индейского вождя, нажал какую-то кнопку да придвинул для себя микрофон.

– Я – Река! Я – Река! – сказал белоголовый лётчик. Он трошки побледнел. А может быть, Петьке сие прямо-таки показалось. – 003 – в приём! Вы меня слышите?

– Я – 003! Я – 003! Я вы слышу!

Голос был сполна спокойный. Но Тома вздрогнула, оттого что-то сие был баритон её отца.

– 403, отвечайте. Вы ели ныне конфеты?

– Что?!

Отвечайте возьми вопросы. Вы ели нынче конфеты… на розовых бумажках?

– В розовых бумажках?!

– Да, да! Вас угощала нонче ваша шабренка конфетами во розовых бумажках?

– Что?.. Ах да, вспомнил. Совершенно верно. Но…

– 403, ваша сестра ели сии конфеты?

– Нет.

– Уф!.. – сказал белоголовый лётчик. На миг спирт откинулся во кресле равно закрыл глаза. Но сие было только лишь получай одно мгновение.

– Я вы директивно не вздумай принимать сии конфеты!

– А у меня их да дудки!

– Нет?!

– Нет.

– А… идеже но они?

– Я… Ах, да… Я заезжал по части дороге для своему приятелю равно оставил их у него держи столе.

– А кто такой ваш приятель?

– Он дрессировщик зверей.

– Ой! Дядя Федя… – шепотом сказала Тома равно прижала грабки для груди.

– А возлюбленный смелый? – шёпотом спросил Петька.

– У-у!.. Знаешь, какой-нибудь симпатия смелый… У него после львы… – в свою очередь шёпотом ответила Тома.

– Тогда бежим! – закричал Петька.

Вообще-то Петьке ахти понравилось во кабинете самого главного лётчика. Он бы даже если подолгу переехал водиться во таковой кабинет, разве бы ему предложили.

Но в ту же минуту должно было бежать.

Петька схватил Тому после руку да потащил её изо кабинета. Тома получай бегу обернулась равно крикнула: «Спасибо!» А Петька малограмотный оборачивался равно исключительно кричал: «Скорее!»

На лестнице их догнал молоденький лётчик.

– Постойте, постойте, ребята. Я поеду дружно из вами, – сказал он. – Идите во сюда. Полковник дал свою машину.

И на настоящий момент, эпизодически серая «Волга» заворачивала ради угол, на конце аэродрома показались двум странные фигуры.

Это был солидного возраста особа равным образом старушка на домашних тапочках.

Глава 00.

В ЦИРКЕ

Серая «Волга», скрипнув тормозами, срыву остановилась. Петька, Тома да зеленый лётчик бросились на-гора по мнению плоским ступеням.

У Петьки закружилась котелок с пёстрых афиш. На афишах черт знает кто кувыркался, неизвестный сверху ком-то стоял, черт знает кто открывал зубастую пасть.

Молодой лётчик да Петька подбежали для окошечку, по-над которым выпуклыми буквами было написано «Администратор».

Два кулака приёмом застучали на закрытое окошечко.

Петькин вампир был невыгодный весть большим да стучал безвыгодный адски громко: тук-тук-тук!

А живоглот молодого лётчика был великий равным образом тяжёлый равно стучал ужас громко: трах-тах-тах!

Окошечко открылось.

Оно было ярко-жёлтым во тёмной стене.

Молодой лётчик равным образом Петька сунули тама головы да самую малость закричали дикими голосами.

В окошечке показалась женская вершина вместе с большими удивлёнными глазами.

– Билетов нет. Уже блюдо филиал началось!.. – сказала женщина.

– А укротильщик еще выступал?

– Наверное, по образу однова неотложно выступает!

– Скорее, скорее! – закричала Тома.

Её баритон во большом пустом помещении звучал когда-то раскатисто да странно.

Толстая билетёрша, стоявшая во стеклянных дверях, замерла, равно жевало её равно как открылся, по образу окошечко.

Петька аллегро проскочил мимо неё.

Он проскочил эдак быстро, по образу якобы некто был отнюдь не мальчишка, а часть ветра. Нет, возлюбленный всё-таки был мальчишкой, вследствие чего сколько не откладывая а раздалось:

– Эй, мальчик, куда?..

И есть на что красиво посмотреть тётя побежала следовать ним, оглушительно шлёпая подошвами.

Петька выбежал во шарообразный коридор. Тут повсюду были зеркала равным образом красивые картины.

В длинном зеркале Петька увидел толстую тётю равным образом её протянутую руку вместе с растопыренными пальцами.

Петька бегом нырнул головой во какую-то бархатную занавеску. Но буква бархатная завеса внезапно прочно схватила его вслед за шиворот. То есть, конечно, сие была неграмотный бархатная занавеска, а есть на что посмотреть тётя, которая его всё-таки догнала.

Петька вырвался ото неё равным образом полетел бог знает куда кувырком, стукаясь лбом равным образом коленками.

– Тише! Тише! Не мешайте!

– Чего вам тут?

– Как самое интересное, так…

Петька поднял голову равным образом увидел круглую, наглядно освещенную арену. Над ней возьми высоком тёмном потолке сияли равным образом горели сотни ламп равным образом прожекторов.

А внизу получи сверкающем жёлтом песке стояли три ящика. А сверху каждом ящике сидело по-серьезному живому льву.

На самом большом ящике сидел самый крупный лев, открыв свою большую пасть. А какой-то персона во ярко-голубом фраке засовывал свою несчастную голову торчмя на его открытую пасть. А лев, по образу нарочно, был ахти большой, равно гортань у него была прямо-таки огромной.

А индивидуальность на голубом фраке всё глубже равным образом глубже засовывал свою голову ему во пасть.

Петька увидел бледное лабиринт укротителя равным образом кусочек его шеи.

«Он! Дядя Федя!.. – на правах небесная странница пронеслось во голове у Петьки. – Он постоянно конфеты съел – и…»

– Держите его, остановите его!.. Он безотлагательно что-нибудь сделает!.. – заорал Петька отчаянным голосом равным образом бросился вперёд, протягивая ко укротителю руки.

Но есть на что посмотреть тётя поймала его во воздухе да паки накрепко ухватила после шиворот.

Петька забился у неё на руках, как бы вопя да брыкаясь, как бы лошадь. Но сия опытная тётя, которая, наверное, как и некогда работала укротителем, далеко не выпустила его с рук.

В нынешний одну секунду смертный во голубом фраке вынул голову изо держать под надзором льва. Громко заиграла музыка, а безвыездно посетители захлопали равным образом закричали ото восторга.

Укротитель стал скалить зубы равным образом кланяться, приглаживая волосы, которые немножечко растрепались во следить у льва.

Тут откуда-то появилась красивая тётя во необыкновенном платье. У Петькиной мамы неграмотный было ни одного такого платья. Оно всё блестело равным образом сверкало. И тётя на нём была похожа нате русалку минуя хвоста.

Она хлопнула на ладоши, равно откуда-то выбежало пятью маленьких собачонок. Они были адски маленькие равно кудрявые.

На них были банты нежных цветов.

И постоянно они шли получи задних лапках.

Тут зверосмиритель во голубом фраке пощёлкал тонким хлыстом, равным образом банан льва послушливо слезли со своих ящиков.

Но самый великоватый лев, со самой внушительный пастью, всего только посмотрел держи укротителя равным образом зарычал неприятным голосом.

Может быть, спирт раскаивался, в чем дело? неграмотный откусил голову укротителю, рано или поздно сие было эдак попросту сделать, а может быть, некто вместе любил работать получи и распишись больших ящиках.

Укротитель из всех сил защёлкал своим тонким хлыстом, а крупный царь зверей токмо оскалил близкие длинные хлебогрызка да зарычал ещё громче.

И шелковица содеялось самую малость положительно невероятное.

Пять крошечных кутенок бросились возьми огромного льва. Они были такие маленькие, зачем царь зверей одним ударом своей большущей лапы был способным хлопнуть враз троих таких собачонок, а двумя ударами их всех да ещё одну.

Но крошечные собачонки, звонко продовольствие своими кошачьими голосами, стали сигануть для огромного льва. Они кусали его, царапали, а одна собака от розовым бантом повисла у него получи и распишись хвосте.

Огромный царь зверей спрыгнул от ящика и, по-заячьи поджав кортеж с из висящей сверху нём собачонкой, бросился лететь повдоль арены. А собачонки визжали равным образом бежали вслед за ним, равным образом облик у них был такой, на правах как они без дальних разговоров разорвут его в крошечные кусочки.

Ох, почто туточки началось!

Зрители легко попадали со стульев с смеха.

– Ха-ха-ха!

– Нет, вам исключительно поглядите держи его морду!

– В жизни неграмотный видала таких собачонок! Ну какие а смелые! Просто ужас!

– Нет, ваша сестра посмотрите, посмотрите!

– Вот сие дрессировка!

– Ха-ха! Никогда что-то около неграмотный смеялся!

– Ой, после пельмень его укусила! Ну равным образом собачонка!

– Что сие вслед категория такая? Храбрее овчарок!

Укротитель на голубом фраке уронил особый искусный ствол сверху кум равным образом побледнел. Даже когда-никогда его один была на не выпускать из своего взгляда у льва, симпатия да в таком случае был безграмотный такого типа бледный.

Он из растерянным видом посмотрел возьми блестящую тётю. Но та стояла, расслабленно потупив руки, и, приоткрыв рот, глядела получай своих собачонок.

И сразу Петька услышал чей-то изумительный смех. Он был родиться в сорочке равно мягкий да какой-то неуверенный. Как личиной человек, кой смеялся, далеко не умел смеяться.

Петька оглянулся равным образом во двух шагах ото себя увидел Тому.

Тома смотрела получай кутенок равным образом смеялась.

Глава 01.

ВСЁ ОБЪЯСНИЛОСЬ

Через получас по сию пору собрались на маленькой комнатке укротителя. В полуоткрытую портун доносилось рычание, похрюкивание равно ещё какие-то адски приятные звуки.

Народу собралось столько, что-нибудь было прямо неоткуда повернуться.

В комнате были да Детский Доктор, равным образом благодать Петровна, равно молодожен лётчик, равно Петина мама, равно пусть даже лётчик средних парение – Томин папа.

Все стояли равным образом гладили в соответствии с голове поначалу Тому, а дальше Петьку, а попозже вдругорядь Тому, а в дальнейшем вновь Петьку.

А в маленьком столике, идеже лежали добавочный хлыст, равно видный пистолет, целый на каких-то драгоценных камнях, лежала навал розовых бумажек. Это было всё, почто осталось через конфет «Настоящей храбрости».

– Я впредь до этих пор никак не могу подойти на себя! – сказала блестящая тётя, моргая глазами. – Вы понимаете, автор репетировала со своими собачками новейший номер. Они работали бог хорошо, равным образом ваш покорный слуга дала каждой с них сообразно двум конфетки. Я а безграмотный знала… моя особа но безвыгодный думала…

Блестящая тётя от некоторым страхом покосилась получай розовые бумажки.

– Всё получилось хорошо! Номер имел обширный успех! – сказал дядек Федя, потирая приманка старшие руки.

Тут до этого времени рассмеялись, а погромче всех рассмеялась Тома.

– Какая у вы милая, весёлая девочка! – сказала Петина мамуся Томиному папе.

– А у вам экой потрясающий мужественный сын! – сказал Томин папашка Петиной маме.

И туточки шары у мамы легко засияли, в качестве кого двум звезды, равно Петька увидел, почто ежели и у мамы недостает такого замечательного платья, так зато возлюбленная ещё красивее, нежели блестящая тётя.

– Да, знаешь, папа, кой симпатия храбрый! – сказала Тома. – Он знаешь во вкусе меня защищал! Он хоть дрался со хулиганом Гришкой. А Гришка, знаешь, сейчас на пятом классе учится.

– Пороть их всех надо! – непременно сказала Анночка Петровна равно махнула рукой. – Тогда равным образом отбивать нападки неграмотный будут.

– Что вы! Что вы! – разволновался Детский Доктор. – Насчёт порки, Аннушка Петровна, моя персона абсолютно со вами далеко не согласен. Я еще второстепенный годочек работаю по-над книгой «Роль справедливой драки на нормальном развитии мальчишки»… Я собрал гигантский материал… Мальчишки во сколько бы в таком случае ни стало должны драться. Но когда наступать со точки зрения строгой науки, в таком случае вам увидите, в чем дело? драки бывают хорошие равно плохие. Вот даже если важный мальчишка бьёт маленького… Это плохая драка. Такая баталия куда вредна в целях характера равно нервной системы ребёнка. Подробно ваш покорный слуга остановился держи этом вопросе на пятой главе. А гляди кайфовый дальнейший главе описываю высшая оценка видов хорошей драки: ранний наружность – охрана малышей, дальнейший – столп девочек, незаинтересованный – состязание не без; хулиганами паче старшего возраста, четвёртый…

– Да, автор этих строк также во детстве любил драться! – улыбнулся Томин папа. – Тоже неграмотный давал на обиду девчонок равным образом малышей!

– Это хорошая борьба второго равно первого вида, – просиял Детский Доктор. – И ваш смельчак сын, Нюня Петровна, вместе с которым пишущий эти строки обменялся чемоданчиком… Кстати, идеже выше- чемоданчик?

– Вот он. У меня, – сказал Петька.

Детский Доктор открыл жёлтый чемоданчик.

– Но спирт а пуст! – удивился он. – А идеже же?..

И шелковица Тома равно Петька, перебивая союзник друга, рассказали Детскому Доктору, аюшки? стряслось вместе с антиболтином равным образом порошком смеха.

– Так во благодаря чего нынешний балабон нам синь порох безграмотный ответил! – воскликнула Аннуся Петровна.

– Да, да! Я мгновенно заметил, зачем саркастический сих мальчиков искусственного происхождения!.. – сказал Доктор.

– А сие далеко не опасно? – заволновалась Аннушка Петровна. – Всё-таки дети… Неужели они навсегда?..

– Нет, нет! – успокоил её Детский Доктор. – Острое обстановка бегло пройдёт. Но, вероятно, ахинейщик перестанет существовать болтуном, а сии мальчишки ещё месяца двум будут ухмыляться до любому поводу.

– Можно вы возьми одну минуточку, доктор? – спросила Петина мама.

Прямо на пороге собою Детский Доктор увидел её большие, немножко встревоженные глаза.

– Вы понимаете, Доктор… Всё-таки Петенька никак не съел ни одной вашей конфеты. А внезапно спирт опять?..

– Это исключено, – озорно сказал Детский Доктор равно похлопал Петину маму за руке. – Вы можете сполна малограмотный волноваться. Ваш дитя Петя в настоящее время вовеки нисколько безвыгодный склифосовский бояться. Когда самоё бытье делает человека смелым… сие действует значительно сильнее, нежели любые лекарства. И вообще, буде не возбраняется привыкать без участия помощи медицины… Вот равно Тома тоже… Она опять-таки научилась смеяться!

Тут всегда попрощались вместе с укротителем равно блестящей тётей равно вышли возьми улицу.

На улице сделано стемнело. На высоких столбах зажигались круглые жёлтые фонари. Прохладный вихрь подкупающе гладил разгорячённые лица.

– И всё-таки, голубчик, нет надобности вы радоваться! – зло сказала Аня Петровна. – Вот смотрите, какую беду ваша сестра малость неграмотный натворили со вашими конфетами… Всё-таки полагается поосторожней…

– Да, да! – задумчиво проговорил Детский Доктор. – Теперь пишущий эти строки буду осторожнее. Я, знаете ли, хоть малограмотный думал, ась? мы создал ёбаный серьёзный препарат. Мне без затей безвыгодный пришло во голову, что… Но сейчас автор этих строк знаю. В нашей стране, идеже гоминидэ такие смелые…

– Вы правы… – сказал Томин понтифекс равно замолчал.

Он услышал, во вкусе Тома, которая шла впереди около со Петькой, чему-то игриво засмеялась.

Сонюша Леонидовна Прокофьева

Зелёная пилюлька

Глава 0.

ЧТО СЛУЧИЛОСЬ С ВОВОЙ ИВАНОВЫМ ПО ДОРОГЕ В ШКОЛУ

На улице падал снег. Снежинки во воздухе знакомились, прицеплялись товарищ ко другу равно хлопьями опускались получи землю. Вова Иванов во мрачном настроении шёл во школу.

Уроки у него были, конечно, неграмотный выучены, в силу того что сколько ему было покой воспитывать уроки. А после этого ещё мамашенька раным-ранешенько заутро ушла для своей маме, ко Вовиной бабушке, истинно ещё оставила такую записку:


Вовочка, моя особа вернусь поздно. После школы сходи, пожалуйста, во булочную. Купи пара батона равно половинку чёрного. Суп на кастрюльке, котлеты в сковородке по-под крышкой.



Целую, мама.

Когда Вова увидел эту записку посредь стаканом кипячёного семя да тарелкой со бутербродами, возлюбленный несложно заскрипел зубами с ярости. Нет, ваш брат всего подумайте! Идти на школу. Да ещё позднее школы во булочную. Да ещё за школы равным образом булочной самому нагревать себя супец равно котлеты. Да ещё потом школы, булочной, супа равным образом котлет вдалбливать уроки. Это ранее невыгодный говоря что до том, что такое? потребно самому отворять ключом дверь, вздергивать пальтуган получи и распишись вешалку и, медянка конечно, единожды десяток придвигаться для телефону равным образом басить разным знакомым, что такое? мамы вышел в домашних условиях равно придёт симпатия ноне поздно.

«Разве сие жизнь? Это а прямо одно мука равно наказание», – во сколько думал Вова, топая на школу.

Что ж, ваш покорный слуга думаю, вам сделано самочки о всём догадались. Да, ко сожалению, сие так: Вова Иванов был удивительный, внештатный лентяй.

Если бы сосредоточить всех лентяев на нашем городе, так не факт ли середь них нашёлся бы ещё примерно сам сообразно себе такой, в качестве кого Вова Иванов.

К тому а праздность у Вовы была решительно особого свойства. Он легко безвыгодный был в состоянии слышать, при случае ему говорили: «Ты повинен снижаться во булочную» либо «Ты потребно помочь бабушке». Это коротенькое обещание «должен» было для того него самым ненавистным одним словом бери свете. Как только лишь Вова его слышал, держи него тута но наваливалась такая необыкновенная, неодолимая лень, что-нибудь спирт безграмотный был в состоянии пошевелить ни рукой, ни ногой.

И вишь Вова шёл со мрачным видом равно глотал снежинки открытым ртом. Это уже постоянно так. То тебе возьми язычище падает приёмом три снежинки, а ведь дозволено отшагать десятеро шагов – да ни одной.

Вова повсюду зевнул равным образом за единый вздох проглотил, сообразно крайней мере, двадцать пяток снежинок.

«А пока ещё контрольная соответственно математике… – от тоской подумал Вова. – И кто именно всего их придумал, сии контрольные? Кому они нужны?»

Всё махом показалось Вове таким серым равным образом скучным, что-то спирт хоть зажмурился. Так возлюбленный шёл некоторое время, здорово зажмурившись, доколь возьми отчего-то малограмотный налетел. Тут спирт открыл ставни да увидел озябшее бревно со ветками, покрытыми инеем. А ещё дьявол увидел археологический стальной дом, идеже жил его друг-приятель Мишка Петров.

Тут Вова аспидски удивился.

На серой стене, что однова рядом подъезда, висела табличка из надписью. Такая яркая табличка со разноцветными буквами. Возможно, ась? симпатия равно вперед тута висела, да нетрудно Вова безграмотный обращал нате неё внимания. Но, правильнее всего, Вова заметил эту табличку не кто иной потому, ась? вначале её тогда неграмотный было.

Снежинки крутились равно кувыркались под глазами, во вкусе якобы они невыгодный хотели, воеже симпатия прочёл заголовок сверху табличке. Но Вова подошёл решительно вблизи и, не раз мигая, дай тебе снежинки отнюдь не прилипали для ресницам, прочёл:

Детский Доктор, кв. 01, 0-й этаж.

А внизу было приписано:


Всех девчонок равным образом мальчишек
Без страданий равно мучений
Исцеляю моя особа через шишек,
От обид равным образом огорчений,
От простуд получи и распишись сквозняке
И с двоек на дневнике.

Ещё вверху было написано:

Нажми звонок столько раз, сколечко тебе лет.

А нимало внизу было приписано:

Больным во возрасте до самого возраст телефонировать во звонок необязательно. Достаточно пикать лещадь дверью.

Вове враз из чего можно заключить жарко, ахти забавно да даже если капельку страшно.

Он распахнул проем равным образом вошёл на тёмный подъезд. На лестнице разило мышами, а возьми нижней ступеньке сидел чёрный котенька равным образом смотрел сверху Вову адски умными глазами.

Лифта во этом доме отнюдь не было, оттого почто здание был старый. Наверное, рано или поздно его строили, народище исключительно ещё собирались придумать лифт.

Вова вздохнул равным образом поплёлся сверху пятый этаж.

«Зря пишущий эти строки всего лишь объединение лестнице таскаюсь…» – прохладно подумал он.

Но во сие момент приблизительно на высоте хлопнула дверь.

Мимо Вовы пробежали девчонка равным образом мальчишка.

– Понимаешь, – бурно говорила девчонка, по образу зайчище шевеля коротким хорошеньким носом, – понимаешь, дал некто ми такие конфеты на розовых бумажках. Съела мы одну конфету равным образом чувствую: отнюдь не боюсь! Вторую конфету съела – чувствую: чужих собак невыгодный боюсь, бабушки своей безвыгодный боюсь…

– А я… а я, – перебил её мальчишка, – три дня его перлы во паяльник капал, да смотри-ка – пятёрка соответственно пению… Анюра Ивановна говорит: «Откуда у тебя молва взялся равным образом инда голос? Ты днесь у нас на самодеятельности очерчиваться будешь».

Голоса звучали всё тсс да тише.

«Надо торопиться, – подумал Вова. – А ведь предисловий приём бери теперича закончится…»

Вова, пыхтя через усталости равным образом волнения, поднялся в пятый ярус да десятеро раз в год по обещанию истово ткнул пальцем во кнопку звонка. Вова услышал приближающиеся шаги. Двери квартиры распахнулись, равно пред Вовой появился самоуправно Детский Доктор, ростом не вышел старичок во белом халате. У него была седая борода, седые усы равно седые брови. Лицо у него было утомлённое равным образом сердитое.

Но какие шары были у Детского Доктора! Они были нежно-голубого цвета, равно как незабудки, хотя ни одинокий озорник возьми свете малограмотный был в силах впялиться во них пуще трёх секунд.

– Если невыгодный ошибаюсь, студент четвёртого класса Иванов! – сказал Детский Доктор равно вздохнул. – Проходи во кабинет.

Потрясённый Вова пошёл до коридору следом вслед за задом доктора, держи которой тремя аккуратными бантиками были завязаны тесёмки ото халата.

Глава 0.

ДЕТСКИЙ ДОКТОР

Кабинет Детского Доктора разочаровал Вову.

У окна стоял рядовой рукописный стол. Рядом со ним обычная кушетка, покрытая, по образу во поликлинике, белой клеёнкой. Вова заглянул следовать обычное стекольце белого шкафа. На полке от хищным видом лежали шприцы от длинными иголками. Под ними стояли флаконы, бутылочки, пузырьки со разными лекарствами, Вове ажно показалось, что такое? во одном пузырьке был йод, а во другом зелёнка.

– Ну, получи и распишись что такое? жалуешься, Иванов? – истомленно спросил

Детский Доктор.

– Понимаете, – сказал Вова, – я… моя особа ленивый! Голубые тараньки Детского Доктора блеснули.

– Ах, так! – сказал он. – Ленивый? Ну, сие автор сих строк без дальних разговоров посмотрим. А ну-ка, раздевайся.

Вова дрожащими пальцами расстегнул ковбойку. Детский Доктор приложил ко Вовиной дойки холодную трубку. Трубка была такая холодная, по образу примерно её токмо что такое? вынули изо холодильника.

– Так, так! – сказал Детский Доктор. – Дыши. Ещё дыши. Глубже. Ещё глубже. Ну как, хватать воздух лень?

– Лень, – признался Вова.

– Бедный ребёнок… – Детский Доктор поднял голову да со сочувствием посмотрел бери Вову. – Ну, а во булочную после хлебом сходить?

– Ох, лень!

Доктор получай побудьте здесь задумался, постучал трубкой по мнению ладони.

– Бабушку любишь? – врасплох спросил он.

– Ага, – удивился Вова.

– А после что? – Детский Доктор наклонил голову набок, стараясь далеко не дать дорогу ни слова глядючи держи Вову.

– Хорошая она, – убеждённо сказал Вова, – уходить у Мишки Петрова дедилка общностный табель ворчит. Моя – никогда! Просто малограмотный умеет.

– Так, так! Очень мило, – сказал Детский Доктор. – Ну, а в качестве кого насчёт того, так чтобы помочь бабушке? Посуду помыть, аюшки? ли? А?

– Ну нет! – Вова затряс головой да ажно в этап отступил с Детского Доктора. – Это полоз ни ради что.

– Всё ясно, – вздохнул Детский Доктор. – Последний вопрос. В киноискусство шагать безграмотный лень?

– Ну, сие ещё ничего. Это автор могу… – каплю подумав, ответил Вова.

– Понятно, понятно, – сказал Детский Доктор равно положил трубочку сверху стол. – Случай ахти тяжёлый, а малограмотный безнадёжный… Вот разве бы тебе было безделье двигаться на кино… Вот тогда… Ну ничего, безграмотный огорчайся. Вылечим тебя через лени. А ну-ка, снимай лопаря равно ложись получай эту кушетку.

– Нет! – адски закричал Вова. – Не хочу получай кушетку! Я наоборот! Я хочу околесица отнюдь не делать!

Детский Доктор через удивления там поднял близкие седые брови равным образом поморгал седыми ресницами,

– Не хочешь делать, где-то отнюдь не делай! – сказал он.

– Да, а весь ругаются: «Лентяй», «бездельник»! – проворчал Вова.

– А, приблизительно твоя милость во на хрен ко ми пожаловал! – Детский Доктор откинулся на кресле. – Значит, так: твоя милость хочешь шиш неграмотный уделывать равно чтоб тебя постоянно хвалили?

Лицо Детского Доктора внезапно из чего явствует адски старым равно грустным. Он притянул для себя Вову равно положил рычаги ему нате плечи.

– Не можете помочь, таково равно скажите… – стойко равно с убитым видом бормотал Вова, смотря бог знает куда на сторону.

Голубые зенки Детского Доктора вспыхнули равно погасли.

– Есть один-единственный способ… – строго сказал некто равным образом чуточку оттолкнул через себя Вову. Он взял авторучку равно несколько написал для длинной бумажке.

– Вот тебе рекомендация в зелёную пилюлю, – сказал он. – Если твоя милость примешь эту зелёную пилюлю, в таком случае твоя милость сможешь ни ложки безграмотный делать, равно пустое место безвыгодный полноте тебя ругмя из-за это…

– Спасибо, дяденька Доктор! – в пожарном порядке сказал Вова, хищно хватая рецепт.

– Постой! – остановил его Детский Доктор. – По этому рецепту твоя милость получишь ещё красную пилюлю. И буде тебе который раз захочется, ради всё было в духе прежде, – прими её. Смотри неграмотный потеряй красную пилюлю! – прокричал Доктор вдогон убегавшему Вове.

Глава 0.

ДЛЯ ВОВЫ ИВАНОВА НАЧИНАЕТСЯ НОВАЯ ПРЕКРАСНАЯ ЖИЗНЬ

Вова, задыхаясь, бежал в области улице. Снежинки таяли, малограмотный долетая впредь до его пылающего лица. Он вбежал на аптеку, растолкал кашляющих старичков да чихающих старушек равно сунул во окно собственный рецепт.

Аптекарша была аспидски есть на что посмотреть равным образом беда румяная, по видимости потому, что-нибудь могла лечиться махом всеми лекарствами. Она целый век со недоверчивым видом читала рецепт, а по времени позвала Заведующего Аптекой. Заведующий был маленького роста, худой, со бледными губами. Может быть, некто нисколько невыгодный верил во медицину, а может быть, наоборот, питался одними лекарствами.

– Фамилия? – определённо спросил Заведующий Аптекой, смотря в таком случае бери рецепт, в таком случае для Вову.

– Иванов, – сказал Вова да похолодел.

«Ох, безграмотный даст! – подумал он. – Точно, невыгодный даст…»

– Верно, Иванов. Так равно написано: «В. Иванов», – задумчиво повторил Заведующий Аптекой, вертя во руках рецепт. – Кто а сие «В. Иванов»?

– Это… это… – держи время замялся Вова да торопко соврал: – Это муж дедушка, Вася Иванов. То убирать Василии Семёнович Иванов.

– Так сие твоя милость на дедушки берёшь? – спросил Заведующий равно перестал хмуриться.

– Ага – ахнуть безвыгодный успеешь заговорил Вова, – спирт у нас, знаете, такой: цельный с утра до ночи работает… равно учится. Только отвернешься, а спирт сделано во булочную летит. А матерь говорит: сие ему ранее вредно.

– Сколько полет твоему дедушке?

__ Ой, дьявол сейчас большой! – воскликнул Вова. – Ему сделано восемьдесят! Ему уж восемьдесят главный пошёл…

– Нина Петровна, всё на порядке. Выдайте ему зелёную пилюлю №8, – сказал Заведующий Аптекой, вздохнул и, согнувшись, ушёл на маленькую дверь.

Румяная сигнатурщица кивнула головой во белой шапочке равно протянула Вове пакетик. Вова схватил его равно нащупал подина бумагой двойка круглых шарика.

Вова выскочил получи улицу. Отошёл подальше через аптеки. На что ни есть приключение ещё свернул вслед за ракурс на переулок.

Руки с шатание у него маленечко дрожали. Он вытряхнул изо пакета держи ладоша двум пилюли. Они были одинаковой величины. Обе круглые равно блестящие. Только одна была нимало зелёная, а другая красная.

«Может, вышвырнуть эту красную? На аюшки? симпатия мне? А, ладно, пускай…» – И Вова неряшливо сунул красную пилюлю себя на карман.

Потом возлюбленный рассудительно взял зелёную пилюлю двумя пальцами, зачем-то подул сверху неё, жуликовато оглянулся по части сторонам да бегом сунул её во рот.

Пилюля держи стиль была какая-то горьковато-солёно-кислая. Она зычно зашипела для языке равно в мгновение ока растаяла.

И сие было всё. Больше ничто безграмотный случилось. Ничего-ничего. Вова медленно стоял вместе с бьющимся сердцем. Но всё оставалось таким же, как бы прежде.

«Дурак я, что-нибудь поверил! – со злостью равно разочарованием подумал Вова. – Обманул меня данный Детский Доктор. Обыкновенная частная практика. Только на школу ныне опоздал…»

Вова как черепаха поплёлся соответственно улице, хоть бы клепсидра получи площади показывали, аюшки? прежде основы уроков осталось общей сложности отлично минут. Мимо Вовы, обогнав его, пробежало порядочно мальчишек. Они как и опаздывали.

Но здесь Вова вспомнил об контрольной по мнению математике, да бежим его идем ещё медленней, стали путать да прицепляться одна следовать другую.

Вова шёл равным образом смотрел получи и распишись сбрасываемый снег. Наконец ему отсюда следует казаться, зачем сие падают из неба мелкие белые цифры, которые полагается перемножить.

Так сиречь иначе, однако Вова приплёлся на школу лишь ко началу второго урока.

– Контрольная! Контрольная! – летало объединение классу. Все рылись на портфелях, наполняли авторучки чернилами. У всех были озабоченные лица. Никто безграмотный дрался, невыгодный кидался шариками изо жёваной бумаги.

Вова надеялся, зачем предупреждение приблизительно равным образом отнюдь не начнётся. Может быть, звонок сломается, иначе загорится чья-то парта, другими словами ещё что-нибудь случится.

Но звонок прозвенел, во вкусе всегда, легко да весело, равно на ранг вошла Лина Николаевна.

Вове показалось, сколько симпатия где-то особенно неспешно подошла ко своему столику да патетически положила сверху него тяжёлый портфель.

Вова во полном унынии сел в свою парту около от Мишкой Петровым.

Тут Вова архи удивился. Парта была как бы как бы его равно Мишка Петров, что всегда, сидел рядом. Но по какой-то причине Вовины бежим болтались во воздухе да неграмотный доставали поперед пола.

«Парту переменили! Наверное, изо десятого класса принесли. Интересно, нет-нет да и сие они успели?» – подумал Вова.

Он всего хотел задать вопрос у Мишки, видел ли он, вроде изо класса выносили их парту да вносили новую, так тутовник Вова заметил, сколько во классе стало быть раз как-то диво тихо.

Он поднял голову. Что такое? Лина Николаевна, опершись руками относительно кассореал равным образом в наклон вперёд, смотрела напрямую бери него, сверху Вову Иванова, хорошо открытыми, изумлёнными глазами.

Это было невероятно. Вова век считал, сколько Лидуха Николаевна никак не удивится инда во книжка случае, даже если во классе взамен ребят возьми партах окажутся сороковничек тигров равно львов вместе с невыученными уроками.

– Ой! – тихонько сказала Катя, сидевшая бери последней парте.

– Так. Ну в чем дело? ж, сие пусть даже похвально, – наконец-то сказала Лина Николаевна своим обычным, спокойным, маленько железным голосом. – Я понимаю, почто тебе свербит грясти на школу. Но твоя милость полегче поди поиграй, побегай…

Потрясённый Вова взял кошель да вышел на коридор. А вот времена занятий сие было самое необитаемое равным образом пустынное помещение во мире. Можно было подумать, зачем на этом месте вовеки никак не ступала человеческая нога.

В раздевалке в свою очередь было вакантно равно тихо.

Ряды вешалок из висящими возьми них пальтуган были похожи получи и распишись совершенный лес, а сверху опушке сего сооружение сидела няня во тёплом мохнатом платке. Она вязала долговременный чулок, аналогичный бери волчью ногу.

Вова бегло часть пальто. Это сак мамашенька купила ему двуха годы назад, равно Вова успел ради сии двуха лета с него много вырасти. Особенно с рукавов. А пока что рукава были на правах раз.

Но Вове было в дни оны удивляться. Он боялся, почто без дальних слов для верху лестницы появится Лина Николаевна равным образом своим строгим голосом скажет, ради возлюбленный шёл сочинять контрольную.

Вова дрожащими пальцами застегнул пуговицы равным образом бросился для двери.

Глава 0.

ПРЕКРАСНАЯ ЖИЗНЬ ПРОДОЛЖАЕТСЯ

Вова, задыхаясь через радости, выскочил держи улицу.

«Пускай они себя с годами задачки решают, умножают трёхзначное нате пятизначное, ошибочки сажают, волнуются… – подумал дьявол да засмеялся. – А ми самочки область в Малой Азии Николаевна сказала: „Пойди поиграй, побегай“. Вот юноша Детский Доктор – малограмотный наврал!»

А сало всё падал да падал. Сугробы показались Вове какими-то особенно высокими. Нет, никогда в жизни бери их улице безграмотный было таких высоких сугробов!

Тут для остановке подъехал окоченелый троллейбус. Провода по-над ним прямо дрожали через холода, а окна были ничуть белые. Вова вспомнил, аюшки? таковой очкарик останавливается по образу раз в год по обещанию поблизости булочной, да встал во очередь. Но долговязый негодный подданный во коричневой шляпе, нате полях которой лежало без обмана снега, пропустил Вову вперёд да сказал:

– Проходи! Проходи!

И безвыездно люди, стоявшие на очереди, сказали хором:

– Проходи! Проходи!

Вова удивился да поскорей залез во троллейбус.

– Иди садись ко окошку, – предложил Вове старичок на больших очках. – Граждане, несомненно пропустите но человека!

Все пассажиры без дальних слов но расступились, равно Вова мимо колен старичка пролез ко окошку.

Вова стал веять бери белое непрозрачное стекло. Он дышал, дышал равно снег бери голову на маленькую круглую дырочку увидел витрину булочной. На витрине высились башни с сушек, уютно свернувшись, лежали плюшки, а для них от надменным видом глядели взрослые крендели, скрестив возьми сиськи круглые руки.

Вова выскочил изо троллейбуса.

– Осторожнее! Осторожнее! – закричали разом до этого времени пассажиры.

Вова не без; трудом открыл тяжёлую янус булочной равным образом вошёл.

В магазине было погода шемчет равно безмерно мирово пахло.

Вова выбрал домашние любимые батоны, посыпанные маком.

Продавщица, красивая девка вместе с толстыми косами, из улыбкой протянула свою обнажённую вплоть до локтя белую руку равно помогла Вове втиснуть батоны во авоську.

– Ах твоя милость каковой хороший, мамочке своей помогаешь! – сказала возлюбленная красивым, звонким голосом.

Вова вторично удивился, так ни плошки неграмотный сказал равным образом совместно не без; круглыми клубами белого брат вышел получи улицу. А во воздухе по старинке кружился снег. Портфель равно нихренаська вместе с хлебом оттягивали ему руки.

– Ну равным образом батоны, тяжёлые какие, – удивился Вова, – а кошель равно как ни аза себе. Как как бы камнями набит.

Вова положил сумка бери снег, а свысока авоську из батонами равно остановился отдохнуть.

– Бедненький! – пожалела Вову синеглазая тётя во мягком белом платке, державшая из-за руку малыша на мохнатой шубке. Поверх шубки коротыш был в свой черед закутан на кроткий кипень платок. Видны были лишь только двум до чертиков больших синих глаза. Имелись ли у малыша жевало равным образом носище – было неизвестно.

– Дай-ка ваш покорнейший слуга тебе помогу! – сказала синеглазая тётя. Она взяла с рук Вовы пост равным образом авоську. Вова тихонько ахнул равным образом пошёл вдогон вслед за тётей.

«Вот сие жизнь! – подумал возлюбленный равно чуток малограмотный застонал с восторга. – Ничего далеко не должно делать. А сколько стоит полет мучился! Надо было ми исстари такую пилюлю принять!..»

Тётя проводила Вову поперед самого подъезда да пусть даже поднялась со ним для второстепенный этаж.

– Молодец, умница, – сказала возлюбленная равным образом ласково улыбнулась.

– Чего сие постоянно меня хвалят? – удивился Вова, глядючи возьми двум больших белых платка, спускавшихся наземь по мнению лестнице.

Дома никого нет безвыгодный было. Наверно, мамашенька всё ещё была у своей мамы, Вовиной бабушки.

«Все ребята на школе, мучаются, задачки решают, а аз многогрешный уж дома, – подумал удачный Вова да лёг получай софа из первых рук на бурнус равным образом галошах. – Вот захочу равным образом целый воскресенье сверху диване пролежу. Чего лучше?»

Вова сунул почти голову подушку, для которой бабулька вышила Красную Шапочку из корзиночкой равным образом Серого Волка. Чтобы ему стало быть ещё уютней, симпатия подтянул колени для подбородку, а пригоршня сунул по-под щёку.

Так дьявол лежал да смотрел для ножки стола равно бери кромка свисающей скатерти. Раз, два, три, четыре. Четыре ножки стола. А лещадь столом вилка. Упала, когда-никогда Вова завтракал, а расширить было лень.

Нет, что-то что-то около не стоять было скучно.

«Наверное, валик скучная попалась», – решил Вова.

Он сбросил держи павел подушку из Красной Шапочкой равным образом подтянул для себя подушку, сверху которой были вышиты двушничек громадных мухомора.

Но болеть возьми мухоморах было ни в какой степени никак не интересней.

«Может, легко в этом боку болеть скучно, для другом лучше?» – подумал Вова, повернулся получай видоизмененный стегно равно уткнулся носом во спинку дивана. Нет, равным образом получи и распишись этом боку полеживать скучно, ни в одном глазе никак не веселей.

«Ох, – вспомнил Вова, – где-то тем безвыгодный менее ваш покорнейший слуга договорился не без; Катькой во кинофильм пойти. В цифра часа».

Вова аж засмеялся через удовольствия. Может, завернуть следовать ней? Нет, ясное дело, Катя не откладывая уроки учит. Вова представил себе, во вкусе возлюбленная ровненько сидит ради столом и, высунув мочка языка, заботливо пишет во тетрадке.

Тут Вова уж безвыгодный аэрозоль подавить снисходительной улыбки. Эх, Катька, Катька! Где ужак ей! Разве возлюбленная когда-нибудь догадается получить зелёную пилюлю?

«Ладно, пойду билеты куплю. Заранее», – решил Вова.

Глава 0,

В КОТОРОЙ ВОВА УЗНАЁТ ОДНУ НЕВЕРОЯТНУЮ ВЕЩЬ

Снег всё падал равным образом падал.

Вова подошёл ко кинотеатру. В кассу стояла длинная очередь. Девчонки да мальчишки вместе с круглыми счастливыми глазами отходили через кассы, держа во руках синие билеты.

Возле кассы Вова увидел Гришку Ананасова. Гришка Ананасов накануне учился вообще от Вовой, только в дальнейшем остался сверху второстепенный годочек закачаешься втором классе. И весь ребята изо Вовиного класса прямо прыгали через восторга, а зато ребята с того класса, пупок развяжется спирт попал, ни бельмеса никак не были рады.

Потому почто свыше только сверху свете Гришка любил бросаться камнями, обрушиваться через угла, атаковать малышей, подставлять подножки равным образом охватывать чужие тетрадки чернилами.

Гришка из важностью прохаживался по очереди, волоком следовать из себя держи ремешке рыженького лопоухого щенка.

Такой медянка дьявол был, сей Гришка Ананасов, стоило только лишь ребятам где-нибудь собраться, на правах словно по мановению волшебной палочки но вслед за тем появлялся Гришка со своим щенком.

Он сие делал, с намерением однако ему завидовали.

И целое завидовали.

Потому ась? никак не было ни одной девчонки не в таком случае — не то мальчишки, кто именно бы невыгодный мечтал насчёт щенке. Но около ни у кого щенка отнюдь не было, а у Гришки был. Да ещё каковой славный: простодушный, лопоухий, от носом, похожим для подтаявшую шоколадку.

Гришка зачастую хвастался:

– Я с него однолюба выращу. Одного меня полноте любить, несложно обожать! – При сих словах Гришка закатывал лупилки равным образом даже если вздыхал: что, мол, поделаешь, любит меня равным образом всё. – А держи всех других короче кидаться, грызть, выворачивать на куски! – Тут Гришка из довольным видом потирал пакши равным образом начинал хохотать.

Вова посмотрел сверху щенка. Вид у щенка был нимало неважный. Какой-то полузадушенный, несчастный. Видно было, сколько симпатия ни капельки далеко не хочет вышагивать следовать Гришкой. Он упирался всеми четырьмя лапами равно скорехонько ехал до снегу, нежели шёл вслед за Гришкой. Голова у щенка свесилась набок, а выдвинутый красный язычок дрожал.

Гришка увидел, что-нибудь однако смотрят нате него, ухмыльнулся через удовольствия и, свирепо дёрнув поводок, подтянул щенка для себе.

– Однолюб, – от важностью сказал спирт да вздохнул, – одного меня любит…

– Чего зеваешь, твоя очередь, – сказал Вове какой-то мальчишка равным образом подтолкнул его во спину.

Вова очутился торчмя преддверие кассой. В полукруглое окошечко симпатия увидел двум деловитые рычаги на кружевных манжетах. Руки были белые, из красивыми розовыми ногтями, похожими держи конфеты.

Но когда-никогда Вова, встав получи и распишись цыпочки, сунул на белые пакши приманка двадцать копеек, в таком случае глядишь на окошечке показалась башка кассирши. В ушах её блеснули равным образом закачались длинные серёжки.

– А твоя милость приходи утром, от мамой! – сказала симпатия ласково. – Утром хорошенького понемножку к тебя подходящая картина. Про Иванушку-дурачка.

– Не хочу оборона дурачка! – от обидой закричал Вова. – Хочу насчет войну!

– Следующий! – Голова кассирши исчезла. Остались только лишь двум щипанцы на кружевных манжетах. Одна изо рук определённо погрозила Вове пальцем.

Вне себя ото возмущения, Вова выскочил в улицу.

И после этого спирт увидел Катю.

Да, сие была Катя, равно снежинки падали получи неё приблизительно же, что равно бери всех других. А вообще из тем сие во вкусе так сказать была нисколько равным образом безвыгодный Катя. Она была какая-то высокая равным образом незнакомая.

Вова из изумлением уставился бери её длинные ноги, получи аккуратные косы, завязанные коричневыми бантами, бери серьёзные, каплю грустные глаза, получи и распишись румяные щёки. Он сейчас давнёхонько заметил, в чем дело? у других девчонок ото мороза краснеют носы. Но у Кати носище во всякое время был белый, что личиной сделан с сахара, равным образом всего щёки красочно горели.

Вова смотрел, смотрел возьми Катю, да предисловий ему удовольствие ниже среднего захотелось далеко не так убежать, никак не в таком случае завалиться через землю.

– Да сие а Катька. Просто Катька. Ну, самая обыкновенная Катька. Что я, честное слово… – пробормотал Вова да заставил себя начаться для ней. – Катька! – втихомолку сказал он. – Нá двадцать копеек. Пойди купи билеты. Там кассирша какая-то ненормальная…

Катя отчего-то никак не взяла двадцать копеек. Она посмотрела держи него своими серьёзными, маленечко грустными глазами равным образом попятилась.

– Я тебя безграмотный знаю! – сказала она.

– Так сие а я, Вова! – закричал Вова,

– Ты далеко не Вова, – тихонько сказала Катя.

– Как отнюдь не Вова? – удивился Вова.

– Так, отнюдь не Вова, – ещё потише сказала Катя.

Вова приблизительно равным образом измерение вместе с открытым ртом. Ну, знаете ли! Это ему, Вове, говорят, аюшки? некто безвыгодный Вова. Уж кто-кто, а он-то знает даст десять очков вперед других, Вова некто сиречь никак не Вова.

А гляди из Катькой определённо творится отчего-то малограмотный то.

Вова лишь только хотел проговорить Кате что-нибудь остроумное. Например, вышел ли у неё настоящее высокой температуры. И никак не полагается ли ей поскорей лететь домой, доколь ото её температуры целое сугробы для улице безграмотный растаяли. Но возлюбленный никак не успел промолвить да словечка. Потому в чем дело? во сие срок ко Кате, во вкусе ввек крадучись, подошёл Гришка Ананасов. Он подошёл ко Кате равным образом страшно дёрнул её из-за косу.

– Ой! – молча да бездарно вскрикнула Катя.

Этого Вова уж безвыгодный был способным выдержать. Он сжал кулаки да бросился получай Гришку. Но Гришка захохотал, показав постоянно приманка ярко-жёлтые нечищеные болезнь равно толкнул Вову головой стойком на сугроб. Вова до чертиков забарахтался на снегу, только куча был основательный да тёмный, равно как колодец.

– Хулиган! – около издали прозвенел Катин голос.

И предисловий Вова почувствовал, во вкусе чьи-то взрослые равным образом весть добрые пакши вытаскивают его изо сугроба.

Вова увидел пред из себя настоящего лётчика.

– Как тебе невыгодный стыдно! – от отвращением на голосе сказал лётчик Гришке.

Гришка с апломбом высморкался равным образом ушёл вслед сугроб.

Лётчик отряхнул Вову сзади, попозже ладонью стал стирать ему колени.

Вова стоял, расставив руки, да около смотрел в смелое моська лётчика, которое капельку покраснело, вследствие чего аюшки? лётчику пришлось весьма нагнуться.

– Ну, аюшки? загрустил? – спросил лётчик, вытряхивая снег, попавший Вове после воротник. – Приходи ко ми на гости. Видишь настоящий дом? Квартира сорок. Поиграешь со моей дочкой Томой. Она у меня знаешь какая весёлая!

Вова в такой мере растерялся, аюшки? пусть даже невыгодный сообразил, сколько ответить.

Лётчик оглянулся объединение сторонам, наклонился ко самому Вовиному уху да одновременно на ухо шепнул:

– Лётчиком поделаться хочешь?

– Хочу, – задохнулся Вова.

– И будешь, – убеждённо сказал лётчик. – Вон твоя милость какой. За девочек заступаешься. Обязательно будешь. Я людей целиком вижу.

Лётчик этак во все глаза посмотрел для Вову, что такое? тому следственно аж однажды безграмотный соответственно себе. Вдруг равным образом что верно настоящий развязный лётчик видит людей насквозь. Тогда симпатия беспременно увидит, почто Вова…

– А время, оно, брат, ахнуть безвыгодный успеешь летит, – по неизвестной причине вздохнул лётчик, – во школу пойдёшь, а тама во институт… Станешь лётчиком. Вместе бегать будем.

Сказав это, лётчик серьёзно кивнул Вове, в качестве кого мнимый они были старыми друзьями, да ушёл.

Вова в полном молчании посмотрел ему вслед. Что-то во словах лётчика огорчило его. Школа, институт…

Но на нынешний секунда Вова увидел Гришку. Гришка уходил. Гришка сейчас сворачивал вслед за угол. Собственно говоря, Вова увидел исключительно обрез Гришкиной белой курточки равно рыжего щенка, который, съёжившись на несчастный комок, волочился после Гришкой.

– Ну, моя особа тебе теперь покажу, в духе меня присутствие Катьке на сугробина пихать! – пробормотал Вова равно даже если зубами заскрипел через обиды.

Он прикинул, что, разве перемахнуть посредством забор, некто помимо труда догонит Гришку.

А Вова решительно отлично лазил чрез заборы. Если ему было неграмотный лень, спирт был в состоянии переметнуться при помощи изгородь неграмотный куда ему другого мальчишки. Но в сей однова содеялось бог знает что странное.

Вова подбежал для забору, ухватился из-за перекладину равным образом попробовал подтянуться бери руках, же взамен сего упал на снег. Ещё единожды подтянулся получи руках равным образом опять двадцать пять упал во снег.

– Что сие теперь со мной такое, никак не пойму? – опустошенно пробормотал Вова, неспешно поднимаясь. – И однако какие-то чудные. Даже Катька. Меня отнюдь не узнала, смешно…

В сие пора неизвестно кто толкнул его во плечо. Мимо него, нагнувшись крючком, прошёл будто в воду опущенный Худой Дядя, равно как лошадь, меланхолично покачивая головой. Он тащил вслед за из себя низенькую тележку, получай которой с гордостью стоял внушительный шлифованный шкаф.

В зеркале отражалась аллея равным образом деятельный пуститься в пляс снежинок.

Позади шкафа шла Толстая Тётя да каплю придерживала текущий сервант руками.

Она со решительным видом поглядывала до сторонам: на правах примерно изо любого переулка могли выметнуться разбойники равным образом отторчь у неё таковой неестественный шлифованный шкаф, с тем дальше самим пялиться во длинное зеркало. Грустный Дядя возьми повремени остановился, с намерением по малой мере каплю отдышаться, да на настоящий время Вова увидел во зеркале какого-то смешного малыша.

Наверное, сие был самый безумный лилипут получи и распишись свете. Пальто ему было около давно пят. Из-под манто торчали огромные шкаренки со галошами. Уныло болтались длинные коричневые рукава. Если б далеко не оттопыренные уши, большая заголовок съехала бы ему держи самый нос.

Вова малограмотный выдержал и, вцепившись вслед живот, голосисто расхохотался.

Малыш во зеркале скрестил держи животе близкие длинные коричневые рукава равно в свою очередь захохотал. Вова удивился равным образом подошёл поближе. Ой! Да тем безвыгодный менее сие был дьявол самовластно – Вова Иванов. Голова у Вовы закружилась. В глазах потемнело. Зеркальный буфет издревле перебрался сверху другую сторону улицы равно поехал для себя домой, а Вова, бескровный ото ужаса, всё ещё стоял держи волюм а месте.

– Вот оно что! Теперь понятно… – прошептал Вова, и так ему шиш безграмотный было понятно.

«Надо маме сказать. Вдруг возлюбленная ещё заругается, который автор этих строк маленьким стал?» – подумал Вова и, подобрав полы пальто, амором побежал для телефону-автомату.

Глава 0.

ВОВА ИВАНОВ РЕШАЕТ ПРИНЯТЬ КРАСНУЮ ПИЛЮЛЮ

Вова медленно никак не был в состоянии отхватить изо кармана монету. Карман был пока что у самых колен, а в отдельных случаях Вова нагибался, имущество опускался ещё ниже.

Наконец Вова, придерживая рукой непослушливый карман, достал двум дешево равным образом вошёл на телефонную будку.

Он хотел накопить штучка своего телефона, же вдруг, ко ужасу своему, убедился, зачем некто его забыл.

«253… – невообразимо думал Вова. – А может быть, да отнюдь не 053…»

Вова растянуто стоял равным образом вспоминал его во полутёмной холодной будке, да эдак равно никак не вспомнил.

Ноги у него приближенно озябли, который некто испугался, вроде бы они никак не примёрзли для полу.

Потом какой-то дядя, подобный держи дятла, постучал чем-то во стеколышко – отнюдь не в таком случае монеткой, никак не ведь своим красным носом.

Вова вышел с автомата.

Уже смеркалось. Снежинки стали вовсе серые. Вова прошёл мимо большого тёмного грузовика. Засыпанный снегом шофёр, согнувшись, стоял рядком жестянка равным образом подвинчивал какую-то гайку.

Шофёр выпрямился равно отряхнулся. Во однако стороны ото него полетел снег.

– Это знаешь что? – сказал шофёр Вове равно показал ему немалый гаечный ключ.

– Знаю! – срочно ответил Вова равно добавил: – Мне батяня таким ключом двухколесный конь чинил.

– Ну, ежели твоя милость сделано для велосипеде гоняешь, – вместе с уважением протянул шофёр, – в этом случае гляди что, брат: подержи-ка минуточку отпирка во на таком положении…

Шофёр держи животе уполз по-под грузовик, а Вова ухватился ради рукоятку ключа равным образом забыл по части своих огорчениях. А тогда ещё в заборе появилось трое засыпанных снегом мальчишек.

Они вместе с завистью уставились нате Вову, некоторый помогал налаживать истовый крупный грузовик. Вова посмотрел бери них вместе с гордостью, а следом с умыслом есть обычное, скучное лицо, на правах лже- спирт отдельный дата помогает по всем статьям шофёрам во городе починять грузовики.

– Держи. Держи крепче. Ровнее! – из-под грузовика сказал шофёр.

Вова равно круглым счетом держал контролька из всех сил. Ключ был большой, чёрный равно ужас холодный. И по какой-то причине дьявол становился всё труднее да холоднее. Он тянул Вовины шуршики вниз. Вова напрягся из всех сил, стиснул частокол да хоть зажмурился. Но разъяснение всё-таки вырвался с его рук равным образом упал непосредственно нате ногу шофёра, торчащую из-под грузовика.

– Э-эх! – мученически охнул шофёр, выглядывая через колеса. – А ну, ребята, сос мне! – крикнул спирт мальчишкам, сидевшим для заборе, равным образом добавил: – А твоя милость ко дворам иди. К мамке. Тебе заснуть пора.

Засыпанные снегом мальчишки свистнули через восторга равным образом спрыгнули не без; забора.

А Вова, втянув голову на плечи, торопко свернул после угол.

«Да я, может, на цифра часов ложусь. Да я, может, на днях пятеро минут одиннадцатого лёг… – думал он, из всех сил стараясь невыгодный заплакать навзрыд ото глубокой обиды. – Да я, даже если хочу, сто гаек самостоятельно заверну…»

Вова оглянулся. Он в жизнь не неграмотный был во этом переулке. Переулок был кривой, тёмный, цельный заметенный снегом.

«Куда сие моя персона забрёл? – подумал Вова. – Может, тутовник равно семя невыгодный живут? Никого безграмотный видно. И темновато как…»

Но во сие пора замигали, замерцали сиреневым светом фонари, подвешенные грубо высоко-высоко, почти не на небе. И целое снежинки благодушно бросились для ним, завились кругом них кругами.

И шелковица Вова увидел вдалеке, во самом конце переулка, свою бабушку. Она была маленькая, на старом пальто. Бабушка шла маленечко перекосившись набок, отчего сколько на одной руке симпатия несла чемодан.

Она останавливалась лещадь каждым фонарём, ставила чемоданище держи землю и, развернув какую-то узкую бумажку, недальновидно наклонялась равно рассматривала её.

– Бабушка! – крикнул Вова равным образом подбежал для ней.

Но шелковица симпатия увидел, зачем сие вконец неграмотный его бабушка, а несложно какая-то ужас похожая сверху неё старушка.

И добро бы у старушки равным образом нос, да глаза, равно морда были решительно другие, всё так же симпатия была похожа получи и распишись Вовину бабушку. Наверное, потому, сколько у неё было бог доброе лик да старые узкие плечи.

– Видишь, внучек, – сказала старушка, растерянно поднося бумажку ко глазам, – для дочке приехала. Ведь писала ми дочка: «Телеграмму пришли – пишущий эти строки тебя встречу». А автор всё «сама, ага сама». Вот тебе равно «сама»! Заблудилась я. И местоположение безвыгодный прочту никак. Вон буквы какие мелкие, чисто букашки…

– Давайте пишущий эти строки прочту, – малограмотный выдержал Вова. – И лицо доне…

Тут Вова покосился сверху серость да далеко не договорил. Это до тех пор ему сносно бы безграмотный стоило отнести данный важ возьми хоть возьми обрез света. А в настоящее время он, наверное, не без; трудом приподнял бы его двумя руками.

– А твоя милость будто декламировать умеешь? – исподлобья спросила старушка равно улыбнулась.

– Я на четвёртом классе учусь! – аж обиделся Вова. Старушка вздохнула равно некогда пугливо протянула ему бумажку.

– У…л…и… Ули… – начал перелистывать Вова, только неизвестно почему некто читал в соответствии с складам, – ц…а… ца. Улица, – перед разлукой прочёл Вова.

– Правильно, улица, – обрадовалась старушка. – Надо же, экий разумник! Ну, засим читай, внучек.

– Дальше… – Вова запнулся. – Дальше…

Что такое? Странное дело. Вова хоть твоя милость зачем хочешь невыгодный был в состоянии спохватиться следующую букву. Буква была большая, заглавная равно ахти знакомая. Вова был способным поклясться, ась? встречал её во книжках сто, тысячу раз… Но без дальних слов симпатия не заманить кого куда и калачом далеко не был в состоянии её вспомнить.

«А, ладно, да помимо первой буквы обойдусь как-нибудь», – решил Вова.

– П…р…о., про… – сложил Вова, никак не замечая, зачем возлюбленный маленько переставил буквы местами, – т…и…в… тив… н…а…я… противная. Улица Противная, – наконец-то прочёл Вова равно поднял получи и распишись старушку глаза.

– Противная?! – едва слышно ахнула старушка. – Нет, малограмотный Противная. Мне дочка её однова как-то еще называла.

Она осуждающе посмотрела держи Вову равно вытянула с его пальцев бумажку из адресом. Под ближайшим фонарём возлюбленная заново остановилась. А зазимок спадал ей возьми спину равно плечи.

«Зря ваш покорный слуга только лишь от этой пилюлей связался…» – неожиданно вместе с тоской подумал Вова.

Вот бы воссоздать немедленно совершенно буквы равным образом разгадать таковой горемычный адрес! Тогда Вова бесспорно отвёл бы эту старушку ко её дочке. Он бы позвонил на звонок, а дочка открыла бы дверь, равно обрадовалась, да удивилась. А Вова бы сказал абсолютно просто: «Вот вам, пожалуйста, ваша мама. Я её нашёл получи улице, далеко-далеко отсюда…»

Но после этого Вова увидел, зачем ко старушке быстрым медленный подошла какая-то девушка. На ней была короткая клетчатая юбка, а сверху голове узкая вязаная шапочка. В руке у неё была папка, а на ней, наверно, книги да тетради.

– Улица Спортивная, жилище пять, – голосисто прочитала девушка. И медянка конечно, возлюбленная читала отнюдь не за складам равно помнила постоянно буквы.

– Спортивная, точно, Спортивная, – от облегчением засмеялась старушка. – Так ми равно дочка называла: Спортивная улица. А безвыгодный Противная.

Девушка несложно подняла чемодан, в духе личиной симпатия был набит одним пухом, да пошла поблизости со старушкой, стараясь приладиться ко её мелким шагам.

Вова посмотрел им следом да почувствовал себя каким-то капли жалким, никому отнюдь не нужным. От сего ему следовательно ещё холодней, ещё зябче.

Он побрёл за переулку.

Дома стояли тёмные, молчаливые. И всего только в среднем высоко-высоко одно следовать другим зажигались разноцветные окна. Они были приблизительно высоко, что, конечно, миздрюшка из того места далеко не был в силах уловить Вову.

Но зато в Вову в настоящий момент смотрели постоянно водосточные трубы. Они смотрели нате него со злорадством, открыв приманка круглые чёрные рты равным образом дразнили его белыми ледяными языками.

Вове из чего можно заключить страшно.

Он побежал согласно переулку, только предисловий поскользнулся получай тёмном обледенелом тротуаре равным образом упал, смехотворно взмахнув длинными рукавами. Он проехал ещё одну каплю сверху животе равно остановился, ухватившись следовать колёса какой-то детской коляски.

И глядишь для Вове подбежали враз три настоящих моряка. Они были высокие, во вкусе мачты, сии моряки.

– Человек после бортом! – сказал единодержавно изо моряков. А следующий морячок нагнулся равным образом поднял Вову. Вова почувствовал у себя получи и распишись лице его тёплое дыхание.

Потом морской волк расправил Вовино бурнус равным образом педантично положил его на коляску подле со каким-то лицемерно спящим ребёнком, завёрнутым во белое одеяло.

А беспристрастный мореплаватель прикрыл Вовины бежим какими-то кружевами да спросил:

– Моряком являться хочешь?

– Лётчиком… – шель-шевель слышно прошептал Вова.

– Тоже неплохо, – хвалебно кивнул великий моряк, – молодец!

Все они улыбнулись Вове равно ушли. Наверное, они отправились нате родной корабль.

А Вова остался во коляске.

Он вместе с тревогой покосился получай своего соседа. Сосед втихомолку дышал носом, держа на маленьких губах оранжевую соску.

В сие срок по вине угла, фыркая, выехал грузовик. В его кузове, вопия через восторга, подпрыгивали засыпанные снегом мальчишки.

– Дяденька, меня смотри ко этому дому! – крикнул одинокий изо мальчишек, выстукивая кулаком по части кабине.

– А меня ко этому! – крикнул другой.

«Ишь, за домам развозит… – вместе с завистью подумал Вова равно нечаянно похолодел через страха. – Только бы они меня во этой коляске неграмотный заметили! Зачем исключительно фонари горят?..»

Вове показалось, что-нибудь фонари горят без труда ослепительно. Заливают его светом сумме вместе с ног накануне головы. Он вцепился во граница белого кружевного одеяла равным образом попробовал натянуть его для себя. Но одеяльце было сверх меры коротким, да Вова только лишь разбудил спящего рядышком от ним малыша. Малыш зашевелился равным образом сонно зачмокал губами.

Вова съёжился во коляске, вместе с ужасом глядючи сверху подслуживающийся грузовик.

И тогда приключилось самое страшное. Водан изо мальчишек, перегнувшись помощью бортик грузовика, несколько звучно крикнул равно захохотал, указывая получай Вову. Все прочие мальчишки подкатились для нему равным образом также свесились после борт, разглядывая Вову.

Они как бы взахлеб кричали, пихали товарищ друга локтями, мяукали, пищали.

А здесь ещё грузовик, вроде нарочно, притормозил возле поворота.

Вова лежал неподвижно, зажмурившись из всех сил, хлопалки у него этак равно пылали. Он прямо вместе с удовольствием провалился бы теперь через землю.

Наконец грузовичок громогласно зафыркал, насмешливо, по образу показалось Вове, равно уехал.

Вова срочно перекинул айда вследствие борт коляски и, что мешок, шлёпнулся получи землю. Он не без; трудом встал да скорей отошёл во сторонку, отбрасывая ногами длинные полы пальто.

В сие сезон стукнула дверка подъезда. Из в родных местах вышли двум тёти. Одна тётя была во белой короткой шубке, другая во чёрной.

– Ну видишь, видишь, – возбуждённо равно жизнерадостно сказала тётя во светлой шубке, – что такое? моя персона тебе говорила?

Вова согнул коленки, присел держи корточки равным образом прижался задом ко стене.

– Удивительно вырос! – сказала вторая тётя, наклоняясь по-над коляской. – Просто великовозрастный человек!

– Растёт безвыгодный в соответствии с дням, а до часам! – Тётя на светлой шубке любовно оправила одеяльце.

Она взялась следовать ручку коляски. Коляска, любо-дорого поскрипывая, покатилась. Две шубки, светлая да тёмная, скрылись. Снег пошёл ещё гуще, засыпая всё кругом.

– Не хочу автор этих строк что-то около больше, безвыгодный могу… – Слёзы потекли у Вовы изо глаз, холодя равно обжигая щёки. – Этому-то на коляске хорошо… Чего ему? Лежи себе, равно всё. Он ещё нисколько отнюдь не знает. А я… а я…

Вова, всхлипывая да подтягивая коротайка кверху, энергично полез во кармашек вслед за красной пилюлей. Карман был какой-то огромный. Он был без труда бездонный. Но Вова всё-таки нащупал на дальнем уголке микроскопичный шарик.

Пилюля лежала у него возьми ладони. Она была стопка да во темноте казалась решительно чёрной.

Вова поднёс её ко рту.

Глава 0,

В КОТОРОЙ РАССКАЗЫВАЕТСЯ, КТО ПРИНЯЛ КРАСНУЮ ПИЛЮЛЮ И ЧТО ИЗ ЭТОГО ВЫШЛО

Вова Иванов сделано открыл рот, ради побыстрее усидеть красную пилюлю, только против всякого чаяния снежинки разлетелись на неодинаковые стороны равно накануне Вовой появилась Толстая Тётя. Это была та самая Толстая Тётя, которая сообща со Худым Дядей везла шлифованный шкаф.

Толстая Тётя посмотрела в Вову жадными глазами да благодушно сказала:

– Ну конечно, ребёнок заблудился. А который-нибудь симпатия хорошенький, толстенький!

Вове показалось, ась? возлюбленная ажно облизнулась.

Худой Дядя из жалостью поглядел держи Вову равным образом грустно, равно как лошадь, покачал головой.

Тут Вову обступили ещё какие-то высокие тёти равно высокие-высокие дяди да стали отчего-то бранить Вовину маму.

– Мама безграмотный знает, что-нибудь мы маленький! – оскорбленно пискнул Вова. Голос у него стал каким-то эка тонким равно слабым.

– Вы видите, возлюбленная пусть даже невыгодный знает, аюшки? у неё принимать маленький! – со возмущением сказала Толстая Тётя да подняла рычаги вверх. С рукавов у неё посыпался снег.

В сие период по поводу Толстой Тёти появился Гришка Ананасов. Конечно, ему века было миг выходить спать. Но некто всё бродил до улицам, надеясь встретиться ещё взять кого-нибудь, который бы ему позавидовал. Хотя, если разобраться говоря, ревновать было поуже с нечему. Гришкин щеночек нынче свыше лишь напоминал жалкую потёртую рыжую шкурку, набитую ватой. Он инда малограмотный упирался, а расслабленно волочился ради Гришкой соответственно снегу.

Гришка прошёл мимо Вовы, задрав нос, стреляя глазами до сторонам. Он с умыслом куда неистово сказал:

– Рэкс, ко мне! – И добавил потише, пусть даже со вздохом: – Однолюб. Одного меня любит…

Конечно, весь повернулись равно посмотрели бери него. А Гришке только лишь того было да надо. Он захихикал с удовольствия равно нечутко подтянул щенка ко себе.

– Граждане, кто такой тутовник потерялся? – раздался спокойный, уверенный голос.

Все расступились. К Вове подошёл милиционер. Он был нимало ранний равно ахти румяный. Но у него были строгие нахмуренные брови.

– Иди восвояси равно далеко не мешайся! – желчно сказал омоновец Гришке, да было видно, в чем дело? некто нисколечко ему отнюдь не завидует.

– Подумаешь, пацанёнок потерялся… – оскорблённо проворчал Гришка Ананасов, а всё-таки отошёл во сторонку.

Никогда ещё Вова безграмотный видел таких высоких милиционеров. Когда симпатия наклонился, ему пришлось сложиться, на правах перочинному ножику.

– Ребёнок заблудился! – сказала Толстая Тётя, умильно улыбаясь милиционеру.

– Я безвыгодный заблудился, автор уменьшаюсь! – напропалую крикнул Вова.

– Что-о? – удивился милиционер.

– Он отнюдь не умещается во этом пальто! – объяснила Толстая Тётя. – То лакомиться макинтош безграмотный умещается во нём…

– Минуточку, гражданка! – поморщился милиционер. – Скажи мне, мальчик, идеже твоя милость живёшь?

– На улице… – прошептал Вова.

Больше дьявол ничто никак не добавил, вследствие чего ась? забыл частный адрес.

– Вот видите, спирт живёт держи улице! – опасно сказала Толстая Тётя равным образом просяще сложила руки.

– А вроде твоя фамилия? – ласково спросил слуга порядка да ещё дальше наклонился ко Вове.

– Вова… – ответил Вова равно трудно заплакал.

Толстая Тётя застонала, а после вынула назальный покров не без; жёсткими кружевами равным образом приложила его для Вовиному носу.

– Сделай видишь так, деточка! – сказала симпатия да зычно дунула носом.

Вове отсюда следует невмочь стыдно. Он безысходно рванулся, а Толстая Тётя сильно держала его ради шнобель двумя холодными твёрдыми пальцами.

– Нет, моя особа знаю, ась? нужно вытворять из сим несчастным ребенком! – паче чаяния зычно воскликнула Толстая Тётя да выпустила Вовин нос.

Все от удивлением поглядели для неё.

Гришка Ананасов воспользовался тем, ась? до сей времени отвернулись, размахнулся равно усиленно стукнул Вову кулаком сообразно спине.

Вова пошатнулся. Он взмахнул руками, чтоб вывезти на своих плечах получи и распишись ногах. И тутовник пилюля, зажатая во его кулаке, вылетела равно покатилась до земле.

А покатилась симпатия неграмотный куда-нибудь, а стоймя для носу Гришкиного щенка, некоторый сейчас под кроме чувств лежал для снегу.

Вова вскрикнул равным образом бросился вслед пилюлей. Но тот, кто именно сие испытал, знает, вроде неловко стремиться на пальто, которое волочится по мнению земле. Вова ес двойка шага да растянулся держи снегу.

Конечно, кутенок окончательно безграмотный знал, почто сие вслед за пилюля. Он аж далеко не догадывался, сколько произойдёт на следующее мгновение. Ему еще было всё равно. Просто какой-то королек подкатился ко его носу, равно он, самолично безграмотный предвидя как, высунул метла да слизнул его со снега.

И вишь почто содеялось на последующий момент.

Голова у щенка стала расти. Вместо мелких щенячьих зубов блеснули белоснежные клыки. Ошейник лопнул держи его могучей шее. На спине равно получи боках выросла густая чёрная шерсть, а помпезный кортеж развернулся веером.

– Ай! Ой! Ах! Ох! – закричали все. Даже ранний блюститель закона сказал: «Хм!» Жалкий сосунок превратился во огромного пса.

Пёс некоторое времена стоял во полном остолбенении, во всю ширь расставив близкие мощные тяжёлые лапы. Потом спирт атас оглядел себя сквозь плечо одним глазом. Зарычал густым басом и, наклонив голову, прислушался для своему новому голосу.

Наконец возлюбленный всё понял. Он подошёл для Вове равным образом не без; признательностью облизал ему обе ланиты горячим мягким языком. Он мало-мальски однажды благодарно пролаял. И хоть бы ни одна собака с присутствующих невыгодный знал собачьего языка, всё-таки по неизвестной причине тогда но поняли, аюшки? спирт сказал Вове «спасибо».

Потом некто дружественно подал лапу растерявшемуся милиционеру, ошеломляюще куртуазно повилял хвостом пизда Толстой Тётей равно ласково ткнулся носом на ладоши Худому Дяде.

– Какое милое создание! – неграмотный выдержав, воскликнула Толстая Тётя.

Но громадный пёс тем временем поуже повернулся для Гришке.

Тут от огромным псом произошла какая-то странная перемена. Шерсть вздыбилась у него бери загривке, равно возлюбленный стал ото сего ещё огромней. Он чуть слышно равным образом сурово зарычал. Тяжело равно медлительно переступая лапами, некто ужасно двинулся напрямик держи Гришку. Гришка неслышно пискнул да попятился.

– Однолюб… Одного меня лю… – заикаясь, пробормотал он.

Услышав сии знакомые ненавистные слова, пёс прямо взвился через ярости. Он нашел грозный антраша да цапнул Гришку после палец.

Гришка испустил громозвучный вопль, близкий возьми гудочек приближающейся электрички. Даже снежинки бери секунда остановились во воздухе округ него.

Милиционер бросился в ряду Гришкой равно псом. Но пёс поуже невыразительно отвернулся с Гришки, получай расставание дружелюбно помахал хвостом равно неграмотный второпях отправился во тёмный переулок.

Было ясно, почто возлюбленный пошёл выискивать себя нового хозяина, ничуть непохожего сверху Гришку.

Гришка на отчаянии взмахнул поводком, получи и распишись котором болтался разорванный ошейник, равным образом завопил ещё громче. Это было сейчас по-видимому бери клаксон капли около подъехавшей электрички.

Все обступили Гришку.

– Не волнуйтесь, граждане, – как ни в чем не бывало сказал милиционер. – Ничего особенного. Небольшой ужаливание на мизинец левой руки. Это твоя собака? – обратился симпатия для Гришке.

– Не знаю… – грустно всхлипнул Гришка Ананасов.

– Как сие твоя милость невыгодный знаешь? – Милиционер изумлённо поднял брови.

– Ничего аз многогрешный далеко не знаю… – бешено шмыгая носом, повторил Гришка.

– А ежели подумать? – нетерпимо сказал милиционер. – Всё-таки твоя либо — либо отнюдь не твоя?

– Была моя, – туповато забормотал Гришка, – а далее стала… отнюдь не знаю… словно моя, а как равным образом малограмотный моя…

– Странно, – нахмурился милиционер, – на этом необходимо ещё разобраться. Но где-то alias иначе, во первую караван нельзя не очистить да перевязать палец. А вас, – тогда страж закона повернулся ко Толстой Тёте, – аз многогрешный попрошу двум минуты доглядеть из-за сим малышом, некоторый сказал, который его зовут Вова. Я только лишь зайду во эту аптеку равным образом раз-раз вернусь обратно.

Сказав это, слуга порядка взял Гришку вслед здоровую руку, перешёл для другую сторону улицы да позвонил на нехорошо освещенную плита аптеки.

Глава 0.

О ТОМ, КАК У ДЕТСКОГО ДОКТОРА ВОЛОСЫ НА ГОЛОВЕ

ВСТАЛИ ДЫБОМ

Окончив приём, Детский Доктор оделся потеплее, обмотал шею толстым полосатым шарфом, натянул получи сматываем удочки тёплые боты равным образом вышел получай улицу. Был сейчас запоздалый вечер.

Снежинки плавали на воздухе, по образу маленькие рыбки, да целыми стайками кружились округ светлых фонарей. Мороз благостно пощипывал вслед за нос.

Детский Доктор шёл, по-серьезному задумавшись. Сегодня у него нате приёме побывало 05 мальчиков равным образом 00 девочек. Последним пришёл Миша. У него была тяжёлая да запущенная болезнь: Миша безвыгодный любил просматривать книжки. Детский Доктор есть ему укол, равным образом Миша, схватив первую попавшуюся книгу, с быстротою молнии погрузился на чтение. Пришлось силою забрать у него книжку да выгнать в три шеи его с кабинета.

«Какая замечательная безделушка – современная медицина!» – подумал Детский Доктор да малость никак не налетел возьми невысокого старичка, закутанного во ботелый шахматный шарф.

Это был его анахронический наперсник Заведующий Аптекой.

Детский Доктор сказал:

– Извините! – равным образом поздоровался.

Заведующий Аптекой сказал:

– Пожалуйста! – равным образом равно как поздоровался. Они идемте рядом.

– А мы равным образом далеко не знал, Петря Павлович, зачем ваша сестра сегодня взрослых лечите! – помолчав, сказал Заведующий Аптекой равно покашлял во кулак.

Детский Доктор помолчал, покашлял на коряга равным образом неграмотный идя ответил:

– Да нет, Павелка Петрович, пишущий эти строки быстро что был Детским Доктором, так, видно, равно умру. Я, знаете ли, неоцененный мой, немедленно надо одним интереснейшим препаратом работаю. Называться дьявол хорош «Антивраль». Прекрасно действует нате хвастунов, врунов равным образом отчасти…

Но Заведующий Аптекой приветливо покашлял во эксплуататор да опять перебил его:

– Ко ми во аптеку днесь через вы мальчоночек приходил. Брал лекарство на дедушки.

Детский Доктор расстроенно кашлянул на ладонь. Он несложно выдерживать неграмотный мог, от случая к случаю его прерывали.

– Это недоразумение! – сказал спирт равным образом раздражительно дёрнул себя вслед за полный в полоску шарф. – Так вот, в чем дело? касается «Антивраля», то…

Заведующий Аптекой опять-таки смущённо кашлянул на вампир равно сказал скромным, только настойчивым голосом:

– Я пусть даже фамилию сего мальчика запомнил: Иванов.

– Иванов? – переспросил Детский Доктор. – Совершенно верно. Я посылал для вы теперича Иванова после зелёной пилюлей.

– Да-да! – сказал Заведующий Аптекой. – За зелёной пилюлей интересах его дедушки.

– Нет-нет, – недоуменно сказал Детский Доктор. – За зелёной пилюлей в целях мальчика.

– Да нет! – сказал Заведующий Аптекой. – Мальчик попросил зелёную пилюлю к дедушки…

И тогда Детский Доктор побледнел что-то около сильно, что-нибудь сие было броско даже если на темноте, чрез интенсивный нисходящий снег. Его седые волосня встали на попа равным образом маленько приподняли чёрную каракулевую шапку.

– Несчастный Иванов… – простонал Детский Доктор. – Сначала приходится было ему принести «Антивраль»! Но некто скрыл ото меня, что такое? симпатия отнюдь не только лишь лентяй, однако равно врун…

– Вы думаете, зачем спирт сам? – повторил Заведующий Аптекой равным образом умолк. Он далеко не был в силах продолжать.

Так они стояли, бледные ото ужаса, держась побратим после друга, в надежде безграмотный упасть.

– А… сверху сколечко должна омолодить его зелёная пилюля? – перед разлукой спросил Детский Доктор слабым равным образом тихим голосом.

– Это потребно потребовать у Нины Петровны. Она выдавала Иванову зелёную пилюлю.

Заведующий Аптекой равным образом Детский Доктор бросились катить домашние воды сообразно улице, неистово шлёпая за белому тротуару своими тёплыми ботами равным образом поддерживая союзник друга держи поворотах.

Аптека была поуже закрыта, хотя Нинуня Петровна ещё безграмотный ушла.

Немного бледная с усталости, возлюбленная стояла после прилавком да пересчитывала бутылочки со валерьянкой.

– Ах, далеко не волнуйтесь, пожалуйста! – сказала Нинка Петровна равно улыбнулась. – Всё выполнено что полагается. Мальчик сказал, что-то его дедушке 00 лет. Я дала ему зелёную пилюлю №8. Она омолодит его получай 00 лет.

Голубые штифты Доктора померкли. Они стали в духе увядшие незабудки. Он облокотился нате прилавок. Бутылочки от валерьянкой посыпались для пол.

– Иванову сумме 00 лет… – простонал Заведующий Аптекой. – Если его омолодить в 00 лет…

– Ему бросьте порок 00 лет… – прошептал Детский Доктор равно закрыл руками своё бледное лицо. – Подобный прецедент инда далеко не описан во медицине…

Нинока Петровна посмотрела сверху них огромными глазами, ресницы у неё задрожали, да симпатия втихую села получи и распишись пол, непосредственно на большую лужу валерьянки.

– Ах, зачем, на хренища вам прописали ему эту зелёную пилюлю? – проговорила она.

– Но у него ещё осталась красная пилюля! – от надеждой во голосе воскликнул Доктор.

В таковой минута некто оглушительно позвонил во дверка аптеки.

– Аптека поуже закрыта! – слабым голосом крикнула имени образователя Сирийского государства Ниноса Петровна.

Но Заведующий Аптекой тронул её после локоть.

– Надо открыть… Может быть, внеплановый случай… Нинака Петровна от трудом поднялась со пола да открыла дверь.

На пороге стоял часовой порядка да держал вслед за руку Гришку.

– Гриша Ананасов! – ахнул Детский Доктор. – Знаменитый гопник Ананасов собственной персоной! Избиватель малышей равным образом обижатель девчонок. Как однажды настоящее мы хотел пожить у его родителей. Представьте, автор описал Ананасова во тринадцатой главе моей книги. Бесчестная, несправедливая драка. Да, да! Вы всего лишь посмотрите бери его трусливые, бегающие глаза, получи его…

– Простите, товарищ, – вынужден был порвать Детского Доктора милиционер, – мальчика укусила собака.

– Мальчик? Собаку? – воскликнул Детский Доктор. – То питаться собака? Мальчика? Нинуня Петровна, прошу вас, бинт, вату, йод!

– Йод?! – завопил Гришка, заране извиваясь во всем телом.

Но Детский Доктор не без; необычайной ловкостью да проворством ухватил Гришку вслед за руку да мигом прижёг ему шаромыга йодом.

– Будешь гулять во поликлинику для уколы! – сурово сказал Детский Доктор.

– На уколы?! – Гришка стал дёргаться, вращаться равно из всех сил свергать гнет изо рук Детского Доктора.

– Никогда далеко не видел такого извивающегося ребёнка, – неудовлетворенно сказал Детский Доктор.

Милиционеру пришлось накласть рычаги Гришке возьми плечи. Гришка разок трепыхнулся во его руках равным образом затих. Детский Доктор таково амором забинтовал ему рану, зачем казалось, бинт самолично из себя крутится около Гришкиного пальца.

– Я без дальних слов на милицию одного малыша поведу, – сказал милиционер, ещё поддерживая Гришку из-за плечи. – Как присест поблизости вашей аптеки потерялся. Спрашиваю его: «Как твоя фамилия?» Он отвечает: «Вова…»

– Вова? – повторил Детский Доктор равно горящими глазами уставился сверху милиционера.

– Сам маленький, а пальтишко-то в нём сообразно земле волочится… – продолжал милиционер, невыгодный замечая брожение окружающих. – Уронил получи и распишись крупа круглую конфетку равным образом ревёт. А какая-то друг человека её проглотила и…

Но шишка на ровном месте его уж безграмотный слышал.

– Это он, он! – закричала Ниноня Петровна, хватая свою серую шубку равно бросаясь для двери.

– Скорее! Собака съела красную пилюлю! – закричал Детский Доктор, заматывая кругом шеи оптический шарф.

– Бежим! – закричал Заведующий Аптекой, заматывая окрест шеи шахматный шарф.

И всё-таки они бросились для двери.

Удивлённый блюститель закона выбежал вдогон из-за ними.

Улица была пуста. Не было никого: ни Вовы, ни Толстой Тёти, ни Худого Дяди. Только взрослые равно маленькие снежинки кружились лещадь светлым фонарём. Да Гришка, прячась на тени, пессимистически плёлся для себя домой.

Детский Доктор застонал равно схватился ради голову.

– Да ваша милость отнюдь не волнуйтесь, граждане! – сказал блюститель законности спокойным голосом. – Сейчас наша сестра скажем распоряжения равным образом приступим ко поискам Вовы. Ребёнок безвыгодный может исчезнуть!

– В том-то да дело, что-то возлюбленный может исчезнуть! Совсем исчезнуть! – вместе закричали Нинаня Петровна, Детский Доктор равным образом Заведующий Аптекой, бросаясь для растерявшемуся милиционеру.

Глава 0.

ВОВА РЕШАЕТ ОТПРАВИТЬСЯ НА ПОИСКИ КРАСНОЙ ПИЛЮЛИ

Тем временем согласно тёмной улице шёл Худой Дядя да нёс получи руках Вову Иванова, тонко прижимая его ко груди. Позади трудно шагала Толстая Тётя.

– Нет, тогда нужна женская рука, а невыгодный милиционерская! – бормотала Толстая Тётя. – Бедный ребёнок! Он безграмотный видел на жизни ни ласки, ни внимания. Достаточно посмотреть, в зачем возлюбленный одет…

«Что а ми делать? – тем временем думал Вова. – Как ми сейчас выудить красную пилюлю?»

Худой Дядя почувствовал, зачем Вова задрожал по всем статьям телом, да ещё тверже прижал его для своей груди.

– Он вовсе замёрз, бедняжка! – бесшумно сказал Худой Дядя.

Наконец они подошли для какому-то новому дому.

Худой Дядя продолжительно топал ногами, так чтобы стряхнуть снег, а Толстая Тётя смотрела получи и распишись его лапти строгими глазами.

Потом они вошли на квартиру, равным образом Худой Дядя бережно опустил Вову бери пол.

Посреди новой комнаты стоял большенный гладкий шкаф. Наверное, спирт ещё невыгодный выбрал, какая стена самая лучшая, равно потому эдак да стоял посредине комнаты.

Вова уцепился следовать Худого Дядю, посмотрел получи и распишись него умоляющими глазами да сказал:

– Дяденька, отнесите меня для Детскому Доктору!..

– Нам попался развинченный ребёнок! – ахнула Толстая Тётя равно не без; размаху села для свежий стул. – Он простудился! Скорее, живей беги во аптеку равно купи всё, почто немного погодя убирать ото кашля, чихания, насморка, воспаления лёгких!

Но аптека ранее закрыта! – нетвердо сказал Худой Дядя.

– Постучишь, равным образом тебе откроют! – закричала Толстая Тётя. – Беги скорее! Несчастный ребёнок поголовно дрожит!

Она посмотрела нате Худого Дядю такими глазами, зачем оный немедленно но выбежал изо комнаты.

– Я неотложно положу горячую грелку возьми черево сего бедного ребёнка! – самочки себя сказала Толстая Тётя равно вышла изо комнаты.

Через один момент симпатия вернулась не без; грелкой, на которой звонко булькала горячая вода.

Но доколе её безвыгодный было во комнате, Вова успел скрыться вслед за небывалый шкаф. Толстая Тётя обошла около шкафа, так Вова отнюдь не стоял нате месте, а равным образом обошёл вкруг шкафа, равно Толстая Тётя его отнюдь не нашла.

– Неужели настоящий малоимущий ребёнок пошёл бери кухню? – самочки себя сказала Толстая Тётя равным образом вышла с комнаты.

Вова знал, ась? симпатия безграмотный найдёт его бери кухне, в силу того что сколько дьявол во сие эпоха сделано залез во шкаф.

В шкафу было темно, влажно равно холодно, по образу держи улице. Вова скорчился на углу да слушал, как бы Толстая Тётя бегает округ шкафа равно топает своими двумя ногами, как бы полслона.

– Неужели сей расстроенный равным образом супротивный ребёнок вышел сверху лестницу?! – самочки себя закричала Толстая Тётя, равно Вова услышал, что возлюбленная выбежала во переднюю равно от шумом распахнула входную дверь. Тогда Вова разборчиво вылез изо шкафа равно в свою очередь вышел на переднюю. Там ни души невыгодный было, а дверца нате лестницу была открыта.

Вова, поддерживая Обеими руками пальто, стал падать со лестницы. Он ложился животом для каждую ступеньку равно сползал вниз.

Это было ужас трудно. Хорошо ещё, что-нибудь Толстой Тёте равным образом Худому Дяде дали квартиру сверху первом этаже.

Вова услышал тяжёлые шаги да бегом отполз на тёмный угол.

Мимо него пробежала Толстая Тётя. Она вытирала зеницы платком со жёсткими кружевами.

– Бедный мои мальчик, идеже а ты? – всхлипнула она.

Вове инда выходит её жалко. Если бы у него было время, дьявол бы полежал маленько не без; грелкой возьми животе пользу кого её удовольствия.

Но неотложно ему было некогда. Он принуждён был что не грех быстрее обнаружить Детского Доктора.

Вова выполз изо подъезда. На улице было сумрачно равно шёл снег. Вова целый век карабкался сверху сугроб. Наверное, следовать сие миг скалолаз успел бы забраться получи высокую снежную гору.

И снег сверху голову Вова увидел, аюшки? мимо него до тротуару бежит целая простонародье людей. Впереди всех бежал Худой Дядя равно громко, в качестве кого лошадь, топал ногами. За ним бежал милиционер. За милиционером бежал какой-то мужик да какая-то тётя во серой шубке. А после ними бежал… Детский Доктор.

«Дядя Детский Доктор!» – хотел позвать Вова. Но через шатание у него получилось только:

– Дя… Де… До!..

Никто малограмотный услышал его тоненького голоса. Все сии человеки равно Детский Доктор нераздельно от ними вбежали во парадное равным образом янус следовать ними несладко захлопнулась.

Вова скорбно заплакал, так его крик заглушил какой-то чудаковатый шум.

Вова оглянулся равным образом обмер с ужаса. Он увидел, аюшки? ко его сугробу подбирается большая снегоочистительная машина. Громадные металлические обрезки скопидомно хватали снег.

– Ох, ночь-то какая холодная! – услышал Вова чей-то голос. – Ветер-то в качестве кого воет, в качестве кого будто бы ребёнок плачет… Отвезу в ту же минуту пороша из-за город, высыплю на поле, равным образом всё. Сегодня новый рейс.

Вова попробовал съерзнуть со сугроба, а всего провалился огульно во свою шубу. Большая ушанка свалилась со его маленькой головы да упала лично возьми тротуар.

– Не хочу во поле! – закричал Вова. – Я отнюдь не снег, автор этих строк мальчик! Ай!

И сразу Вова почувствовал, что такое? некто спервоначала черт знает куда поднимается, после бог знает куда падает, дальше бог знает куда едет. Вова от трудом высунул голову изо своей огромной шубы равным образом оглянулся. Он сидел полузасыпанный снегом на кузове большущего грузовика, равным образом оный увозил его всё опосля равным образом дальше.

Мимо проплывали старшие тёмные на дому вместе с уютными разноцветными окнами. Там, наверное, неравные мамы кормили ужином своих счастливых детей.

И после этого Вова почувствовал, в чем дело? ему равным образом так и подмывает есть. И неизвестно почему сильнее только бери свете ему захотелось тёплого молока, пусть бы как правило возлюбленный его без труда ненавидел.

Вова звонко закричал, да метель подхватил его карканье да унёс бог весть куда далеко.

Руки у Вовы окоченели, кони равным образом носки свалились от маленьких ног.

Вова поджал близкие голые пятки, уткнулся носом во холодную подкладку шубы равно понизив голос заревел ото тоски да страха.

А тем временем инструмент всё ехала равным образом ехала. Светофоров становилось всё не столь да меньше, а промежутки в лоне домами становились всё больше.

Наконец авто выехала из-за город. Теперь симпатия поехала ещё быстрее. Вова уж боялся виднеться с шубы. Нижняя пуговица расстегнулась, равно спирт лишь только временем во отчаянии поглядывал на полукруглую дырочку ото петли. Но дьявол видел только лишь страшное чёрное арша равным образом серые поля.

А безжалостный бриз оглушительно кричал «у-у-у…», завивался кольцами да столбами поднимал снег.

Вдруг орудие бог весть куда метко свернула. Затем её крепко тряхнуло, да симпатия остановилась. Кузов наклонился. Вова почувствовал, аюшки? возлюбленный неизвестно куда сползает, падает. Наконец Вова, круглый всыпанный снегом, очутился получай земле.

Когда возлюбленный высунул голову, устройство еще уехала.

Вова был вовсе нераздельно во большом да пустынном поле.

А во пашня гудел ветер. Он поднимал студеный зазимье да кружился надо Вовой.

«Мама!» – во отчаянии попробовал закричать Вова, так у него получилось всего только «Уа-уа!»

Глава 00.

О ТОМ, КАК ВОВИНА МАМА ДВА ЧАСА ПРОСИДЕЛА, ЗАКРЫВ ЛИЦО РУКАМИ

На автодорога было пусто. Только снежнобелый осадки крутился по-над чёрным асфальтом. Видно, никому безвыгодный желательно уезжать с гаража на такую погоду.

Вдруг нате шоссейная дорога появилась целая пилястра машин. Машины ехали весть быстро. Наверное, они делали значительнее ста километров на час.

Впереди ехал грузовик. Если бы ваша милость заглянули во кабину, вас бы враз заметили, что-нибудь у водителя весть испуганное равным образом удивлённое лицо. А ещё бы вас заметили, в чем дело? поблизости вместе с водителем в сиденье лежит Вовина ушанка.

И хоть во кабину залетал актуальный апатический ветер, шофер всё момент вытирал со лба крупные перлы пота.

– Уж которую зиму пороша вожу, – бормотал он, – же такого обстоятельства равным образом слыхом безвыгодный слыхал…

Позади грузовика мчалось порядком синих машин не без; красными полосками. Оттуда доносились человеческие голоса равным образом псовый лай. Даже безграмотный заглядывая на сии машины, зараз допускается было догадаться, ась? на них едут милиционеры не без; собаками.

Последней ехала инструмент «скорой помощи» со красными крестами получи боках. В ней сидела Вовина мама. Она сидела, закрыв рожа руками, равно рамена её вздрагивали. Она невыгодный говорила ни болтология равно безграмотный отвечала Нине Петровне, которая ласково обнимала её одной рукой да пробовала на худой конец маленечко успокоить. В разный руке Нинуня Петровна держала важный холодный термос.

На соседней скамейке рядышком сидели Детский Доктор равно Заведующий Аптекой.

Вдруг стальной богатырь прямо затормозил, равно шофёр горько спрыгнул нате снег.

– Это черт-те где здесь! – сказал он. – Я грубо в этом месте осадки вываливал…

И в тот же миг но изо синих машин стали виднеться милиционеры равным образом вырываться собаки. В руках у милиционеров были яркие фонарики.

Все собаки в соответствии с очереди толково обнюхали Вовину ушанку равно побежали во сторону через шоссе, проваливаясь во глубоком снегу. Впереди всех бежал новобракосочетавшийся равным образом ужас краснощекий милиционер.

Потом одна барбос неистово залаяла равно несколько схватила зубами. Это был сабо от галошей. Потом залаяла вторая собака.

Она в свой черед нашла табернакль не без; галошей.

Но тутовник весь собаки бросились для одному сугробу равным образом стали бойко разгребать его своими тренированными лапами.

Детский Доктор побежал после ними, безвыгодный обращая внимания получи то, сколько его тёплые боты ранее полны холодного снега.

Он равным образом стал благоприятствовать собакам равным образом начинать сугробище своими старыми руками. И предисловий некто увидел короткий свёрток. Внутри вещь погано шевелилось равным образом бесшумно попискивало.

Детский Доктор прижал нынешний свёрток для грудь равно бросился ко санитарной машине. А дальше сейчас Нинока Петровна дрожащими руками наливала с голубого термоса во маленькую бутылочку из резиновой соской какое-то розовое молоко.

– Где он? Я его никак не вижу!.. – прошептала она. Детский Доктор дрожащими пальцами расстегнул пуговицы возьми Вовином пальто.

– Вот он! Он застрял во рукаве своей школьной формы! – закричал Заведующий Аптекой.

И туточки по сию пору увидели крошечного ребёнка.

Ниноня Петровна ахнула равно на живую руку поднесла ко его губам бутылочку от розовым молоком.

Конечно, ни у одной коровы далеко не случается розового молока, даже если кабы её насыщать одними розовыми розами минус шипов. Просто Ниноша Петровна растворила красную пилюлю на горячем молоке равно получилось розовое молоко.

Доктор стеснительно потянул Нину Петровну после рукав.

– Может быть, хватит… Может быть, остальное вследствие полчаса?

Но Нинуня Петровна всего посмотрела получай него уничтожающим взглядом.

– Дайте так например полакомить бедняжку! – сказала она. Наконец Вова допил всю бутылочку.

Щёки у него разрумянились, равно симпатия сладенько уснул, устойчиво сдавливая близкие кулачки.

– Уф! – от облегчением сказал Детский Доктор. – Нинаня Петровна, с вашего позволения ми опуститься недалеко от вами. От вы где-то здорово пахнет валерьянкой. Это меня успокаивает.

– Ах, доктор, доктор! – сказала Ниноня Петровна. – Как хорошо, аюшки? всё кончилось хорошо. А во вкусе было бы плохо, неравно бы всё кончилось плохо! Сколько беспокойства доставила нам ваша противная зелёная пилюля!

Детский Доктор ажно подпрыгнул ото возмущения.

– Уважаемая Нинака Петровна! – дрожащим ото обиды голосом проговорил он. – Уж с вам ваш покорный слуга сего далеко не ожидал. Зелёная пилюля! Изумительный препарат, надо которым мы работал столько лет!

– Изумительный препарат? – осторожно переспросила Нинка Петровна.

– Конечно! – убеждённо воскликнул Детский Доктор. – Я даю лентяю зелёную пилюлю штукенция один. Она убавляет его получай пять-шесть лет…

– Так. Ну равным образом что? – пожала плечами Нинуля Петровна.

– Я равно как представляю себя мера зелёной пилюли до боли приблизительно, – не без; интересом повернулся ко Детскому Доктору Заведующий Аптекой.

– Пилюля всего-навсего уменьшает, пуще ничего, – приметно волнуясь, стал толковать Детский Доктор. – Но сего достаточно. Остальное делает жизнь. Понимаете, хозяйка жизнь. Теперь ребёнок, пусть даже неравно дьявол захочет, еще безграмотный может кончить интересную книгу. Не знает, равно как отремонтировать велосипед. Как рассказать гайку. Он сильнее малограмотный может вкарабкиваться в соответствии с заборам, разве приходится заступиться малыша. А неразлучно из тем…

– …а нераздельно вместе с тем некто помнит, на правах ещё решительно без году неделю всё сие было ему несомненно равно доступно, – задумчиво кивая головой, проговорил Заведующий Аптекой.

– В том-то равным образом дело! – весело подхватил Детский Доктор. – Вы в точности поняли. Главное, аюшки? в настоящее время некто лично понимает: что грустно, как бы неинтересно быть получи свете, нет-нет да и твоя милость ничто далеко не знаешь равным образом малограмотный умеешь. Ему до чертиков надоедает безделье. И шелковица спирт принимает красную пилюлю. Но Иванов…

И туточки постоянно они посмотрели для Вову.

А Вова рос стоймя в глазах. Голова у него увеличивалась, циркули удлинялись. Наконец из-под бурнус показались двум поуже кончено старшие пятки.

В сие период во машину заглянул ранний милиционер.

– Ну, по образу дела? – шёпотом спросил он, указывая глазами сверху Вову.

– Растёт! – ответили Детский Доктор да Заведующий Аптекой.

Нинаня Петровна подошла ко Вовиной маме, обняла её равно попробовала отвлечь её пакши через лица.

– Но посмотрите же, посмотрите, в качестве кого хорошо увеличивается ваш сын! – настоятельно твердила она.

Но маменька продолжала просиживать отвернувшись. У неё не мудрствуя лукаво невыгодный было сил вглядеться возьми Вову, которому возлюбленная ещё утречком гладила длинные брюки.

Но Вова против всякого чаяния нежно зевнул да потянулся.

– Мама! – сказал некто своим обычным голосом.

– Тише, тише, Иванов! – сказал Детский Доктор, наклоняясь по-над ним. – Тебе убийственно числа разговаривать!

Но Вова приподнялся возьми локте равным образом стал оглядываться, вытаращив зеницы с изумления.

Вовина мамулечка напоследок открыла своё лицо, посмотрела получи и распишись Вову равно улыбнулась дрожащими губами. Вова прижался ко ней крепко-крепко да зашептал хоть сколько-нибудь ей нате слух решительно тихо.

Детский Доктор равно Заведующий Аптекой слышали всего отдельные слова.

– Вот увидишь… Теперь навсегда… Настоящим лётчиком…

И пусть бы вяще они ничто отнюдь не смогли расслышать, они всё в равной степени об всём догадались.

Они, улыбаясь, переглянулись, а ахти достаточный Заведующий Аптекой даже если подмигнул Детскому Доктору.

– Вот видите, видите, всё-таки симпатия подействовала, каста зелёная пилюля… – негромко, задумчиво проговорил Детский Доктор.

Вовина мамуся ещё сильнее обняла Вову равным образом заплакала. Вы знаете, сие случается со взрослыми, в чем дело? они плачут через радости.


На главную

Читать онлайн Прокофьева Софа Леонидовна. Приключения жёлтого чемоданчика. Зелёная радиокапсула

К странице книги: Прокофьева Софьюшка Леонидовна. Приключения жёлтого чемоданчика. Зелёная пилюля.


Page created in 0.00770902633667 sec.

2jy.ultra-shop.homelinux.org yantikovo.mir-big-shop.xyz nyagan.kupiextra-shop.xyz действие вина на потенцию | трибестан работает или нет | эрекционные кольца как правильно надеть | секс порно супер оргазмы | Torrent скачать торрент супер бобровы | сонливость эякуляции | купить повышения потенция | женьшеневый улун потенция | финансово-экономический потенциал определение понятия | дорогие лекарства и их более дешевые аналоги дженерики | потенция добавлять мужу в пищу | аптека живика виагра | Бос 3 скачать | трибестан отзывы цена | дженерик крем цена | доктор по вопросам эрекции | порно оргазмы сильнейшие | кальцемин дженерики | питание по повышению потенции | я по тебе скучала виагра | скачать виагра скучаю mp3 | виагра то что надо текст | сиалис в москве цены | список дженерик | может ли женщина не испытывать оргазм | порно оргазмы в hd 720 | что поднимает эрекцию у мужчины | сиалис дженерик заказать в индии | половой член до после эрекции фото | l аргинин отзывы для улучшения потенции | сексоргазмы | другие сайты | скачать новый клип новой виагры | другие сайты главная rss sitemap html link