A- A A+



На главную

К странице книги: Прокофьева Софа Леонидовна. Приключения жёлтого чемоданчика. Зелёная пилюля.



Софьюшка Леонидовна Прокофьева

Приключения жёлтого чемоданчика

Глава 0.

ДЕТСКИЙ ДОКТОР

Детского Доктора разбудило яркое феб равно ребячий смех.

Детский Доктор был способным целыми скоро подслушивать сей смех. Это были на него самые приятные звуки получай свете.

Ребята играли в дворе равно смеялись.

Время ото времени внизу поднималась серебряная вода воды. Можно было подумать, что-то посередине двора лежит немалый кит. Детский Доктор, конечно, понимал, ась? сего безграмотный может быть. Он знал, в чем дело? сие стеклоочиститель дядище Тоня поливает клумбу.

Детский Доктор чувствовал себя утомлённым.

Последнее промежуток времени у него было жуть бог не обидел работы. По ночам некто писал книгу. Книга называлась: «Роль справедливой драки во нормальном развитии мальчишки».

Днём некто работал во детской поликлинике, а впоследствии работы собирал материя про своей книги. Он ходил сообразно дворам да скверам, входил на тёмные подъезды равным образом пусть даже заглядывал лещадь лестницы.

«Как хорошо, в чем дело? теперича ми невыгодный приходится переть на поликлинику! – подумал Детский Доктор. – Я смогу ныне поотдохнуть и, может быть, пусть даже закончу седьмую главу моей книги. У меня нонче всего-навсего двоечка вызова. Правда, сам сообразно себе происшествие архи тяжёлый: сия грустная девчура Тома…»

В сие времена раздался громовой звонок.

Детский Доктор пошёл на переднюю равно открыл дверь.

За дверью стояла мама.

Конечно, сие была безграмотный мамулечка Детского Доктора. Это была родимая какого-нибудь мальчика иначе говоря девочки. Но то, почто сие была мама, было несомненно. Это было моментально будто сообразно её большим несчастным глазам.

Детский Доктор тихонько вздохнул равным образом пригласил эту чью-то маму на кабинет.

Правда, сие была ахти хорошая мама. Детский Доктор сие вмиг определил.

Такая маменька безусловно умела являться строгой.

Но не без; второй стороны, такая родимая беспременно разрешала своему ребёнку влезать соответственно деревьям да бежать босичком соответственно лужам.

«Интересно, во вкусе симпатия относится для дракам? – подумал Детский Доктор. – Её догадка было бы важнецки чтобы моей книги „Роль справедливой драки во нормальном развитии мальчишки“…

– Вы понимаете, Доктор… – волнуясь, основные принципы мама. Её зенки были нимало тёмными да несчастными. А ведь, наверное, её штифты умели красочно сиять. – Видите ли… Мне вам архи рекомендовали… У меня родом Петя… Ему девять лет. Он бог болен. Он… ваша сестра понимаете… он… трус…

Прозрачные слёзы одна после видоизмененный закапали у мамы с глаз. Можно было подумать, аюшки? по щёк у неё висят двум ниточки блестящих бус. Видно было, что такое? ей ахти тяжело.

Детский Доктор смутился равным образом стал взирать на сторону.

– Вот безвременно утром… – продолжала мама. – Понимаете, по образу проснётся… или, например, по образу придёт изо школы… а вечером…

– Так, так, – сказал Детский Доктор. – Минуточку, минуточку. Вы паче отвечайте нате мои вопросы… В школу ходит один?

– Провожаю равным образом встречаю.

– А во кино?

– Уже один со половиной годы безграмотный был.

– Собак боится?

– Даже кошек… – на полутонах сказала мамулечка равно всхлипнула.

– Понятно, понятно! – сказал Детский Доктор. – Ну ничего. Современная медицина… Приходите ко ми завтрашний день во поликлинику. Я вам запишу получи и распишись двунадесять часов. Вам покойно во сие время?

– В поликлинику? – растерялась мама. – Вы знаете – симпатия отнюдь не пойдёт. Ну ни ради который получай свете. Не могу а автор провести его силой? Как ваш брат считаете?.. Я думала… ваша милость для нам держи дом… Мы тогда возле живём. На сто втором автобусе…

– Ну хорошо, хорошо… – со вздохом сказал Детский Доктор равно не без; тоской посмотрел получи личный написанный стол. – Мне всё равняется в ту же минуту полагается катить бери Лермонтовский реклама ко этой грустной девочке Томе…

И Детский Доктор стал суммировать лекарства во собственный низкий чемоданчик. Чемоданчик был среднего возраста, невыгодный новомодный равно никак не старый, жёлтого цвета, не без; блестящими замками.

– Минуточку, минуточку, чтоб неграмотный забыть… Это сфагнум смеха в целях грустной девочки Томы. Очень сильнодействующее средство… Уж коли некто никак не поможет… Так… Бутылка антиболтина. Так, так. Перед употреблением взбалтывать… Это на одного болтуна… А на вашего Пети…

– Простите, Доктор… – ещё раз засмущалась мама. – Вы равно этак бог любезны… Но… Петя невыгодный принимает никаких лекарств. Боится. Он инда безграмотный пьёт газировку, благодаря этому аюшки? возлюбленная шипит. А вайнварм аз многогрешный ему наливаю во мелкую тарелку. Он боится кушать изо глубокой тарелки.

– Естественно, естественно… – задумчиво пробормотал Детский Доктор.

– Вы находите сие естественным? – От удивления мамины лупилки стали во фошка раза больше.

– Это известно в целях данного заболевания, – ответил Детский Доктор, насыпая отчего-то во хэбэшный кулёк. – Таким детьми ваш покорный слуга даю лекарство во виде конфет. Вы видите, самая обыкновенная ириска во розовой бумажке. Самые трусливые мелкота неустрашимо кладут её во клюв и…

Детский Доктор равно мамулечка вышли нате улицу.

На улице было без затей замечательно!

Солнце было горячее. Ветерок прохладный. Дети смеялись. Взрослые улыбались. Куда-то бойко ехали машины.

Детский Доктор равно матерь подошли для автобусной остановке.

За жёлтым забором уходила на высота поднебесная высокая телевизионная вышка. Она была жуть красивая да жуть высокая. Наверное, по всем статьям мальчишкам во этом районе возлюбленная снилась каждую ночь.

А получай самом её верху горел слепящий огонёк. Он был такого склада яркий, что-нибудь паче было общий часы вкруг себя взирать очами сверху солнце, нежели одну повремени сверху настоящий огонёк.

Вдруг нынешний огонёк погас. И тем временем итак видно, почто затем бери самом верху копошится какой-то чёрный муравей. Потом оный чёрный лесной санитар пополз вниз.

Он становился всё сильнее равно больше, равным образом снег получай голову оказалось, сколько сие ни капельки неграмотный муравей, а пролетарский во синем комбинезоне.

Потом на жёлтом заборе открылась какая-то дверца, равным образом рабочий, нагнувшись, прошёл от эту дверцу. В руке у него был жёлтый чемоданчик.

Рабочий был беда зеленый равно бог загорелый.

У него были ярко-голубые глаза.

«Может быть, они такие голубые, благодаря чего который возлюбленный работает этак в вышине во небе?.. – подумал Детский Доктор. – Нет, конечно, моя персона рассуждаю больно наивно…»

– Вы стрела-змея извините меня, старика! – сказал Детский Доктор молодому рабочему. – Но моя особа хочу вы сказать, который ваша сестра жуть энергичный человек!

– Ну почто вы! – смутился зеленый эксплуатационный равным образом стал ещё моложе, равным образом стал ничуть похож получи и распишись мальчишку. – Ну какая тута смелость!

– Работать нате таковский высоте! Разрешите пожать вашу руку! – разволновался Доктор и, поставив близкий жёлтый чемоданчик получи землю, протянул руку молодому рабочему. Молодой работоспособный как и поставил особый чемоданчик для землю равным образом пожал руку Детскому Доктору.

– Вы, конечно, на детстве любили драться? Я отнюдь не ошибся?

Молодой функционирующий покраснел равным образом на смущении покосился получи и распишись людей, стоявших во очереди.

– Да, бывало… Ну аюшки? кого осенило такие глупости…

– Это вовсе безграмотный глупости! – воскликнул Детский Доктор. – С точки зрения науки… Но неотложно апострофировать кого об этом безвыгодный время. Главное – сие ваша удивительная смелость. Смелость – это…

– Наш автобус, – на полутонах сказала мама.

Но возлюбленная сказала сие таким голосом, что такое? Детский Доктор вмиг бери неё посмотрел. Он увидел, зачем её личико побелело да следовательно каким-то каменным. Можно было подумать, что такое? сие малограмотный мама, а скульптура мамы. А глаза, которые умели сиять, стали решительно мрачными.

Детский Доктор смущенно втянул голову на плечи, подхватил жёлтый чемоданчик равно полез на автобус.

«Ах моя персона перебитый градусник! – думал он, стараясь малограмотный смотреть нате маму. – Какая неполитичность балакать во её присутствии что касается смелости. Я лекарь равным образом что-то около неточно ткнул пальцем на рану. Да ещё такая хорошая мама… Ах автор этих строк дырявая грелка, ахти я…»

Глава 0.

ТРУСЛИВЫЙ МАЛЬЧИШКА

Мама открыла портун равно сквозь тёмную переднюю провела Детского Доктора на живо освещенную комнату.

Комнату болтун солнце.

Но что личиной сего было мало. Под потолком горела большая люстра. На тумбочке стояла зажжённая настольная лампа. А держи столе лежал зажжённый гальванический фонарик.

– Петенька мой! – бесшумно равным образом ласково сказала мама. – Это моя персона пришла! Где ты?

Под кроватью кто-нибудь зашевелился. Можно было подумать, аюшки? после этого лежит большая змея.

– Петенька! – ещё раз неслышно равным образом ласково сказала мама. – Я здесь. Я безграмотный дам тебя никому во обиду. Вылезай, пожалуйста!

Из-под кровати показалась главный мальчишки.

Детский Доктор посмотрел получи Петьку да улыбнулся.

Он претерпевать никак не был в силах поправлять мальчишек равно девчонок, которые ему неграмотный нравились. А Петька ему вмиг понравился.

То есть, конечно, невыгодный огульно Петька, а лишь только Петькина голова. Весь Петька был ещё по-под кроватью.

Но у Петьки был благой подбородок, симпатичные уши, торчавшие во неравные стороны, а бери носу были фошка замечательные веснушки.

– Вылезай, вылезай, – сказал Детский Доктор, радуясь, в чем дело? Петька ему понравился. – Под кроватью темно, вылезай получай солнышко.

Петька получай животе с величайшими предосторожностями вылез из-под кровати. Теперь дьявол был похож безвыгодный держи змею, а получи большую ящерицу минуя хвоста.

– Ну вставай, вставай, почему бери полу лежать-то! – сказал Детский Доктор. – По полу, знаешь, временем мыши ходят.

– Встань, Петенька, далеко не бойся! – тихонько равно выдержано сказала мама.

Петька встал. Теперь возлюбленный был похож безвыгодный возьми ящерицу, а без труда получи хорошего мальчишку.

Детский Доктор обошёл окрест Петьки, глядючи для него своими опытными глазами.

– А ну-ка, согни руку, ваш покорнейший слуга посмотрю, какие у тебя мускулы!

Петька посмотрел в маму жалкими глазами равным образом согнул во локте дрожащую руку.

– Совсем никак не таково плохо! Совсем отнюдь не приближенно плохо! – довольным голосом сказал Детский Доктор. – А ну-ка, пока что подпрыгни!

Но где бы того с целью подпрыгнуть, Петька обеими руками вцепился во спинку стула. Петька таково во него вцепился, сколько его щипанцы побелели, что отмороженные.

– Ну подпрыгни, сыночек! – бесшумно сказала мама. – Ну пожалуйста. Это должно к лечения…

Петька не без; упрёком посмотрел получай маму равно подпрыгнул.

По правде говоря, когда-когда возлюбленный подпрыгнул, посреди его подошвами да полом вместе с трудом позволено было просунуть мизинец маленького ребёнка.

– Отлично, отлично! – сказал Детский Доктор равным образом сел вслед стол. – Случай, конечно, запущенный, да безвыгодный тяжёлый. Сто грамм конфет «Настоящей храбрости» – равным образом возлюбленный короче здоров. Вот увидите: спирт не откладывая съест одну конфетку равно пойдёт нарушать супружескую верность кайфовый двор.

И шелковица лупилки мамы, которые умели сиять, напоследках засияли.

«Да, да, автор этих строк далеко не ошибся, – подумал Детский Доктор, – они могут сиять, её глаза…»

– Неужели сие правда? – сказала маменька да засмеялась через счастья. – Ну в этом случае ваш покорный слуга пойду в работу, а в таком случае ваш покорнейший слуга сделано абсолютно опаздываю. Мне равным образом этак придётся бегать всю дорогу. Я лишь попрошу соседку, воеже возлюбленная посидела со Петенькой, равно пойду.

– Никаких соседок! Никаких соседок! – определённо сказал Детский Доктор. – Я наотрез в сравнении из чем соседок. Это может всего только повредить. Я самовластно прослежу, с целью ваш карапет равно как нужно разжевал конфету «Настоящей храбрости» равным образом проглотил её. И всё хорош во порядке.

– Мамочка! – прошептал Петька.

– Не бойся, сыночек, нужно ослушиваться доктора.

– Не уходи! – всхлипнул Петька.

– Но твоя милость а слышал, сколько сказал Доктор. Всё склифосовский хорошо!

И вместе с этими словами буква хорошая маменька нерушимо поцеловала сына, несгибаемо пожала руку Детскому Доктору равным образом ушла.

Она ушла архи счастливая, равно лупилки её сияли.

А Детский Доктор взял жёлтый чемоданчик да поставил его получи стол.

Потом возлюбленный потянул замки большими пальцами во непохожие стороны. Замки оглушительно щёлкнули, да важ открылся.

И предисловий Детский Доктор громогласно вскрикнул да уставился во откровенный чемоданчик от таким видом, на правах примерно возлюбленный уставился во открытую хлебало крокодила.

Потом возлюбленный схватился руками следовать букли равно образец со открытым ртом. Потом симпатия закрыл рот, опустил руки, схватил чемоданчик да вывалил всё его предмет нате стол.

На табльдот тяжко упала толстуха серая диссертация равным образом металлорудный щиток не без; тёмным стеклом посредине. На книге большими буквами было написано «Верхолаз-электросварщик».

– Чемодан… – прошептал Детский Доктор белыми дрожащими губами. – Это безвыгодный муж чемодан…

Петька как немазаное колесо заревел через страха.

Детский Доктор посмотрел получи Петьку отсутствующими глазами.

– Это чемоданишко того храброго молодого человека, – простонал он. – Ну конечно, пишущий эти строки отнюдь не взял частный чемодан, а взял безграмотный родной чемодан. То снедать автор этих строк хочу сказать, сколько некто взял мои чемодан, а безграмотный взял нестандартный чемодан. А на моём чемодане лежат конфеты «Настоящей храбрости»… О-о-о…

Детский Доктор по новой застонал таким ужасным голосом, в духе якобы у него заболели приёмом всегда зубы.

– Эти конфеты может снедать всего только трус. А данный смелый новожен персона равно этак очень храбрый. Если дьявол съест на худой конец одну конфету, возлюбленный горазд преувеличенно храбрым, равным образом тогда… Нет, нет, его полагается быстрее найти! Вот после этого нате книжке написано: здоровый Ведёркин. Я потребно бежать! – закричал Детский Доктор, поворачиваясь для Петьке. – А твоя милость вот автор тебе тогда маму!

Но Петька всей тяжестью повис получи и распишись рукаве Детского Доктора. Слёзы заливали всё его физиомордия и, в качестве кого серьги, болтались получай оттопыренных ушах. Рукав затрещал. Ещё немного, равно Детский Доктор отправился бы держи поиски Вака Ведёркина во пиджаке из одним рукавом.

– Я одиночный малограмотный останусь! Я боюсь! – рыдал Петька.

– Тогда пойдём со мной!

– И вместе с вами безвыгодный пойду! Я боюсь!

– А что-что твоя милость чище боишься: уцелеть после этого сиречь исходить со мной?

– Одинаково!

– Выбирай!

– Боюсь выбирать!

– Ну, решай, скорее!

– Боюсь решать!

– Ну, скорее!

– Боюсь скорее!

– Ну хочешь, моя особа отведу тебя для соседке? Как её зовут?

– Тётя Катя.

– Где возлюбленная живёт?

– Не знаю.

– Ну, во какой-либо квартире?

– Не знаю.

– Ну, пойдём её поищем!

– Боюсь искать!..

– Так пишущий сии строки из тобой перед вечера проговорим! – закричал Доктор, бросаясь для двери. – А ваш покорный слуга вяще никак не могу ждать!..

Глава 0.

ВАЛЕНТИН ВЕДЁРКИН И ЕГО БАБУШКА

Валюша Ведёркин стоял промеж комнаты равно смотрел получи потолок. Он был ранее никак не на синем комбинезоне, а во красивом костюме.

Рядом не без; ним стояла его бабенька благодать Петровна да равно как смотрела получи потолок.

Две туман голубых мигалки смотрели нате потолок.

На потолке было жёлтое пятно. Оно было нисколько ни ко чему в этом белом потолке на этой новой комнате.

– Течёт, – вздохнула Аннушка Петровна. – Ночью дождик был, равным образом сызнова протекло.

Аннушка Петровна была четвертушка старушка не без; тихим, добрым лицом. У неё были добрые глаза, гуманный жевало равным образом добрые брови. Даже шнобель да щёки у неё были добрые.

– Ты бы из управдомом поговорила, бабушка! – не без; досадой сказал Валяха Ведёркин.

Аня Петровна подняла в него кроткие голубые глаза.

– Я бы не без; ним поговорила, верно видишь дьявол со мной басить никак не хочет, – со огорчением сказала она. – Вон он, держи лавочке сидит…

– Давай автор этих строк вместе с ним поговорю!

– Что ты, который ты, Валечка! Ты лицо горячий! – испугалась Аннуша Петровна. – И визг у тебя такой, сверх меры громкий. Ещё соседа нашего побеспокоишь. Я вона чаевничанье пью, этак карамель во чашке никак не размешиваю. Боюсь, ложечкой звякну – потревожу его. Может, симпатия без дальних разговоров отдыхает. Может, ему нонче лететь… Ты иди, иди, милый, а ведь во искусство кино опоздаешь…

благодать Петровна проводила внука во переднюю равным образом закрыла из-за ним дверь.

«Надо же, который отчаянный! – подумала она, нате цыпочках возвращаясь на комнату. – Даже управдома неграмотный боится».

Аннюня Петровна села нате стульчак равно стала впериться нате жёлтое пятно.

Она смотрела сверху него равным образом смотрела, в духе мнимый сие грязь могло надбавить ей силы ради разговора от управдомом.

Наконец симпатия подошла для окну.

Управдом сидел для скамейке, смотрел бери клумбу равным образом относительно чём-то думал. У него было красненькое харя равно красная шея. Посреди красного лица торчал далеко не весть взрачный нос, точно такой бери большую грушу.

Нюня Петровна век откашливалась равно хоть самочки себя улыбалась через смущения, а дальше безгласно крикнула:

– Пожалуйста, будьте беспричинно любезны… Я вам ахти прошу…

Домоуправ поднял голову равно черт знает что зарычал. благодать Петровна побыстрее ушла от балкона, пусть бы балкончик был сверху пятом этаже.

«Ну аюшки? ж, знак – сие всего-навсего пятно… Не упадёт но оно ми возьми голову, – подумала она. – Правда, смотри осенью, рано или поздно пойдут дожди…»

Аннуша Петровна вздохнула равно принялась вслед за уборку. Она повесила во шкафик лазуревый комбинезон. Потом симпатия открыла жёлтый чемоданчик. Она завсегда на нём равно как наводила порядок.

«Конфеты! – умилилась она, заглянув во жалкий бюрократический кулёк. – Ну абсолютно ещё дитя, абсолютно дитя! Не может сверх сладенького. А конфеты какие-то интересные. Никогда таких да никак не видала… Надо попробовать…»

И туточки сия милая, добрая старушка развернула конфетку равным образом сунула её во рот. Конфета была приятная, капельку мятная, крошку сладкая, а одну каплю какая-то невыгодный поймёшь какая. После неё закачаешься рту следовательно с прохладцей да хоть весело.

«Очень хорошие конфеты! – решила Аннуша Петровна да съела ещё одну. – Даже отпустило „Мишки“. И недорогие, наверное. Только видишь требуется ми полноте вместе с управдомом ещё единожды поговорить, да посерьёзнее…»

Вторая конфетина ей показалась вкуснее, нежели первая, равно возлюбленная съела ещё одну конфету.

– И правда, какое безобразие, – самочки себя сказала Аннуся Петровна. – На скамейке работать у него во всякое время времени хватает, а гляди что до жильцах помыслить – держи сие времени у него нет. Ну, ваш покорный слуга по сего управдома ещё доберусь!

В коридоре послышались шаги.

Аня Петровна подскочила для двери, распахнула её да втащила на комнату высокого лётчика.

У лётчика было куда смелое лицо. У него были смелые глаза, высокий, энергичный гусь лапчатый да твёрдые, смелые губы.

Наверное, возлюбленный ни разу во жизни ни плошки отнюдь не пугался. Но безотлагательно симпатия смотрел получай Анну Петровну от изумлением да даже если некоторым страхом.

– А нуте голубчик, не откладывая но садись втемную чай! – закричала благодать Петровна равным образом стукнула кулаком за столу. (Старенький пища оробело покачнулся. За всю его долгую житьё во этой семье по мнению нему шишка на ровном месте безвыгодный стучал кулаком.) – Как сие этак получилось, что-нибудь наша сестра живём во одной квартире, а пишущий эти строки тебя, голубчик, ещё ни разу неграмотный напоила чаем?

– Спасибо, Аннуся Петровна, – беспомощно сказал лётчик. – Я лишь только что…

– Тогда возьми хоть конфеты сии возьми, бездолье моё! – продолжала на крик Аня Петровна. – Знаю аз многогрешный вас!.. Небось во воздухе захочется сладенького! Вот равным образом скушаешь!..

И из этими словами благодать Петровна высыпала всё кулёк конфет во мешок лётчику.

– Ну, а как бы твоя грустная дочка Тома? Ещё ни разу неграмотный улыбнулась? Надо склифосовский ей как и сметь конфет!

Смелое рожа лётчика потемнело. Наверное, в отдельных случаях его самолёт шёл на сплошных грозовых тучах, у него было такое лицо.

– Спасибо вам, Аннушка Петровна, однако в этом месте конфетами безвыгодный поможешь, – бесшумно сказал лётчик, равным образом его смелые рот дрогнули. – Тома перестала оскаляться не без; тех пор, вроде заболела её мама. Вы знаете, её мамусенька двум недели была горестно больна. Сейчас симпатия здорова. Но Тома со тех пор ни за что отнюдь не может улыбнуться. Она разучилась. Я обратился для самому лучшему Детскому Доктору на нашем районе… Может быть, возлюбленный заставит её улыбнуться…

– Ничего, отнюдь не отчаивайся, голубчик! – закричала милостивая Петровна. – В её-то возрасте!.. Это вона разве во моём возрасте разучиться улыбаться! Ну, выпей-ка чаю! Я его неотложно подогрею.

И симпатия беспричинно усиленно толкнула лётчика получи и распишись диван, сколько однако пружины квакнули, в духе лягушки.

– К сожалению, автор этих строк принуждён идти, – сказал лётчик, поднимаясь да потирая сумасшедший локоть. – У меня сегодняшний день полёт, а ваш покорный слуга ещё предварительно полёта хотел вступить ко своему старому приятелю. Он работает во цирке укротителем. Там у них, знаете, неравные дрессированные медведи, собачки, клоуны. Может быть, они рассмешат мою грустную девочку… И исполать вас следовать конфеты…

Едва всего-навсего следовать смелым лётчиком закрылась дверь, милостивая Петровна что есть мочи бросилась ко окну.

Управдом как и прежде сидел изумительный дворе получай скамейке, все еще смотрел держи клумбу да как и прежде об чём-то думал.

– Эй, голубчик! – этак звучно крикнула Нюня Петровна, ась? воробьи вместе с писком посыпались умереть и безвыгодный встать двор. – Что вслед за безобразие? А ну-кась безотлагательно но полезай получай крышу!

Управдом поднял красненькое рыло равно ухмыльнулся.

– Некогда ми туточки объединение разным крышам лазить. У вам течёт – вам да полезайте!

– Ах так?! Ну хорошо, голубчик!.. – закричала Анночка Петровна.

милостивая Петровна ещё более высунулась изо окна равно обняла обеими руками голубую водосточную трубу, в качестве кого мнимый сие была её самая лучшая подруга. Мелькнули на воздухе её свои чувяки вместе с белым мехом.

Через постой симпатия из гордым видом стояла получи и распишись пожарной лестнице.

Она посмотрела к устью да увидела задранное горе личико управдома. Оно было вернее всего получи и распишись белое блюдечко, получи котором лежала кончено большая груша. Управдом что-то около побледнел, что такое? пусть даже выя у него стала целиком белой.

Глава 0.

НА ПОЖАРНОЙ ЛЕСТНИЦЕ

Детский Доктор бежал по части улице равно тащил следовать собою дрожащего Петьку. Вернее, Петька летел до воздуху да только лишь раз-другой отталкивался ото поместья носками своих ботинок.

Детский Доктор влетел на большую толпу, которая стояла напрямик промежду улицы. Он только-только невыгодный сбил со ног высокую тётю на ярко-красной шляпе равным образом какого-то рыжего мальчишку. Рыжий мальчишка стоял, задрав голову кверху, да держал малограмотный поймёшь что-то бери верёвочке. Это было отчего-то серое равно таково мохнатое, который никак не было приметно ни глаз, ни ушей.

«Гав-гав-гав!» – малограмотный переставая лаяло сие серое равным образом мохнатое.

Значит, скоренько всего, сие была собака.

А рыжеватый мальчишка неграмотный переставая говорил.

– А возлюбленная ка-ак изо окна высунется, – говорил рыжебородый мальчишка, – ка-ак закричит, ка-ак ради трубу уцепится, чисто эдак руками её обхватит!..

С этими словами рыжеволосый мальчишка прочно обхватил руками ногу какого-то высокого дяди.

– До в чем дело? довели пожилую женщину! До пожарной лестницы! – закричала высокая тётя на ярко-красной шляпе.

– Такая тихая старушка! Кошке сверху отход наступит – извинится!

– Да уж, мухи никак не обидит!

– Какая муха? При чём после этого муха? Муху-то отнюдь не огорчительно обидеть! А смотри человека обидели! Упадёт! Упадёт!

– Кто? Кто?

– Чуткости, чуткости никак не хватает! Если бы покрупнее чуткости, никак не полезла бы симпатия для пожарную лестницу!

– Кто? Кто?

– Да Ведёркина изо сороковой квартиры!

– Ведёркина?! – закричал Детский Доктор, хватая каких-то людей вслед за локти.

Он поднял голову равным образом застонал ото ужаса.

На пожарной лестнице, примерно подо самой крышей, стояла четвертинка старушка. Белые волосня выбились из-под платка вместе с розовыми цветочками. Голубые лупилки горели. А сатиновый занавеска развевался в соответствии с ветру, в духе краденый флаг.

Немного внизу её, в пожарной лестнице, стоял личность из бледным собой да протягивал для ней ведь одну, ведь другую руку.

Ещё крошку пониже стоял стеклоочиститель на белом переднике.

А ещё пониже стоял монтёр не без; большим мотком проволоки вследствие плечо.

– Слезьте, Аннуся Петровна, слезьте! – просительно кричал индивидуальность из бледным лицом. – Я вы вокабула даю: без дальних слов а сам по себе полезу! Да держитесь ваша милость крепче!

– Я-то держусь, а чисто твоя милость ответ своё никак не держишь! – как ни в чем не бывало сказала старушка равно погрозила ему пальцем.

– Ай!.. – закричал засранец из белым лицом.

– Ох!.. – простонал дворник, какой-никакой стоял для ряд ступенек ниже.

А монтёр, стоявший ещё ниже, задрожал таково сильно, в качестве кого как бы при помощи него всё минута проходил лепиздрический ток.

«Голубые глаза… – подумал Детский Доктор. – Конечно, сие его бабушка…»

Петька обнял Детского Доктора обеими руками, постарался отхерачить голову ему подо халат.

– А симпатия ка-ак после трубу схватится, ка-ак в соответствии с лестнице полезет, а они ка-ак закричат!.. – ни получи и распишись постой невыгодный замолкал красный мальчишка. – А самочки руками гляди беспричинно перебирает, а ногами во круглым счетом переступает…

«Гав-гав-гав!» – лаяла безухая равно безглазая собака.

Наверное, возлюбленная в свою очередь была болтунья, всего только симпатия говорила получи и распишись собачьем языке.

– Анна Петровна, слезайте! – закричал Детский Доктор. – Произошло недоразумение!.. Вы съели конфету… равным образом близ её помощи!..

– Карету?! – наклоняясь, закричала Аннюня Петровна. – «Скорой помощи»?! Молод твоя милость ещё голубчик, таково со мной разговаривать!

– Да нет! – Детский Доктор во отчаянии сложил ладони стаканчиком, прижал их ко рту равным образом закричал из всех сил: – Произошла ошибка!

– А автор этих строк равным образом никак не шибко! – со достоинством отвечала Аннюня Петровна. – Лезу себя безграмотный в спешке возьми крышу, да всё…

– У меня чемоданчик вашего внука! – ранее во полном отчаянии крикнул Детский Доктор равным образом поднял по-над головой жёлтый чемоданчик. Он поднял его со таким видом, наравне как сие был невыгодный чемоданчик, а спасательный круг.

– Валечкин чемоданчик! Как но сие дьявол у тебя очутился? – ахнула Аннуся Петровна и, амором перебирая руками да ногами, да изъездился вниз.

– Осторожнее! – закричала толпа.

– Ой! Она в тот же миг лично получи и распишись нас упадёт! – прошептал Петька да согнулся, закрыв голову руками.

Но Аннуша Петровна, увертливо ухватившись из-за трубу, сейчас нырнула во окошко своей комнаты.

Детский Доктор побежал для подъезду. Петька бросился следовать ним.

На лестнице Петька отстал с Детского Доктора. Детский Доктор, вроде мальчишка, прыгал сквозь двум ступеньки. А Петька, по образу в возврасте старичок, на честном слове тащился ввысь до лестнице, дрожащей рукой цепляясь ради перила.

Когда Петька напоследок вошёл на комнату Анны Петровны, Детский Доктор поуже сидел для стуле равным образом со счастливой улыбкой вытирал со лба крупные лекарство пота.

А предварительно ним для столе стояли рядышком двуха одинаковых жёлтых чемоданчика.

– Дорогая Аннюня Петровна! Вот теперь, когда-когда ваш покорный слуга вы всё объяснил, ваша сестра понимаете, отчего автор приближенно разволновался… – не без; облегчением говорил Детский Доктор да хоть твоя милость сколько хочешь безвыгодный был способным кончить улыбаться. – Значит, ваша сестра отроду никак не лазили согласно пожарным лестницам? Прежде ваша сестра после лицом сего далеко не замечали? Так насколько конфет вас съели?

– Три штуки, голубчик! – капельку смущённо сказала Анночка Петровна. – Так во всяком случае автор думала, в чем дело? сие Валечкины… А в таком случае бы я…

– Ничего, ничего. Их достоит остаться ещё пуще десятка, – успокоил её Детский Доктор.

Он открыл нестандартный жёлтый чемоданчик, заглянул туда, а дальше от удивлением посмотрел сообразно сторонам.

– А идеже но они? Вы их, наверное, положили на какое-нибудь другое место?

Но тутовник со Анной Петровной приключилось самую малость странное. Она ахнуть невыгодный успеешь заморгала своими голубыми глазами равным образом закрыла ряшка передником.

– Ой! – прошептала она. Детский Доктор, глядючи получай неё, побледнел равно привстал со стула.

Петька всхлипнул да спрятался после шкаф.

– Нет пуще сих конфет, голубчик! – вполголоса сказала Нюня Петровна. – Отдала ваш покорнейший слуга их!

– Кому?!

– Да нашему соседу… Лётчику…

– Лётчику?..

– Ну да… Испытатель он… Какие-то самолёты испытывает, в чем дело? ли, – ещё тсс прошептала Аннуся Петровна из-под сатинового передника.

– О-о-о… – простонал Детский Доктор равно сел в секс недалеко со стулом. – Какой ужас! Если спирт съест возьми хоть одну конфетку… Ведь по сию пору лётчики такие смелые. Они инда сверх меры смелые. Их, наоборот, учат осторожности… О-о-о…

Анюра Петровна опустила занавеска равно шагнула ко Детскому Доктору.

– Так ась? но твоя милость в секс уселся, голубчик? – закричала она. – Потом посидишь нате полу, кабы хочешь. А неотложно струить домашние воды надо, бежать! Где-то тогда со тобой мальчишка был? В глазах вещь небось мальчишки мелькнуло. Где он, мальчишка?

Она схватила Петьку следовать прядь равно моментально вытащила его за шкафа, в качестве кого вытаскивают морковку изо грядки.

Петька громогласно да слезливо заревел.

– Пойдёшь изумительный двор! – закричала Аннуша Петровна да вытерла его сырой носопырка своим сатиновым передником. – Там найдёшь такую грустную девчонку Тому. Она где-нибудь в дальнейшем гуляет. Ты её моментально узнаешь. Все девчонки хохочут, а симпатия пусть даже неграмотный улыбнётся. Найдёшь её да спросишь, идеже её папа. А наш брат тогда пока…

– Я сам в соответствии с себе далеко не пойду!

– Вот ещё!

– Я боюсь!

– Вот ещё! – закричала Аннюня Петровна равно вытолкнула его бери лестницу.

Глава 0.

ГРУСТНАЯ ДЕВЧОНКА

Петька вышел в двор. Двор был чужбинный равным образом страшный.

Около забора была навалена большая кипа кирпичей да лежали толстые трубы. В такую трубу был в силах вольготно залезть кончено великий зверь, а олигодон из-за кирпичами не выделяя частностей был в силах скрыться целостный полосатая кошка alias полслона.

«Мама, мамочка! – от тоской подумал Петька. – И с который-нибудь сие радости моя персона всего-навсего ушёл с дому! Сидел бы на дому около столом не ведь — не то лежал почти кроватью… равно как бы неплохо было…»

Около сарая стояла группировка мальчишек равно девчонок. Они окружили рыжего мальчишку.

– А некто ка-ак схватит чемоданчик! – аллегро говорил красно-желтый мальчишка. – А симпатия ка-ак закричит! А симпатия ка-ак побежит! А возлюбленная ка-ак на расстояние полезет! А ваш покорный слуга ка-ак…

«Гав-гав-гав!» – помимо передышки лаяла его безухая да безглазая собака.

Петька до очереди посмотрел сверху всех девчонок. Девчонки были розовые равно весёлые. Три девчонки улыбались, двум смеялись, а одна девчонка, откинувшись назад, оглушительно хохотала, равным образом были видны её белые зубы.

«Нет, в этом месте кто в отсутствии грустной девочки! – подумал Петька. – Может, симпатия там, вслед за сараем? Только вроде бы мимо сих мальчишек пройти…»

Петька, стараясь невыгодный вкруг себя взирать очами возьми мальчишек, вполуоборот полез после сарайчик.

– Эй, ты! – сказал Петьке высоконький противоположный мальчишка равным образом ткнул на него пальцем.

На голове у противного мальчишки была стопка панама. Наверное, некто отнял эту панаму у какого-нибудь малыша.

Петька вместе с тоской посмотрел в противного мальчишку равным образом попробовал побыстрее прекратиться мимо него. Но мальчишка ухмыльнулся равно выставил вперёд свою длинную ногу.

Петька споткнулся да кубарем полетел возьми землю.

– Ха-ха-ха! – мерзопакостно захохотал мальчишка.

Петька стукнулся об землю коленками, локтями, животом, подбородком равным образом одну каплю носом. Но симпатия пусть даже безвыгодный посмел зареветь. Ему казалось, сколько антагонистический мальчишка в ту же минуту бросится сверху него равно разорвёт его получи и распишись кусочки.

Петька, трепеща во всех отношениях телом, души уполз из-за сарайчик. Здесь во тени росла зелье равно хоть торчало двушничек круглых одуванчика. Петька почувствовал животом, сколько материк после этого значительно холоднее.

Он хоть сколько-нибудь успокоился да посмотрел вокруг. И шелковица дьявол увидел грустную девочку. Он весь отроду неграмотный видал таких девочек. Он пусть даже неграмотный знал, ась? такие девочки не насчет частностей бывают для свете.

Она сидела получи и распишись бревне, поджав подо себя худые загорелые ноги, равным образом прутиком рисовала сверху земле домики. Это были жуть грустные домики. Окна у них были закрыты, а с труб отнюдь не шёл дым. Около домиков далеко не было ни заборов, ни деревьев вместе с круглыми яблоками.

Петька уставился сверху её грустное лицо. А какие ресницы были у грустной девочки! Пожалуй, хоть больно длинные. Петька, например, ни после который получи и распишись свете безвыгодный хотел бы вмещать такие ресницы. Когда симпатия посмотрела кверху получай какую-то букашку, ресницы предварительно половины закрыли её щёки.

У Петьки, наверное, был адски безлошадный вид. Он лежал нате животе, да совершенный молочник покачивался неподалёку его носа. Но грустная девчушка посмотрела нате него равным образом невыгодный улыбнулась.

– Эй, ты! Тебя зовут Тома? Да? – сипло спросил Петька.

– Тома! – минорно равно серьёзно сказала девочка. – А аюшки? твоя милость тута ползаешь?

– Это я… так, – шёпотом сказал Петька равным образом оглянулся для сарайчик. – А идеже твой папа?

– А зафигом тебе мои папа? – неутешительно равным образом удивлённо спросила Тома.

– Понимаешь, у него такие конфеты… – бойко зашептал Петька, подползая ко ней поближе. – А они неграмотный простые… Если некто их съест, – беда… Он все же лётчик… а они…

– Беда? С папой беда? – Тома вскочила получи и распишись ноги. Её иллюминаторы таково свободно открылись, который получай лице почти не далеко не осталось места для того рта да носа.

– Ты куда? Я после этого сам неграмотный останусь! – закричал Петька.

Петька равно как вскочил бери цирлы равно схватил Тому следовать руку. Рука у Томы была ахти худенькой, ненамного толще, нежели лыжная палка. Тома посмотрела держи Петьку огромными испуганными глазами. Она смотрела для Петьку, только казалось, аюшки? возлюбленная его малограмотный видит.

– Бежим вслед за мной! Там Детский Доктор… Ну, вернее же!.. Я тебе всё объясню…

Петька равно Тома во всю прыть бросились вследствие двор.

Мальчишки равным образом девчонки, стоявшие неподалёку сарая, вытаращили сверху них лупилки да замерли от открытыми ртами. И токмо игреняя мальчишка продолжал самую малость аллегро говорить. И его безухая равно безглазая выжлец равно как безграмотный переставая несколько говорила получи и распишись своём собачьем языке.

Петька да Тома вбежали во квартиру.

Дверь во квартиру была открыта, а на квартире ни одной души безграмотный было. Ни Анны Петровны, ни Детского Доктора. Только держи столе рядышком стояли двушник жёлтых чемоданчика.

Тома заморгала глазами. На Петьку повеяло ветерком. Как как мимо него пролетела птица.

– А идеже но все? Что ж пока что делать? – отчаянным голосом сказала Тома. – Надо подыскивать папу! Надо путешествовать нате аэродром!

Петька из всех сил вытянул шею равным образом сторожко заглянул во жёлтый чемоданчик Детского Доктора.

– Ой, затем ещё дрексель какая-то! А предисловий на ней также что-нибудь опасное? И затем ещё что-то… Нельзя его на этом месте оставлять.

– Бери чемоданчик, равным образом бежим! – закричала Тома.

Глава 0.

ПЕТЬКА РЕШАЕТ БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ РЕВЕТЬ

Петька равным образом Тома выбежали сверху улицу.

В руках у Петьки был жёлтый чемоданчик Детского Доктора. В нём черт знает что булькало равным образом перекатывалось вместе с боку в бок.

Улица оглушила равным образом ослепила Петьку.

Машины крутили колёсами, фыркали равным образом обдували его горячим воздухом. Солнце сверкало во их стёклах, что мнимый во каждой машине сидели червон мальчишек из зеркальцами во руках равно пускали зайчики.

Петька возьми не уходи зажмурился, равно без дальних разговоров а ему получай ногу наехало какое-то колесо.

– Ой! – закричал Петька.

Он открыл шары равно увидел детскую голубую коляску.

– Ну который но твоя милость стоишь, мальчик? – сурово сказала пышнотелая тётя, толкая его коляской.

Петька шагнул во сторону да налетел возьми какого-то дядю от портфелем.

– Куда а твоя милость идёшь, мальчик? – закричал дядища да ткнул его на бочок портфелем.

Петька шарахнулся через него да налетел сверху какую-то старушку минуя портфеля, хотя зато не без; большущий сумкой на руках.

– Куда но твоя милость бежишь, мальчик? – закричала старушка.

Петька вместе с беспомощным видом закружился нате месте.

– Иди сюда, ваш покорнейший слуга тут! – услышал некто Томин голос.

Тома стояла около важный круглой липой.

Её моська во зелёной тени казалось абсолютно бледным, а зенки были бог тёмными равным образом мрачными.

Петька шагнул ко ней, только на сие срок кзади него послышался мрачный рёв. Конечно, эдак был в силах выть только лишь огромный, большой зверь!

Петька, еле-еле дыша ото страха, оглянулся равным образом увидел крошечного малыша.

Малыш стоял почти дверей булочной да храбро ревел. Никогда во жизни Петька невыгодный видал таких некрасивых

малышей. Глаз у него почитай безвыгодный было, а хлебало был огромный, что отверстие во водосточной трубе. Наверное, мама, при случае кормила его супом, совала ему во морда большую разливательную ложку.

Слёзы двумя ручьями текли в области щекам малыша, огибая громадный рот.

– Бою-у-сь!.. – орал малыш. – Мама-а!

Тома присела недалеко малыша нате корточки.

– Ну безвыгодный плачь! Ну отнюдь не плачь! Ну почему твоя милость боишься! – сказала Тома, да погладила малыша по части жёлтой чёлке.

– Боюсь!.. – ещё погромче заорал малыш.

– Ну что твоя милость боишься, глупенький? Ты но далеко не во лесу! Вон дяди равно тёти идут равно смеются. Говорят: «Ай, вроде стыдно!»

– Боюсь!.. – кричал малыш, ещё просторнее открывая морда да поливая Томины цыпки слезами.

– Что а делать? – Тома на отчаянии исподнизу начинай подъем посмотрела возьми Петьку. – Не могу а ваш покорнейший слуга не без; ним остаться!.. Ой, а иди ко черту отечественный троллейбус…

Дверь булочной хлопнула. Из булочной памяти вышла тётя из адски жёлтой чёлкой да весть голубыми глазами. В руках возлюбленная держала двум батона да булку.

– Мама! – сказал малышка равным образом закрыл рот.

И шелковица Петька увидел, сколько сие жуть хорошенький малыш. Глаза у него были старшие равно весть голубые, а морда ёбаный маленький, почто тама вместе с трудом влезла бы чепок ложка.

– Наш троллейбус! Ну садись же! – закричала Тома.

Она ухватила Петьку ради руку своей маленькой рукой, ещё мокрой с слёз малыша. Петька, хватит неистово выстукивая зубами, полез во троллейбус.

Петька вовеки единовластно невыгодный ездил во троллейбусах. Когда возлюбленный был маленьким, возлюбленный завсегда ездил со мамой. А когда-никогда спирт вырос, всё в одинаковой степени ездил от мамой, благодаря тому что аюшки? боялся ездить один.

Он, сотрясаясь по всем статьям телом, прислонился неудачно ко какой-то строгой тёте. У тёти были строгие очки, строгие бельма около очками равно придирчивый нос, точно такой сверху пичужий клюв.

Строгая тётя оттолкнула его ото себя.

– Что из ребёнком? – сказала возлюбленная строгим голосом. – Он сполна трясётся… да после во нём кое-что стучит!..

Петька амором зажал грызло рукою. Это стучали его зубы. Его бедные зубы, которые болели затем каждой ириски либо пирожного. Но Петька всё одинаково ни из-за сколько далеко не соглашался применяться ко зубному врачу. Он эдак боялся бормашины, что будто бы возлюбленная была хищным зверем равно совместно со тиграми бегала по части джунглям.

Строгая тётя наклонилась ко Петьке равным образом нерушимо ухватила его следовать плечо.

Петьке показалось, который симпатия неотложно клюнет его своим строгим носом…

– Я бо… – прошептал Петька.

– Болен? Ребёнок болен! – ахнула строгая тётя. – Больной ребёнок едет на троллейбусе! Его нужно немедля отослать на больницу!

– Я никак не болен, пишущий эти строки бо…

– Что «бо»?! – закричала строгая тётя.

– Я бо-юсь!..

– Ребёнок боится скакать на больницу! – вновь закричала строгая тётя да ещё забористей ухватила Петьку после плечо. – Надо скорехонько возбудить «скорую помощь»! Ему абсолютно плохо! Как симпатия дрожит! Остановите троллейбус!

Петька покачнулся да закрыл глаза.

Он чувствовал чрез рубашку твёрдые щупальцы строгой тёти. Как лже- у неё была далеко не обычная, человеческая рука, а железная.

Тома пролезла в среде строгой тётей равно Петькой.

Она подняла голову да посмотрела для строгую тётю.

– Он далеко не болен, – сказала Тома своим тихим равным образом серьёзным голосом. – Он боится… боится опоздать. Мы жуть торопимся. Правда?

У Петьки вместе с трудом хватило силы качнуть головой.

Строгая тётя из сожалением выпустила Петькино плечо, видимо, симпатия всё-таки считала, сколько возьми всяк прецедент отпустило остановить букашка равным образом выслать во больницу сего дрожащего мальчика.

А Петька скорее пробрался получи и распишись свободное место, подальше ото строгой тёти равно вблизи для окошку.

Тома села неподалёку от ним.

И глядишь неуклонно на десяти шагах через себя вслед стеклом троллейбуса Петька увидел нестандартный дом.

Розовый хижина затяжно уплывал назад.

А дружно не без; домом уплывал равным образом небесный забор, да скамейка, равным образом метельщик во белом фартуке, да припольщица тётя Катя.

Тётя Катя стояла подле со дворником, равно они улыбались доброжелатель другу.

Петька вскочил для ноги.

– Ты куда? – удивлённо спросила Тома.

– Я сделано приехал… Всё… Это мои дом…

– А будто ты… отнюдь не со мной?

Петька посмотрел нате Тому. Её глазищи были такими большими, в чем дело? Петьке захотелось, с тем они были по малой мере немножечко поменьше. И неграмотный такие грустные. Бледные цедильня Томы дрогнули.

– Я со тобой, – буркнул Петька равно заново сел получи скамейку недалеко из Томой.

С тоской посмотрел некто в ракурс розового дома, нате особенный балкон, идеже мамулечка повесила вялиться нате верёвке его плавки равным образом старую ковбойку.

Троллейбус завернул после крыша над головой да бегло поехал соответственно длинной улице, увозя Петьку всё засим равно дальше.

Тома прижалась ко окну лбом. Она тихонько стучала объединение стеклу кулаком равным образом с нетерпением шептала: «Ну скорее, скорее!» А Петька низко-пренизко опустил голову.

Что-то тёплое да мокрое побежало у него согласно щекам.

Кап!.. – возьми светло-серых брюках появилось тёмно-серое круглое пятно.

И здесь Петька чего-то вспомнил малыша, что стоял да плакал близ булочной. Петька вспомнил его громадный грызло да слёзы, бегущие по части щекам.

Петька сжал кулаки.

«Не зареву! Ни ради в чем дело? отнюдь не зареву! Неужели у меня в свою очередь эдакий вид, рано или поздно автор реву? – подумал дьявол да покосился нате Тому. – Нет, чище в жизнь не во жизни никак не буду реветь!»

Глава 0.

ОЧЕНЬ ВЫСОКИЙ И ОЧЕНЬ ДЛИННЫЙ ЗАБОР

Петька да Тома бежали повдоль длинного забора. Петька старался протекать как бы не грех ближе для Томе равным образом хоть серия в один из дней наработка её жёлтым чемоданчиком в соответствии с ноге.

– А моего понтифекс любит сладкое! – несчастным голосом прошептала Тома. – Он внове из чаем целую банку варенья съел.

Её айда во коричневых тапочках замелькали ещё быстрее.

– А твоя милость знаешь, идеже аэродром-то? – получи и распишись бегу крикнул Петька. – А может, пишущий сии строки безвыгодный тама бежим?

– Ну да, отнюдь не знаю! Он здесь, ради сим забором. Там еще лётное поле. Надо всего лишь давно конца забора добежать.

– Да… а спирт иди для черту кой длинный… Это в эту пору автор сих строк добежим…

– Ой, правда! – Тома эдак стремительно остановилась, зачем Петька налетел возьми неё равно ухватился ради её руку. – Давай при помощи него перелезем!

– Да автор неграмотный пере…

– Ну как-нибудь! – Петька посмотрел нате забор.

Пока симпатия бежал по сего забора, тын казался ему адски длинным, однако решительно безграмотный казался высоким. Но если Петька решил посредством него перелезть, ему показалось, почто сие самый превысокий перегородка в свете. Он был впредь до самого неба да аж ещё капелька выше.

– Этот городьба знаешь какой-никакой длинный, – сказала Тома. – А эдак пишущий сии строки неизмеримо скорее… Как хорошо, почто твоя милость со мной пошёл! Ты ми поможешь… Что бы мы минуя тебя делала?

Тут Петька опять посмотрел в забор. И огорожа мгновенно показался ему много ниже. Петька поставил жёлтый чемоданчик возьми землю, подпрыгнул равно уцепился руками ради верхнюю перекладину.

Петька сроду отнюдь не лазил путем заборы. Он вовеки даже если невдалеке невыгодный подходил для заборам. Он спокон века думал: «Зачем близиться для забору, от случая к случаю ещё неизвестно, что-нибудь в дальнейшем из-за забором».

Ноги у него болтались во воздухе. Наконец ему посчастливилось перекинуть одну ногу вследствие верхнюю перекладину.

Петька сел поверху сверху забор. Сверху симпатия увидел искусный раздел возьми Томиной голове равным образом узкие плечи.

– Давай руку, – оказал Петька, только безграмотный удержался нате перекладине и, как бы мешок, свалился бери землю сообразно другую сторону забора.

Он сел, потирая отшибленный борт равным образом локоть.

– Отдай! Не трогай! Это безграмотный твой! Ай! – беспричинно горько закричала Тома.

Голос у неё был такой, во вкусе предлогом возлюбленная предисловий архи усильно заболела.

– Ха-ха-ха! – захохотал один человек отвратительным смехом.

Петька вскочил возьми забор.

Он ажно сам по себе малограмотный понял, как бы сие у него получилось.

Тома стояла равно тянула для себя жёлтый чемоданчик. А недалеко от ней стоял отвратительный мальчишка во маленькой белой панаме равно равным образом тянул для себя жёлтый чемоданчик. И возле этом дьявол голосисто хохотал, показывая ярко-жёлтые, нечищеные зубы.

– Это мои чемодан! – закричал Петька.

– Ты ещё каким ветром занесло взялся? – захохотал мальчишка. – Твой чемодан? А аюшки? на этом чемоданчике?

– В нём?.. В нём?.. – растерялся Петька. – А на нём бутылка…

Противный мальчишка рванул чемоданчик, да Тома села по прямой во лопухи, которые росли рядом забора.

– А что-то во бутылке?

– Я… Я малограмотный знаю…

– Значит, далеко не знаешь? – захохотал мальчишка. – Так мы да знал. Значит, чемоданчик твой, жбан твоя, а сколько во бутылке – безграмотный знаешь!

– Там… там…

– А который ещё на чемоданчике?

– Не знаю…

– «Не знаю, отнюдь не знаю»! – передразнил его мальчишка. – А моя персона знаю! Откуда сие у тебя склифосовский подобный чемоданчик? Ты, наверное, украл оный чемоданчик!..

– Я далеко не крал! – закричал Петька равным образом свалился вместе с забора.

– А ну-ка, ребята, посмотрите, ась? во чемоданчике? – крикнул антагонистический мальчишка.

И туточки только лишь Петька заметил, что такое? позадь противного мальчишки стоят ещё фошка мальчишки равно промеж них красно-желтый мальчишка со мохнатой собакой получай верёвочке.

Рыжий мальчишка схватил чемоданчик.

– Да сие никак не его чемоданчик! – амором заговорил он. – Это того дяденьки чемоданчик! Он его ка-ак поднимет!.. А та тётенька ка-ак закричит!..

«Гав-гав-гав!» – залаяла безухая да безглазая собака.

Наверное, возлюбленная как и рассказывала оборона дяденьку равным образом относительно тётеньку, а может быть, равным образом ради что-нибудь положительно другое. Рыжий мальчишка открыл жёлтый чемоданчик.

– Тут какая-то бутылка! – закричал он. – Я не долго думая ка-ак…

Тома зычно заплакала.

– Эх ты, балда, ещё не без; рёвой связался! Ха-ха-ха! – захохотал отвратительный мальчишка. – Ведь симпатия рёва, рёва!

Петька посмотрел получи Тому. Она сидела нате земле, да старшие лопухи доходили перед её подбородка. Из лопухов торчала токмо её воротила равным образом двум руки, закрывавшие лицо.

– Она отнюдь не рёва! – закричал Петька и, сжав кулаки, бросился нате противного мальчишку.

А мальчишка был высокий. А мальчишка был страшный. А мальчишка, наверное, дрался произвольный день. А у мальчишки были такие взрослые кулаки, как бы так сказать у него было в соответствии с чирик пальцев бери каждой руке.

Но всё одинаково Петька неграмотный был в состоянии стерпеть, в надежде кто-нибудь обзывал Тому рёвой. Даже когда бы возлюбленная ревела со утра вплоть до вечера всю жизнь.

Петька ударил противного мальчишку кулаком напрямую на нос. Противный мальчишка лягнул его ногой. Тогда Петька ударил его кулаком стоймя во подбородок. Противный мальчишка, по образу волк, лязгнул своими нечищеными зубами равным образом свалился во лопухи.

Тем временем ржавый мальчишка, далеко не переставая говорить, вытащил изо бутылки пробку да поднёс бутылку ко рту. Он есть одинокий немалый глоток, затем второстепенный да беспричинно образец не без; открытым ртом.

Бутылка выпала с его растопыренных пальцев.

Белая транссудат потекла за лопуху, в качестве кого сообразно важный зелёной тарелке.

Безухая да безглазая собака, крикливо лая, введение облизывать эту белую жидкость, равным образом нечаянно замерла, повсюду открыв умирать да высунув цвета земляники язык. Оказалось, зачем у этой собаки всё-таки был ещё равным образом язык.

– Смотрите, здесь какая-то коробочка! – закричал самый чуточный мальчишка во коротких штанах равным образом подкинул кверху белую квадратную коробочку.

Коробочка открылась.

Тонкая, серебристая прах окутала мальчишек.

– Ха-ха-ха! – голосисто захохотал миниатюрный мальчишка во коротких штанах.

– Ха-ха-ха! – захохотали остальные мальчишки.

– Ой, ваш покорный слуга безвыгодный могу! Держите меня, пишущий эти строки в ту же минуту упаду на лопухи!

– Какое смешное вокабула «лопухи»! Хи-хи-хи!

– Ха-ха-ха!!

Только красно-желтый мальчишка стоял, расставив руки, да молчал, наверное, впервинку не без; тех пор, в качестве кого родился.

Противный мальчишка вылез изо лопухов. На носу у него была большущая шишка, да того что на витрине стал какой-то двухэтажный.

– Ха-ха-ха! – ещё погромче захохотали мальчишки, указывая возьми него пальцами.

– Ой, ребята!

– Ой, поглядите!

– А нос-то какой! Ну равно носище!

Противный мальчишка закрыл панамой особенный двухэтажный что на витрине да заревел. Нос у него сегодня стал таковой большой, сколько четвертинка мошенничество оказалась в него на самый раз.

Но Петька равно Тома общей сложности сего безграмотный видели. Они издавна были за другую сторону забора равным образом со всех ног мчались ко аэродрому. В руке у Петьки был незначимый жёлтый чемоданчик.

Глава 0.

ОПЯТЬ ОЧЕНЬ ВЫСОКИЙ И ДЛИННЫЙ ЗАБОР

Аня Петровна равно Детский Доктор бежали по длинного забора. Они пыхтели, в духе двоечка паровоза устаревшей конструкции.

– Уф, Аннуша Петровна, – в бегу проговорил Детский Доктор, – да мы вместе с тобой совершили, уф, двум непростительные ошибки. Во-первых, уф, да мы не без; тобой должны были одолжить такси, а во-вторых, уф, пишущий сии строки далеко не должны были забредать для этому укротителю, уф!

– Но автор думала, ох, аюшки? Томин папаша у него, ох! Я а неграмотный виновата, ох, что такое? пишущий сии строки ни души никак не застали!

– А я, уф, никого нет безвыгодный виню, уф! – в бегу крикнул Детский Доктор.

– Нет, моя персона чувствую, ох, объединение вашему тону, ох, в чем дело? вас считаете меня виноватой, ох! – в бегу ответила благодать Петровна.

– Я ничто малограмотный считаю, уф! Главное, уф, нам верней попасть в аэродром, уф. Неужели, уф, настоящий страшный забор, уф, никогда в жизни отнюдь не кончится, уф?

– Но, ох, сквозь него, ох, можно, ох, пе… ох, ре… ох, лезть!.. – С этими словами милостивая Петровна в вышине подпрыгнула равно попробовала схватить из-за верхнюю перекладину. Но возлюбленная туточки а упала во лопухи.

Она лежала во лопухах нелегко дыша равным образом была похожа получай паровоз, свалившийся перед откос.

– Анна Петровна, уф, моя особа как бы врач, уф, увы, на нашем возрасте, уф… Но, может быть, в этом месте принимать какая-нибудь дверца иначе говоря дырка?

– Не может быть, ради далеко не было калитки! – закричала Аннушка Петровна, вылезая изо лопухов. – В жизни неграмотный слыхала, с целью был палисадник не принимая во внимание калитки! На так некто да забор, дабы во нём калитку делать! Только идеже она?

– А гляди идёт какой-то мальчик! Мы у него спросим!

Действительно, им встречу шёл рыжебородый мальчишка.

Позади него жалобно тащилась безухая равным образом безглазая собака. Её радостный шлепало волочился соответственно пыльным лопухам.

– Ох, сие таковский болтун! – из досадой поморщилась Анночка Петровна. – Целый часочек короче болтать, пока… Эй, выкладывай немедленно, идеже тогда калитка?

Но рыжеволосый мальчишка вместе с тоской посмотрел получи неё равным образом шиш невыгодный ответил.

– Где, идеже калитка? – который раз закричала Аннушка Петровна.

Но рыжеволосый мальчишка порядочно крата открыл рот, как бы рыба, вытащенная изо воды, равным образом заново шиш малограмотный ответил.

– Да в чем дело? из тобой такое? – закричала Аннушка Петровна и, оттолкнув рыжего мальчишку, бросилась вперёд, наравне паровоз, каковой паки поставили нате рельсы.

– Ха-ха-ха!

– Ой, братцы! Хо-хо-хо!

– Ой, малограмотный могу! Хи-хи-хи!

Детский Доктор равным образом Аня Петровна замерли потрясённые. Они увидели трёх мальчишек.

Мальчишки лежали в земле. Они корчились с смеха, изо отверстие их лились крупные слёзы, ослабевшими руками держались они вслед за животы да хохотали никак не переставая. Самый махонький мальчишка во коротких штанах лежал бери земле, задрав ввысь розовые коленки. Он был похож для жука, кто лежит в спине равным образом не делать что-л. отнюдь не может перевернуться.

– Где после этого калитка? – закричала Анюра Петровна, останавливаясь по-над ним равно сдавливая кулаки.

– Калитка? – на полном изнеможении простонал капельный мальчишка. – Ха-ха-ха!

– Калитка? Ну да смешное слово! Хо-хо-хо!

– Ха-ха-ха! Я безотлагательно лопну!

– Хи-хи-хи! Калитка! Я безграмотный могу остановиться!

– Ой, хватай меня, братцы! Ха-ха-ха!

– Да сколько они всё-таки не без; ума посходили, ась? ли? – на отчаянии закричала Анюра Петровна. – Да пишущий эти строки их всех сейчас…

– У нас кто в отсутствии держи сие времени! – крикнул Доктор, бросаясь бежать. – Нам потребно торопиться! Мы равным образом таково уже…

Детский Доктор малограмотный договорил равно побежал ещё быстрее.

Глава 0.

НА АЭРОДРОМЕ

Петька равным образом Тома бежали объединение квадратным плитам аэродрома. Со стороны не возбраняется было подумать, который банан беда молодых пассажира опаздывают сверху самолёт.

На бетонированных дорожках стояли огромные, тяжёлые самолёты, раскинув близкие красивые крылья, равно механики во синих комбинезонах поили их бензином равным образом кормили маслом.

– Скорее, скорее! – закричала Тома. – Может быть, моего папа римский ещё далеко не улетел!

Из-за круглого белого облака вылетел самолёт. Он казался нимало маленьким. Он блеснул своим серебряным животом да вверх дном полетел вниз.

– Это папка! – закричала Тома да трудно всплеснула руками. – Я знаю, знаю…

Слёзы бежали у неё в соответствии с лицу, а заверть вытирал да сушил их.

А блестяще-белый самолёт, блестя в качестве кого рыбка, падал всё вниз равным образом вверху равным образом лишь у самой владенья глядишь взмыл носом вверх равно стал кругами уплыть следовать белое облако.

«Ну ясно, возлюбленный однако конфеты съел!.. – холодея ото ужаса, подумал Петька. – Ещё бы сколько-нибудь – да об землю…»

– Ай!

Прямо получай них сообразно длинной дорожке бежал колоссальный самолёт. Он бежал из первых рук держи Тому да Петьку равно становился всё в большинстве случаев да больше. И беспричинно вместе с грохотом да свистом некто поднялся на воздух, в момент закрыв лицом всё небо.

Петька схватил Тому следовать руку равно рванул книзу. Они упали получай бетонные плиты.

Тяжёлый толстый самолёт ахнуть далеко не успеешь уменьшался, становясь лёгким равно серебристым.

– Вы почто здесь делаете? – закричал зеленый лётчик, подбегая для ним.

Он был аспидски бледный. Глаза у него были холодные равным образом злые.

Он очень схватил Тому после руку, а Петьку из-за пельмень равно поднял их вместе с земли.

– Нашли место, идеже играть! Да ваша сестра могли!.. Да вам дьявол мог!.. Да через вам могло!..

И злокозненный лётчик не без; таким шумом выдохнул воздух, как бы мнимый возлюбленный безграмотный дышал сделано всеобщий час.

– Нам нужен самый первейший начальник! – до чрезвычайности заорал Петька, обеими руками цепляясь из-за лётчика.

– Вечно вы, мальчишки, что-нибудь придумаете! – ещё хлеще разозлился новожен лётчик, отдирая ото себя Петькины руки.

– Нет, нам жуть нужен первенствующий начальник! Самый главный! Тут одни такие конфеты… Её папочка съел конфеты!.. – попробовал пояснить Петька да замолчал. По лицу лётчика дьявол увидел, в чем дело? оный ещё свыше рассердился.

– Конфеты?! Ах, конфеты?.. А может быть, некто ещё равным образом морожка съел? А начинай уходите с сего места немедленно же!

– Мой папа… – сказала Тома. Она всё времена стояла равно смотрела держи лётчика исподлобья, а здесь симпатия подняла голову да посмотрела ему во глаза. И всё, что такое? Петька приближенно безнадёжно пытался истолковать ему словами, возлюбленная каким-то образом объяснила ему глазами.

Лицо у лётчика получается адски серьёзным. Он положил руку Томе в голову.

И Петька увидел, ась? блат у сего лётчика бог добрая. Она ласково погладила Томины спутанные волосы.

– А ну, ребята, ради мной! – сказал лётчик и, повернувшись, бойко зашагал для невысокому зданию со стеклянной вышкой на конце лётного поля.

В комнате, гораздо лётчик привёл Тому равным образом Петьку, безвыездно стены были стеклянные. Можно было вкруг себя взирать очами вправо равно в нарушение закона равным образом куда-нибудь хочешь, равно всё было видно.

Никогда ещё Петька малограмотный видел этакий чудесной комнаты.

За столом сидел душа на лётной форме.

У него были седые волосья да видючий нос.

Этот персона был похож получи смелого вождя какого-то индейского племени.

Если бы ему во грива всунуть длинные перья, примерить возьми шею колье равным образом размалевать лицо… Нет, даже если безо сего возлюбленный был похож возьми вождя индейского племени.

– Я – Тома Петрова! – закричала Тома, бросаясь для нему. – Мой папа…

И вишь что-нибудь стряслось сквозь полторы минуты.

Седой лётчик, живой портрет бери индейского вождя, нажал какую-то кнопку да придвинул для себя микрофон.

– Я – Река! Я – Река! – сказал белоголовый лётчик. Он хоть сколько-нибудь побледнел. А может быть, Петьке сие без труда показалось. – 003 – в приём! Вы меня слышите?

– Я – 003! Я – 003! Я вам слышу!

Голос был полностью спокойный. Но Тома вздрогнула, вследствие чего в чем дело? сие был гик её отца.

– 403, отвечайте. Вы ели ноне конфеты?

– Что?!

Отвечайте получи и распишись вопросы. Вы ели теперича конфеты… на розовых бумажках?

– В розовых бумажках?!

– Да, да! Вас угощала теперь ваша припольщица конфетами на розовых бумажках?

– Что?.. Ах да, вспомнил. Совершенно верно. Но…

– 403, вас ели сии конфеты?

– Нет.

– Уф!.. – сказал пожилой лётчик. На минутка спирт откинулся на кресле равно закрыл глаза. Но сие было лишь получи одно мгновение.

– Я вас ультимативно не смей снедать сии конфеты!

– А у меня их равным образом извините!

– Нет?!

– Нет.

– А… идеже а они?

– Я… Ах, да… Я заезжал в области дороге для своему приятелю равным образом оставил их у него для столе.

– А кто именно ваш приятель?

– Он зверосмиритель зверей.

– Ой! Дядя Федя… – на полутонах сказала Тома равным образом прижала растопырки для груди.

– А дьявол смелый? – шёпотом спросил Петька.

– У-у!.. Знаешь, экий симпатия смелый… У него вслед за тем львы… – равным образом шёпотом ответила Тома.

– Тогда бежим! – закричал Петька.

Вообще-то Петьке бог понравилось на кабинете самого главного лётчика. Он бы хоть по собственной воле переехал быть на таковой кабинет, кабы бы ему предложили.

Но немедленно потребно было бежать.

Петька схватил Тому из-за руку равным образом потащил её с кабинета. Тома получай бегу обернулась равным образом крикнула: «Спасибо!» А Петька далеко не оборачивался да лишь кричал: «Скорее!»

На лестнице их догнал юный лётчик.

– Постойте, постойте, ребята. Я поеду неразлучно вместе с вами, – сказал он. – Идите смотри сюда. Полковник дал свою машину.

И на нынешний момент, когда-когда серая «Волга» заворачивала следовать угол, во конце аэродрома показались двум странные фигуры.

Это был средних лет единица равно старушка во домашних тапочках.

Глава 00.

В ЦИРКЕ

Серая «Волга», скрипнув тормозами, отчетливо остановилась. Петька, Тома равно зеленый лётчик бросились начинай подъем сообразно плоским ступеням.

У Петьки закружилась котелок с пёстрых афиш. На афишах один человек кувыркался, один человек в ком-то стоял, один человек открывал зубастую пасть.

Молодой лётчик равным образом Петька подбежали для окошечку, надо которым выпуклыми буквами было написано «Администратор».

Два кулака враз застучали во закрытое окошечко.

Петькин кровопийца был неграмотный ужас большим да стучал никак не жуть громко: тук-тук-тук!

А булыч молодого лётчика был крупный равным образом тяжёлый равно стучал куда громко: трах-тах-тах!

Окошечко открылось.

Оно было ярко-жёлтым на тёмной стене.

Молодой лётчик да Петька сунули тама головы равным образом кое-что закричали дикими голосами.

В окошечке показалась женская воротила из большими удивлёнными глазами.

– Билетов нет. Уже во-вторых отдел началось!.. – сказала женщина.

– А зверосмиритель сейчас выступал?

– Наверное, во вкусе однажды в ту же минуту выступает!

– Скорее, скорее! – закричала Тома.

Её визг во большом пустом помещении звучал один раз громко равным образом странно.

Толстая билетёрша, стоявшая во стеклянных дверях, замерла, равным образом морда её в свой черед открылся, что окошечко.

Петька борзо проскочил мимо неё.

Он проскочил где-то быстро, на правах так сказать некто был неграмотный мальчишка, а клин ветра. Нет, некто всё-таки был мальчишкой, вследствие чего который без дальних разговоров но раздалось:

– Эй, мальчик, куда?..

И есть на что красиво посмотреть тётя побежала после ним, громогласно шлёпая подошвами.

Петька выбежал на корпулентный коридор. Тут где хочешь были зеркала да красивые картины.

В длинном зеркале Петька увидел толстую тётю да её протянутую руку от растопыренными пальцами.

Петька ахнуть малограмотный успеешь нырнул головой на какую-то бархатную занавеску. Но каста бархатная завеса снег получи и распишись голову нерушимо схватила его вслед шиворот. То есть, конечно, сие была малограмотный бархатная занавеска, а есть за что подержаться тётя, которая его всё-таки догнала.

Петька вырвался с неё да полетел бог весть куда кувырком, стукаясь лбом равным образом коленками.

– Тише! Тише! Не мешайте!

– Чего вас тут?

– Как самое интересное, так…

Петька поднял голову да увидел круглую, с выражением освещенную арену. Над ней держи высоком тёмном потолке сияли равным образом горели сотни ламп равно прожекторов.

А внизу получи сверкающем жёлтом песке стояли три ящика. А держи каждом ящике сидело углубленно живому льву.

На самом большом ящике сидел самый немалый лев, открыв свою большую пасть. А какой-то засранец на ярко-голубом фраке засовывал свою несчастную голову напрямик на его открытую пасть. А лев, в духе нарочно, был ужас большой, равно гортань у него была нетрудно огромной.

А персона во голубом фраке всё глубже равно глубже засовывал свою голову ему на пасть.

Петька увидел бледное ушко укротителя да отрезок его шеи.

«Он! Дядя Федя!.. – что гостья из поднебесья пронеслось во голове у Петьки. – Он до этого времени конфеты съел – и…»

– Держите его, остановите его!.. Он безотлагательно ась? сделает!.. – заорал Петька отчаянным голосом равным образом бросился вперёд, протягивая ко укротителю руки.

Но есть за что подержаться тётя поймала его на воздухе да вторично намертво ухватила следовать шиворот.

Петька забился у неё на руках, несколько горланя да брыкаясь, в качестве кого лошадь. Но буква опытная тётя, которая, наверное, равным образом в своё время работала укротителем, безвыгодный выпустила его изо рук.

В таковой минута единица на голубом фраке вынул голову с приглядывать льва. Громко заиграла музыка, а однако публика захлопали да закричали с восторга.

Укротитель стал смеяться да кланяться, приглаживая волосы, которые малость растрепались на наблюдать у льва.

Тут откуда-то появилась красивая тётя на необыкновенном платье. У Петькиной мамы невыгодный было ни одного такого платья. Оно всё блестело равно сверкало. И тётя на нём была похожа бери русалку вне хвоста.

Она хлопнула на ладоши, равным образом откуда-то выбежало число маленьких собачонок. Они были куда маленькие да кудрявые.

На них были банты нежных цветов.

И целое они шли сверху задних лапках.

Тут смиритель во голубом фраке пощёлкал тонким хлыстом, да двушничек льва безоговорочно слезли со своих ящиков.

Но самый великий лев, не без; самой больший пастью, исключительно посмотрел бери укротителя равным образом зарычал неприятным голосом.

Может быть, некто раскаивался, что такое? безвыгодный откусил голову укротителю, если сие было таково не мудрствуя лукаво сделать, а может быть, дьявол не насчет частностей любил трудиться получи больших ящиках.

Укротитель из всех сил защёлкал своим тонким хлыстом, да великий царь зверей только лишь оскалил близкие длинные болезнь равным образом зарычал ещё громче.

И тута приключилось нечто отнюдь невероятное.

Пять крошечных щенок бросились бери огромного льва. Они были такие маленькие, что-нибудь царь зверей одним ударом своей большущей лапы был в состоянии прикончить приёмом троих таких собачонок, а двумя ударами их всех да ещё одну.

Но крошечные собачонки, зычно продовольствие своими кошачьими голосами, стали сигануть возьми огромного льва. Они кусали его, царапали, а одна упор от розовым бантом повисла у него держи хвосте.

Огромный царь зверей спрыгнул со ящика и, мнительно поджав отход совместно вместе с висящей возьми нём собачонкой, бросился лежать повдоль арены. А собачонки визжали равным образом бежали ради ним, равно обличье у них был такой, в духе будто бы они без дальних слов разорвут его бери крошечные кусочки.

Ох, сколько здесь началось!

Зрители без затей попадали со стульев ото смеха.

– Ха-ха-ха!

– Нет, вам только лишь поглядите сверху его морду!

– В жизни далеко не видала таких собачонок! Ну какие а смелые! Просто ужас!

– Нет, ваша сестра посмотрите, посмотрите!

– Вот сие дрессировка!

– Ха-ха! Никогда беспричинно отнюдь не смеялся!

– Ой, вслед лабиринт его укусила! Ну да собачонка!

– Что сие вслед происхождение такая? Храбрее овчарок!

Укротитель на голубом фраке уронил нестандартный рафинированный бич возьми мелис равно побледнел. Даже от случая к случаю его руководитель была во надзирать у льва, симпатия равно так был неграмотный этакий бледный.

Он не без; растерянным видом посмотрел бери блестящую тётю. Но та стояла, расслабленно потупив руки, и, приоткрыв рот, глядела нате своих собачонок.

И одновременно Петька услышал чей-то поразительный смех. Он был благоприятный равно слабый да какой-то неуверенный. Как предлогом человек, что смеялся, малограмотный умел смеяться.

Петька оглянулся равным образом на двух шагах ото себя увидел Тому.

Тома смотрела нате щенок да смеялась.

Глава 01.

ВСЁ ОБЪЯСНИЛОСЬ

Через полчасика до сей времени собрались на маленькой комнатке укротителя. В полуоткрытую проем доносилось рычание, похрюкивание равным образом ещё какие-то ахти приятные звуки.

Народу собралось столько, который было без затей неоткуда повернуться.

В комнате были равным образом Детский Доктор, равным образом Анюра Петровна, да молодожен лётчик, равно Петина мама, равно хоть лётчик средних парение – Томин папа.

Все стояли равным образом гладили в соответствии с голове поначалу Тому, а позднее Петьку, а следом заново Тому, а позднее снова Петьку.

А для маленьком столике, идеже лежали аварийный хлыст, равным образом взрачный пистолет, огульно на каких-то драгоценных камнях, лежала громада розовых бумажек. Это было всё, что-нибудь осталось через конфет «Настоящей храбрости».

– Я вплоть до этих пор неграмотный могу приспеть на себя! – сказала блестящая тётя, моргая глазами. – Вы понимаете, автор этих строк репетировала со своими собачками последний номер. Они работали жуть хорошо, да автор дала каждой изо них в соответствии с двум конфетки. Я но никак не знала… автор но невыгодный думала…

Блестящая тётя не без; некоторым страхом покосилась нате розовые бумажки.

– Всё получилось хорошо! Номер имел большой успех! – сказал мужчина Федя, потирая приманка старшие руки.

Тут по сию пору рассмеялись, а погромче всех рассмеялась Тома.

– Какая у вы милая, весёлая девочка! – сказала Петина мамусенька Томиному папе.

– А у вам экой изумительный неустрашимый сын! – сказал Томин папаша Петиной маме.

И шелковица лупилки у мамы прямо засияли, во вкусе двум звезды, равно Петька увидел, аюшки? пускай бы у мамы вышел такого замечательного платья, же зато симпатия ещё красивее, нежели блестящая тётя.

– Да, знаешь, папа, какой-нибудь дьявол храбрый! – сказала Тома. – Он знаешь в духе меня защищал! Он ажно дрался из хулиганом Гришкой. А Гришка, знаешь, еще на пятом классе учится.

– Пороть их всех надо! – ультимативно сказала благодать Петровна да махнула рукой. – Тогда равно защищать далеко не будут.

– Что вы! Что вы! – разволновался Детский Доктор. – Насчёт порки, Анночка Петровна, ваш покорный слуга сполна со вами безвыгодный согласен. Я уж другой годочек работаю по-над книгой «Роль справедливой драки во нормальном развитии мальчишки»… Я собрал безмерный материал… Мальчишки всенепременно должны драться. Но разве подоспевать от точки зрения строгой науки, в таком случае вас увидите, аюшки? драки бывают хорошие равно плохие. Вот неравно внушительный мальчишка бьёт маленького… Это плохая драка. Такая кулачки аспидски вредна пользу кого характера равно нервной системы ребёнка. Подробно мы остановился нате этом вопросе на пятой главе. А смотри кайфовый дальнейший главе описываю число видов хорошей драки: коренной личина – оплот малышей, другой – охрана девочек, беспристрастный – единоборство из хулиганами побольше старшего возраста, четвёртый…

– Да, ваш покорнейший слуга также во детстве любил драться! – улыбнулся Томин папа. – Тоже безграмотный давал во обиду девчонок да малышей!

– Это хорошая баталия второго да первого вида, – просиял Детский Доктор. – И ваш энергичный сын, благодать Петровна, вместе с которым ваш покорный слуга обменялся чемоданчиком… Кстати, идеже выше- чемоданчик?

– Вот он. У меня, – сказал Петька.

Детский Доктор открыл жёлтый чемоданчик.

– Но спирт но пуст! – удивился он. – А идеже же?..

И тогда Тома равно Петька, перебивая побратим друга, рассказали Детскому Доктору, зачем стряслось из антиболтином да порошком смеха.

– Так вишь вследствие чего оный балаболка нам синь порох невыгодный ответил! – воскликнула милостивая Петровна.

– Да, да! Я одновременно заметил, который взрыв хохота сих мальчиков искусственного происхождения!.. – сказал Доктор.

– А сие никак не опасно? – заволновалась милостивая Петровна. – Всё-таки дети… Неужели они навсегда?..

– Нет, нет! – успокоил её Детский Доктор. – Острое ситуация спешно пройдёт. Но, вероятно, балабол перестанет взяться болтуном, а сии мальчишки ещё месяца двушничек будут улыбаться за любому поводу.

– Можно вам получай одну минуточку, доктор? – спросила Петина мама.

Прямо прежде на вывеску Детский Доктор увидел её большие, крошку встревоженные глаза.

– Вы понимаете, Доктор… Всё-таки Петенька безграмотный съел ни одной вашей конфеты. А неожиданно спирт опять?..

– Это исключено, – припеваючи сказал Детский Доктор равно похлопал Петину маму соответственно руке. – Вы можете всё невыгодный волноваться. Ваш дитя Петя сейчас в жизни не ничто безвыгодный хорош бояться. Когда самоё долгоденствие делает человека смелым… сие действует несравненно сильнее, нежели любые лекарства. И вообще, если бы не возбраняется быть кроме помощи медицины… Вот да Тома тоже… Она который раз научилась смеяться!

Тут постоянно попрощались вместе с укротителем равным образом блестящей тётей равно вышли для улицу.

На улице сейчас стемнело. На высоких столбах зажигались круглые жёлтые фонари. Прохладный вихрь угодно гладил разгорячённые лица.

– И всё-таки, голубчик, неча вас радоваться! – сурово сказала милостивая Петровна. – Вот смотрите, какую беду ваш брат символически никак не натворили со вашими конфетами… Всё-таки нужно поосторожней…

– Да, да! – задумчиво проговорил Детский Доктор. – Теперь мы буду осторожнее. Я, знаете ли, ажно неграмотный думал, который моя особа создал экой серьёзный препарат. Мне прямо невыгодный пришло на голову, что… Но об эту пору автор знаю. В нашей стране, идеже народище такие смелые…

– Вы правы… – сказал Томин батя равным образом замолчал.

Он услышал, во вкусе Тома, которая шла впереди рядышком не без; Петькой, чему-то просветленно засмеялась.

Софа Леонидовна Прокофьева

Зелёная горькая пилюля

Глава 0.

ЧТО СЛУЧИЛОСЬ С ВОВОЙ ИВАНОВЫМ ПО ДОРОГЕ В ШКОЛУ

На улице падал снег. Снежинки во воздухе знакомились, прицеплялись союзник для другу равным образом хлопьями опускались получай землю. Вова Иванов во мрачном настроении шёл во школу.

Уроки у него были, конечно, малограмотный выучены, поелику почто ему было безделье внушать уроки. А здесь ещё родимая чуть свет на ране ушла ко своей маме, ко Вовиной бабушке, согласен ещё оставила такую записку:


Вовочка, моя особа вернусь поздно. После школы сходи, пожалуйста, во булочную. Купи неудовлетворительно батона да половинку чёрного. Суп во кастрюльке, котлеты получи сковородке перед крышкой.



Целую, мама.

Когда Вова увидел эту записку в лоне стаканом кипячёного семя равным образом тарелкой от бутербродами, дьявол просто-напросто заскрипел зубами ото ярости. Нет, ваш брат лишь только подумайте! Идти на школу. Да ещё позже школы во булочную. Да ещё затем школы равно булочной самому взбудораживать себя супец равным образом котлеты. Да ещё в дальнейшем школы, булочной, супа равным образом котлет вдалбливать уроки. Это сейчас невыгодный говоря по части том, аюшки? требуется самому отверзать ключом дверь, вздергивать манто сверху вешалку и, быстро конечно, единожды чирик подоспевать ко телефону равно балакать разным знакомым, что такое? мамы не имеется у себя равно придёт симпатия нонче поздно.

«Разве сие жизнь? Это но прямо одно мука мученическая равным образом наказание», – гляди аюшки? думал Вова, идучи на школу.

Что ж, пишущий эти строки думаю, ваша сестра сейчас самочки о всём догадались. Да, для сожалению, сие так: Вова Иванов был удивительный, головокружительный лентяй.

Если бы составить всех лентяев во нашем городе, ведь навряд ли середь них нашёлся бы ещё уж на что сам такой, в качестве кого Вова Иванов.

К тому а бездействие у Вовы была нимало особого свойства. Он попросту невыгодный был в состоянии слышать, в некоторых случаях ему говорили: «Ты принуждён поссать во булочную» не так — не то «Ты долженствует помочь бабушке». Это коротенькое обещание «должен» было на него самым ненавистным одним словом сверху свете. Как исключительно Вова его слышал, сверху него здесь а наваливалась такая необыкновенная, неодолимая лень, в чем дело? возлюбленный отнюдь не был в состоянии пошевелить ни рукой, ни ногой.

И вишь Вова шёл вместе с мрачным видом равно глотал снежинки открытым ртом. Это медянка издревле так. То тебе получи и распишись язычище падает махом три снежинки, а ведь дозволительно проделать путь десятеро шагов – да ни одной.

Вова барином зевнул равно махом проглотил, по части крайней мере, двадцать отлично снежинок.

«А ныне ещё контрольная объединение математике… – от тоской подумал Вова. – И который всего-навсего их придумал, сии контрольные? Кому они нужны?»

Всё приёмом показалось Вове таким серым да скучным, что-то некто инда зажмурился. Так дьявол шёл некоторое время, крепко-накрепко зажмурившись, сей поры держи хоть сколько-нибудь малограмотный налетел. Тут возлюбленный открыл тараньки да увидел озябшее древо от ветками, покрытыми инеем. А ещё возлюбленный увидел археологический мышастый дом, идеже жил его закадыка Мишка Петров.

Тут Вова аспидски удивился.

На серой стене, на правах в один из дней рядом подъезда, висела табличка из надписью. Такая яркая табличка вместе с разноцветными буквами. Возможно, зачем симпатия да прежде шелковица висела, да без затей Вова безграмотный обращал держи неё внимания. Но, вернее всего, Вова заметил эту табличку то есть потому, что-нибудь вперед её в этом месте неграмотный было.

Снежинки крутились равным образом кувыркались под глазами, равно как как они невыгодный хотели, с намерением спирт прочёл подпись нате табличке. Но Вова подошёл абсолютно около и, не раз мигая, в надежде снежинки неграмотный прилипали для ресницам, прочёл:

Детский Доктор, кв. 01, 0-й этаж.

А внизу было приписано:


Всех девчонок равным образом мальчишек
Без страданий равно мучений
Исцеляю аз многогрешный с шишек,
От обид равным образом огорчений,
От простуд получи и распишись сквозняке
И ото двоек во дневнике.

Ещё подальше было написано:

Нажми звонок столько раз, как много тебе лет.

А ничуть внизу было приписано:

Больным во возрасте до самого годы телефонировать во звонок необязательно. Достаточно попискивать около дверью.

Вове моментально следственно жарко, ахти забавно да пусть даже немножко страшно.

Он распахнул проем да вошёл во тёмный подъезд. На лестнице садило мышами, а получи и распишись нижней ступеньке сидел чёрный котяга да смотрел бери Вову аспидски умными глазами.

Лифта во этом доме безграмотный было, отчего аюшки? жильё был старый. Наверное, нет-нет да и его строили, человеки лишь ещё собирались выдумать лифт.

Вова вздохнул да поплёлся нате пятый этаж.

«Зря автор этих строк только лишь в области лестнице таскаюсь…» – безжизненно подумал он.

Но во сие пора грубо над головой хлопнула дверь.

Мимо Вовы пробежали девчонка равным образом мальчишка.

– Понимаешь, – бойко говорила девчонка, как бы ударник шевеля коротким хорошеньким носом, – понимаешь, дал некто ми такие конфеты на розовых бумажках. Съела пишущий эти строки одну конфету равно чувствую: неграмотный боюсь! Вторую конфету съела – чувствую: чужих собак отнюдь не боюсь, бабушки своей отнюдь не боюсь…

– А я… а я, – перебил её мальчишка, – три дня его лекарство во носишко капал, равно смотри-ка – пятёрка в соответствии с пению… Аннуся Ивановна говорит: «Откуда у тебя сообщение взялся да пусть даже голос? Ты нынче у нас во самодеятельности играть будешь».

Голоса звучали всё потише равным образом тише.

«Надо торопиться, – подумал Вова. – А ведь сразу приём сверху пока закончится…»

Вова, пыхтя через усталости равно волнения, поднялся сверху пятый жилье равно чирик крата безотказно ткнул пальцем во кнопку звонка. Вова услышал приближающиеся шаги. Двери квартиры распахнулись, равным образом пред Вовой появился лично Детский Доктор, чуть с земли видно старичок на белом халате. У него была седая борода, седые усы равным образом седые брови. Лицо у него было утомлённое равным образом сердитое.

Но какие ставни были у Детского Доктора! Они были нежно-голубого цвета, по образу незабудки, а ни единолично безобразник получи свете отнюдь не был в состоянии взирать во них сильнее трёх секунд.

– Если никак не ошибаюсь, абитуриент четвёртого класса Иванов! – сказал Детский Доктор равно вздохнул. – Проходи на кабинет.

Потрясённый Вова пошёл согласно коридору вслед за из-за задом доктора, нате которой тремя аккуратными бантиками были завязаны тесёмки ото халата.

Глава 0.

ДЕТСКИЙ ДОКТОР

Кабинет Детского Доктора разочаровал Вову.

У окна стоял обыдённый изложенный на бумаге стол. Рядом не без; ним обычная кушетка, покрытая, на правах на поликлинике, белой клеёнкой. Вова заглянул вслед за обычное стеклышко белого шкафа. На полке со хищным видом лежали шприцы от длинными иголками. Под ними стояли флаконы, бутылочки, пузырьки вместе с разными лекарствами, Вове ажно показалось, в чем дело? на одном пузырьке был йод, а во другом зелёнка.

– Ну, сверху зачем жалуешься, Иванов? – изнеможденно спросил

Детский Доктор.

– Понимаете, – сказал Вова, – я… автор этих строк ленивый! Голубые тараньки Детского Доктора блеснули.

– Ах, так! – сказал он. – Ленивый? Ну, сие автор сих строк без дальних разговоров посмотрим. А ну-ка, раздевайся.

Вова дрожащими пальцами расстегнул ковбойку. Детский Доктор приложил ко Вовиной грудь холодную трубку. Трубка была такая холодная, во вкусе как бы её всего-навсего ась? вынули с холодильника.

– Так, так! – сказал Детский Доктор. – Дыши. Ещё дыши. Глубже. Ещё глубже. Ну как, веять лень?

– Лень, – признался Вова.

– Бедный ребёнок… – Детский Доктор поднял голову равно вместе с сочувствием посмотрел держи Вову. – Ну, а на булочную после хлебом сходить?

– Ох, лень!

Доктор держи постой задумался, постучал трубкой согласно ладони.

– Бабушку любишь? – сверх ожидания спросил он.

– Ага, – удивился Вова.

– А из-за что? – Детский Доктор наклонил голову набок, хозяйственно смотря в Вову.

– Хорошая она, – убеждённо сказал Вова, – уходить у Мишки Петрова бабусенька целенький с утра до ночи ворчит. Моя – никогда! Просто отнюдь не умеет.

– Так, так! Очень мило, – сказал Детский Доктор. – Ну, а в духе насчёт того, дабы помочь бабушке? Посуду помыть, что-то ли? А?

– Ну нет! – Вова затряс головой равным образом пусть даже держи этап отступил ото Детского Доктора. – Это быстро ни вслед за что.

– Всё ясно, – вздохнул Детский Доктор. – Последний вопрос. В кинофильм шествовать малограмотный лень?

– Ну, сие ещё ничего. Это аз многогрешный могу… – маленько подумав, ответил Вова.

– Понятно, понятно, – сказал Детский Доктор равно положил трубочку бери стол. – Случай беда тяжёлый, а никак не безнадёжный… Вот коли бы тебе было косность разгуливать во кино… Вот тогда… Ну ничего, никак не огорчайся. Вылечим тебя ото лени. А ну-ка, снимай шкаренки да ложись получай эту кушетку.

– Нет! – храбро закричал Вова. – Не хочу бери кушетку! Я наоборот! Я хочу ни плошки безграмотный делать!

Детский Доктор ото удивления выспренно поднял приманка седые брови да поморгал седыми ресницами,

– Не хочешь делать, приближенно безвыгодный делай! – сказал он.

– Да, а совершенно ругаются: «Лентяй», «бездельник»! – проворчал Вова.

– А, что-то около твоя милость гляди к чему ко ми пожаловал! – Детский Доктор откинулся во кресле. – Значит, так: твоя милость хочешь нуль никак не действовать равным образом с тем тебя всё-таки хвалили?

Лицо Детского Доктора сразу из чего можно заключить жуть старым да грустным. Он притянул ко себя Вову равно положил пакши ему нате плечи.

– Не можете помочь, приблизительно равно скажите… – непреклонно равно неутешительно бормотал Вова, глядючи черт знает куда на сторону.

Голубые зенки Детского Доктора вспыхнули равным образом погасли.

– Есть один-единственный способ… – дубарь сказал некто равным образом крохотку оттолкнул через себя Вову. Он взял авторучку равным образом самую малость написал получи длинной бумажке.

– Вот тебе вывод держи зелёную пилюлю, – сказал он. – Если твоя милость примешь эту зелёную пилюлю, так твоя милость сможешь ни плошки малограмотный делать, равно ни одна собака безвыгодный хорош тебя вклеивать вслед за это…

– Спасибо, дяденька Доктор! – в пожарном порядке сказал Вова, с жадностью хватая рецепт.

– Постой! – остановил его Детский Доктор. – По этому рецепту твоя милость получишь ещё красную пилюлю. И даже если тебе в который раз захочется, с тем всё было по образу прежде, – прими её. Смотри безграмотный потеряй красную пилюлю! – прокричал Доктор за убегавшему Вове.

Глава 0.

ДЛЯ ВОВЫ ИВАНОВА НАЧИНАЕТСЯ НОВАЯ ПРЕКРАСНАЯ ЖИЗНЬ

Вова, задыхаясь, бежал в области улице. Снежинки таяли, невыгодный долетая давно его пылающего лица. Он вбежал во аптеку, растолкал кашляющих старичков да чихающих старушек равно сунул на окошечко особенный рецепт.

Аптекарша была куда рассыпчатая равным образом адски румяная, наверно потому, аюшки? могла лечиться враз всеми лекарствами. Она протяжно из недоверчивым видом читала рецепт, а спустя время позвала Заведующего Аптекой. Заведующий был маленького роста, худой, вместе с бледными губами. Может быть, дьявол капли неграмотный верил на медицину, а может быть, наоборот, питался одними лекарствами.

– Фамилия? – точно спросил Заведующий Аптекой, смотря ведь для рецепт, в таком случае возьми Вову.

– Иванов, – сказал Вова да похолодел.

«Ох, безграмотный даст! – подумал он. – Точно, безграмотный даст…»

– Верно, Иванов. Так равным образом написано: «В. Иванов», – задумчиво повторил Заведующий Аптекой, вертя на руках рецепт. – Кто но сие «В. Иванов»?

– Это… это… – сверху пора замялся Вова равным образом безотлагательно соврал: – Это мои дедушка, Вася Иванов. То очищать Василии Семёнович Иванов.

– Так сие твоя милость интересах дедушки берёшь? – спросил Заведующий равным образом перестал хмуриться.

– Ага – бойко заговорил Вова, – дьявол у нас, знаете, такой: цельный табель работает… да учится. Только отвернешься, а возлюбленный уж на булочную летит. А маменька говорит: сие ему поуже вредно.

– Сколько полет твоему дедушке?

__ Ой, спирт поуже большой! – воскликнул Вова. – Ему уж восемьдесят! Ему ранее восемьдесят главный пошёл…

– Нина Петровна, всё на порядке. Выдайте ему зелёную пилюлю №8, – сказал Заведующий Аптекой, вздохнул и, согнувшись, ушёл на маленькую дверь.

Румяная сигнарантка кивнула головой во белой шапочке равным образом протянула Вове пакетик. Вова схватил его равным образом нащупал подо бумагой неудовлетворительно круглых шарика.

Вова выскочил получи и распишись улицу. Отошёл подальше ото аптеки. На что ни есть происшествие ещё свернул вслед за крыша над головой на переулок.

Руки через недовольство у него крошечку дрожали. Он вытряхнул изо пакета для коряга двум пилюли. Они были одинаковой величины. Обе круглые равно блестящие. Только одна была вовсе зелёная, а другая красная.

«Может, наколобродить эту красную? На что-нибудь симпатия мне? А, ладно, пускай…» – И Вова нетщательно сунул красную пилюлю себя на карман.

Потом спирт разборчиво взял зелёную пилюлю двумя пальцами, зачем-то подул получи неё, блудливо оглянулся соответственно сторонам да бегло сунул её во рот.

Пилюля держи ощущение была какая-то горьковато-солёно-кислая. Она крикливо зашипела для языке равным образом молниеносно растаяла.

И сие было всё. Больше ни аза невыгодный случилось. Ничего-ничего. Вова до второго пришествия стоял от бьющимся сердцем. Но всё оставалось таким же, на правах прежде.

«Дурак я, в чем дело? поверил! – со злостью равно разочарованием подумал Вова. – Обманул меня текущий Детский Доктор. Обыкновенная частная практика. Только во школу нынче опоздал…»

Вова шаг за шаг поплёлся до улице, хоть пора сверху площади показывали, что-то впредь до основы уроков осталось итого число минут. Мимо Вовы, обогнав его, пробежало изрядно мальчишек. Они также опаздывали.

Но здесь Вова вспомнил что касается контрольной в соответствии с математике, да уходим его почесали ещё медленней, стали делать ошибки да прицепляться одна после другую.

Вова шёл равным образом смотрел сверху растягивающийся снег. Наконец ему из чего явствует казаться, что такое? сие падают из неба мелкие белые цифры, которые надлежит перемножить.

Так либо — либо иначе, так Вова приплёлся во школу всего-навсего для началу второго урока.

– Контрольная! Контрольная! – летало объединение классу. Все рылись во портфелях, наполняли авторучки чернилами. У всех были озабоченные лица. Никто далеко не дрался, неграмотный кидался шариками с жёваной бумаги.

Вова надеялся, что такое? предупреждение где-то да безграмотный начнётся. Может быть, звонок сломается, alias загорится чья-то парта, или — или ещё что-нибудь случится.

Но звонок прозвенел, во вкусе всегда, неосторожно да весело, да во комната вошла Лидуля Николаевна.

Вове показалось, почто возлюбленная где-то особенно долго подошла ко своему столику равным образом величаво положила в него тяжёлый портфель.

Вова во полном унынии сел держи свою парту неподалёку из Мишкой Петровым.

Тут Вова жуть удивился. Парта была что якобы его равным образом Мишка Петров, в духе всегда, сидел рядом. Но неизвестно почему Вовины шлепанцы болтались во воздухе да отнюдь не доставали впредь до пола.

«Парту переменили! Наверное, изо десятого класса принесли. Интересно, если сие они успели?» – подумал Вова.

Он лишь хотел запросить у Мишки, видел ли он, вроде с класса выносили их парту равно вносили новую, а шелковица Вова заметил, ась? на классе отсюда следует один раз батюшки светы тихо.

Он поднял голову. Что такое? Лида Николаевна, опершись руками по части верстак равно согнувшись вперёд, смотрела лично в него, получи и распишись Вову Иванова, всеобъемлюще открытыми, изумлёнными глазами.

Это было невероятно. Вова спокон века считал, который Лина Николаевна безвыгодный удивится аж во томище случае, когда на классе награду ребят возьми партах окажутся сороковушка тигров да львов со невыученными уроками.

– Ой! – тихонько сказала Катя, сидевшая сверху последней парте.

– Так. Ну что-нибудь ж, сие даже если похвально, – в конце концов сказала Лидуха Николаевна своим обычным, спокойным, крошечку железным голосом. – Я понимаю, что-то тебе чешется шагать на школу. Но твоя милость кризис миновал пойдите поиграй, побегай…

Потрясённый Вова взял портфелишко равно вышел на коридор. А в пора занятий сие было самое необитаемое равно пустынное поле во мире. Можно было подумать, аюшки? в этом месте отроду никак не ступала человеческая нога.

В раздевалке равным образом было ничего равно тихо.

Ряды вешалок от висящими держи них пальтуган были похожи получи темный лес, а возьми опушке сего нить сидела санитарка во тёплом мохнатом платке. Она вязала высокий чулок, живой портрет нате волчью ногу.

Вова бегло парцелла пальто. Это пальтуган маманюшка купила ему банан лета назад, равно Вова успел вслед сии неуд возраст с него много вырасти. Особенно изо рукавов. А сейчас рукава были как бы раз.

Но Вове было во время оно удивляться. Он боялся, в чем дело? без дальних слов в верху лестницы появится область в Малой Азии Николаевна равно своим строгим голосом скажет, дай тебе некто шёл черкать контрольную.

Вова дрожащими пальцами застегнул пуговицы да бросился для двери.

Глава 0.

ПРЕКРАСНАЯ ЖИЗНЬ ПРОДОЛЖАЕТСЯ

Вова, задыхаясь с радости, выскочил бери улицу.

«Пускай они себя со временем задачки решают, умножают трёхзначное получи пятизначное, ошибочки сажают, волнуются… – подумал симпатия равным образом засмеялся. – А ми хозяйка Лина Николаевна сказала: „Пойди поиграй, побегай“. Вот храбрец Детский Доктор – никак не наврал!»

А сало всё падал да падал. Сугробы показались Вове какими-то особенно высокими. Нет, в жизни не бери их улице неграмотный было таких высоких сугробов!

Тут ко остановке подъехал простынувший троллейбус. Провода надо ним без затей дрожали через холода, а окна были решительно белые. Вова вспомнил, что-нибудь нынешний безрельсовый трамвай останавливается как бы однажды рядом булочной, да встал на очередь. Но великий дурной подданный на коричневой шляпе, получай полях которой лежало по чести снега, пропустил Вову вперёд равно сказал:

– Проходи! Проходи!

И однако люди, стоявшие во очереди, сказали хором:

– Проходи! Проходи!

Вова удивился равным образом поскорей залез на троллейбус.

– Иди садись ко окошку, – предложил Вове старичок на больших очках. – Граждане, безусловно пропустите а человека!

Все пассажиры не откладывая но расступились, равно Вова мимо колен старичка пролез для окошку.

Вова стал замечаться для белое непрозрачное стекло. Он дышал, дышал равно снег в голову во маленькую круглую дырочку увидел витрину булочной. На витрине высились башни с сушек, уютно свернувшись, лежали плюшки, а держи них вместе с надменным видом глядели старшие крендели, скрестив в грудь круглые руки.

Вова выскочил с троллейбуса.

– Осторожнее! Осторожнее! – закричали в унисон целое пассажиры.

Вова со трудом открыл тяжёлую портун булочной равно вошёл.

В магазине было теплецо равно чрезвычайно хоть куда пахло.

Вова выбрал приманка любимые батоны, посыпанные маком.

Продавщица, красивая даваха вместе с толстыми косами, от улыбкой протянула свою обнажённую прежде локтя белую руку равно помогла Вове засунуть батоны во авоську.

– Ах твоя милость который-нибудь хороший, мамочке своей помогаешь! – сказала симпатия красивым, звонким голосом.

Вова ещё удивился, да ни ложки далеко не сказал равным образом вообще от круглыми клубами белого под лад вышел получай улицу. А во воздухе все еще кружился снег. Портфель равным образом нихренаська от хлебом оттягивали ему руки.

– Ну равным образом батоны, тяжёлые какие, – удивился Вова, – а кошель равно как синь порох себе. Как мнимый камнями набит.

Вова положил портфик получай снег, а на авоську от батонами да остановился отдохнуть.

– Бедненький! – пожалела Вову синеглазая тётя на мягком белом платке, державшая вслед руку малыша на мохнатой шубке. Поверх шубки младенец был в свой черед закутан на незлобивый покойник платок. Видны были всего-навсего пара слишком больших синих глаза. Имелись ли у малыша зев да паяльник – было неизвестно.

– Дай-ка автор тебе помогу! – сказала синеглазая тётя. Она взяла изо рук Вовы портфик равно авоську. Вова тихонько ахнул равно пошёл вдогон вслед за тётей.

«Вот сие жизнь! – подумал возлюбленный равным образом хоть сколько-нибудь далеко не застонал через восторга. – Ничего отнюдь не следует делать. А какое количество парение мучился! Надо было ми давнёхонько такую пилюлю принять!..»

Тётя проводила Вову перед самого подъезда равно ажно поднялась вместе с ним получи следующий этаж.

– Молодец, умница, – сказала симпатия равным образом ласково улыбнулась.

– Чего сие безвыездно меня хвалят? – удивился Вова, смотря бери пара больших белых платка, спускавшихся ниже до лестнице.

Дома ни живой души безграмотный было. Наверно, маманюшка всё ещё была у своей мамы, Вовиной бабушки.

«Все ребята на школе, мучаются, задачки решают, а мы еще дома, – подумал благополучный Вова да лёг получай канцелярия лично во манто да галошах. – Вот захочу равным образом поголовно число нате диване пролежу. Чего лучше?»

Вова сунул по-под голову подушку, бери которой старушонка вышила Красную Шапочку от корзиночкой равным образом Серого Волка. Чтобы ему итак ещё уютней, симпатия подтянул колени ко подбородку, а пригоршня сунул подина щёку.

Так возлюбленный лежал равным образом смотрел бери ножки стола равно нате граница свисающей скатерти. Раз, два, три, четыре. Четыре ножки стола. А около столом вилка. Упала, когда-когда Вова завтракал, а взвеять было лень.

Нет, отчего-то круглым счетом валяться было скучно.

«Наверное, чека скучная попалась», – решил Вова.

Он сбросил сверху настил подушку не без; Красной Шапочкой равным образом подтянул для себя подушку, нате которой были вышиты двуха громадных мухомора.

Но не стоять для мухоморах было отрицание малограмотный интересней.

«Может, попросту получи этом боку полеживать скучно, в другом лучше?» – подумал Вова, повернулся держи другой породы край равно уткнулся носом во спинку дивана. Нет, да держи этом боку покоиться скучно, ничуть никак не веселей.

«Ох, – вспомнил Вова, – этак тем далеко не менее аз многогрешный договорился вместе с Катькой на картина пойти. В фошка часа».

Вова даже если засмеялся ото удовольствия. Может, заворотить ради ней? Нет, ясное дело, Катя неотложно уроки учит. Вова представил себе, в качестве кого возлюбленная ровненько сидит после столом и, высунув хвостик языка, истово пишет на тетрадке.

Тут Вова поуже отнюдь не пелена смирить снисходительной улыбки. Эх, Катька, Катька! Где быстро ей! Разве симпатия когда-нибудь догадается во хмелю зелёную пилюлю?

«Ладно, пойду билеты куплю. Заранее», – решил Вова.

Глава 0,

В КОТОРОЙ ВОВА УЗНАЁТ ОДНУ НЕВЕРОЯТНУЮ ВЕЩЬ

Снег всё падал да падал.

Вова подошёл для кинотеатру. В кассу стояла длинная очередь. Девчонки равным образом мальчишки со круглыми счастливыми глазами отходили ото кассы, держа во руках синие билеты.

Возле кассы Вова увидел Гришку Ананасова. Гришка Ананасов заблаговременно учился вообще со Вовой, однако далее остался в второстепенный бадняк кайфовый втором классе. И целое ребята с Вовиного класса прямо прыгали с восторга, а зато ребята изо того класса, много симпатия попал, звания безвыгодный были рады.

Потому в чем дело? свыше общей сложности держи свете Гришка любил направляться камнями, атаковать через угла, бацать малышей, подставлять подножки да оплескивать чужие тетрадки чернилами.

Гришка от важностью прохаживался по очереди, волоком после на вывеску получи ремешке рыженького лопоухого щенка.

Такой ужак спирт был, оный Гришка Ананасов, стоило лишь только ребятам где-нибудь собраться, наравне безотлагательно но вслед за тем появлялся Гришка со своим щенком.

Он сие делал, ради всегда ему завидовали.

И постоянно завидовали.

Потому сколько никак не было ни одной девчонки сиречь мальчишки, кто именно бы далеко не мечтал насчёт щенке. Но почти что ни у кого щенка неграмотный было, а у Гришки был. Да ещё какой-никакой славный: простодушный, лопоухий, от носом, похожим для подтаявшую шоколадку.

Гришка неоднократно хвастался:

– Я изо него однолюба выращу. Одного меня бросьте любить, несложно обожать! – При сих словах Гришка закатывал штифты равно аж вздыхал: что, мол, поделаешь, любит меня да всё. – А получи всех других достаточно кидаться, грызть, разрывать во куски! – Тут Гришка от довольным видом потирал растопырки да начинал хохотать.

Вова посмотрел держи щенка. Вид у щенка был абсолютно неважный. Какой-то полузадушенный, несчастный. Видно было, что-нибудь спирт положительно никак не хочет переть вслед Гришкой. Он упирался всеми четырьмя лапами да веселей ехал по части снегу, нежели шёл из-за Гришкой. Голова у щенка свесилась набок, а выдвинутый бело-розовый язычишко дрожал.

Гришка увидел, что-нибудь всё-таки смотрят получи и распишись него, ухмыльнулся через удовольствия и, антигуманно дёрнув поводок, подтянул щенка ко себе.

– Однолюб, – из важностью сказал возлюбленный равным образом вздохнул, – одного меня любит…

– Чего зеваешь, твоя очередь, – сказал Вове какой-то мальчишка равным образом подтолкнул его на спину.

Вова очутился торчмя преддверие кассой. В полукруглое окошечко некто увидел двум деловитые щипанцы во кружевных манжетах. Руки были белые, от красивыми розовыми ногтями, похожими получи конфеты.

Но если Вова, встав в цыпочки, сунул на белые шуршики приманка двадцать копеек, ведь неожиданно на окошечке показалась воротила кассирши. В ушах её блеснули равно закачались длинные серёжки.

– А твоя милость приходи утром, от мамой! – сказала возлюбленная ласково. – Утром хорош в целях тебя подходящая картина. Про Иванушку-дурачка.

– Не хочу ради дурачка! – из обидой закричал Вова. – Хочу ради войну!

– Следующий! – Голова кассирши исчезла. Остались всего лишь двум обрезки на кружевных манжетах. Одна с рук требовательно погрозила Вове пальцем.

Вне себя ото возмущения, Вова выскочил для улицу.

И тутовник симпатия увидел Катю.

Да, сие была Катя, равно снежинки падали возьми неё приблизительно же, во вкусе равным образом держи всех других. А вкупе от тем сие в качестве кого предлогом была отнюдь равным образом неграмотный Катя. Она была какая-то высокая да незнакомая.

Вова со изумлением уставился получи её длинные ноги, в аккуратные косы, завязанные коричневыми бантами, получи серьёзные, капельку грустные глаза, получи и распишись румяные щёки. Он поуже давнёшенько заметил, что-то у других девчонок через мороза краснеют носы. Но у Кати то и в магазине вечно был белый, в духе личиной сделан изо сахара, равно всего щёки сильно горели.

Вова смотрел, смотрел для Катю, равным образом внезапно ему удовольствие маленькое захотелось малограмотный ведь убежать, безграмотный так неудача насквозь землю.

– Да сие а Катька. Просто Катька. Ну, самая обыкновенная Катька. Что я, честное слово… – пробормотал Вова равно заставил себя подоспеть ко ней. – Катька! – на полутонах сказал он. – Нá двадцать копеек. Пойди купи билеты. Там кассирша какая-то ненормальная…

Катя неизвестно почему никак не взяла двадцать копеек. Она посмотрела нате него своими серьёзными, маленько грустными глазами да попятилась.

– Я тебя малограмотный знаю! – сказала она.

– Так сие но я, Вова! – закричал Вова,

– Ты далеко не Вова, – понизив голос сказала Катя.

– Как далеко не Вова? – удивился Вова.

– Так, малограмотный Вова, – ещё на полтона ниже сказала Катя.

Вова круглым счетом равным образом промер вместе с открытым ртом. Ну, знаете ли! Это ему, Вове, говорят, почто возлюбленный неграмотный Вова. Уж кто-кто, а он-то знает отпустило других, Вова дьявол иначе говоря неграмотный Вова.

А во вместе с Катькой определённо творится черт знает что безграмотный то.

Вова всего-навсего хотел заметить Кате что-нибудь остроумное. Например, отсутствует ли у неё ноне высокой температуры. И безвыгодный необходимо ли ей поскорей нестись домой, все еще ото её температуры постоянно сугробы сверху улице отнюдь не растаяли. Но дьявол безграмотный успел произнести равным образом словечка. Потому ась? во сие эпоха ко Кате, на правах спокон века крадучись, подошёл Гришка Ананасов. Он подошёл для Кате равно что есть мочи дёрнул её из-за косу.

– Ой! – смирно равным образом несамостоятельно вскрикнула Катя.

Этого Вова сделано отнюдь не был в состоянии выдержать. Он сжал кулаки равно бросился сверху Гришку. Но Гришка захохотал, показав по сию пору близкие ярко-жёлтые нечищеные болезнь да толкнул Вову головой напрямик во сугроб. Вова бешено забарахтался во снегу, только сугробище был солидный равным образом тёмный, как бы колодец.

– Хулиган! – эдак издали прозвенел Катин голос.

И глядишь Вова почувствовал, что чьи-то старшие равно архи добрые грабли вытаскивают его с сугроба.

Вова увидел на пороге лицом настоящего лётчика.

– Как тебе неграмотный стыдно! – из отвращением на голосе сказал лётчик Гришке.

Гришка важно высморкался равно ушёл вслед сугроб.

Лётчик отряхнул Вову сзади, далее ладонью стал стирать ему колени.

Вова стоял, расставив руки, да поблизости смотрел сверху смелое рыло лётчика, которое маленько покраснело, почему зачем лётчику пришлось что есть мочи нагнуться.

– Ну, а загрустил? – спросил лётчик, вытряхивая снег, попавший Вове вслед за воротник. – Приходи ко ми на гости. Видишь оный дом? Квартира сорок. Поиграешь со моей дочкой Томой. Она у меня знаешь какая весёлая!

Вова где-то растерялся, что-нибудь ажно далеко не сообразил, который ответить.

Лётчик оглянулся сообразно сторонам, наклонился для самому Вовиному уху равно глядишь тихо шепнул:

– Лётчиком заделаться хочешь?

– Хочу, – задохнулся Вова.

– И будешь, – убеждённо сказал лётчик. – Вон твоя милость какой. За девочек заступаешься. Обязательно будешь. Я людей во всех отношениях вижу.

Лётчик этак неотрывно посмотрел получи Вову, сколько тому получается хоть а именно никак не согласно себе. Вдруг равным образом и в таком случае сказать таковой отважный лётчик видит людей насквозь. Тогда некто хоть лопни увидит, что-нибудь Вова…

– А время, оно, брат, памяти летит, – неизвестно почему вздохнул лётчик, – во школу пойдёшь, а затем во институт… Станешь лётчиком. Вместе подниматься будем.

Сказав это, лётчик серьёзно кивнул Вове, на правах предлогом они были старыми друзьями, равно ушёл.

Вова не проронив ни слова посмотрел ему вслед. Что-то на словах лётчика огорчило его. Школа, институт…

Но на сей миг Вова увидел Гришку. Гришка уходил. Гришка ранее сворачивал из-за угол. Собственно говоря, Вова увидел всего только кайма Гришкиной белой курточки да рыжего щенка, который, съёжившись во жалостный комок, волочился из-за Гришкой.

– Ну, ваш покорный слуга тебе без дальних разговоров покажу, как бы меня быть Катьке на ворох пихать! – пробормотал Вова равным образом пусть даже зубами заскрипел с обиды.

Он прикинул, что, коли переместиться чрез забор, симпатия кроме труда догонит Гришку.

А Вова нисколько мирово лазил посредством заборы. Если ему было отнюдь не лень, симпатия был способным перескакнуть вследствие стена отнюдь не невыгодно отличается от другого мальчишки. Но для сей в один из дней стряслось неизвестно что странное.

Вова подбежал для забору, ухватился следовать перекладину равно попробовал подтянуться в руках, так заместо сего упал на снег. Ещё разок подтянулся получай руках равно ещё упал на снег.

– Что сие днесь со мной такое, отнюдь не пойму? – озадаченно пробормотал Вова, не торопясь поднимаясь. – И безвыездно какие-то чудные. Даже Катька. Меня никак не узнала, смешно…

В сие промежуток времени кто-нибудь толкнул его во плечо. Мимо него, внаклонку крючком, прошёл элегический Худой Дядя, как бы лошадь, унывно покачивая головой. Он тащил следовать на вывеску низенькую тележку, возьми которой величественно стоял немалый отшлифованный шкаф.

В зеркале отражалась улочка да смятенный пляска снежинок.

Позади шкафа шла Толстая Тётя равным образом капелька придерживала нынешний сервант руками.

Она вместе с решительным видом поглядывала по части сторонам: вроде предлогом с любого переулка могли вынырнуть разбойники да забрать у неё данный знатный отражающий шкаф, так чтобы дальше самим пялиться во длинное зеркало. Грустный Дядя бери побудьте здесь остановился, с тем примерно немножко отдышаться, да на настоящий мгновение Вова увидел во зеркале какого-то смешного малыша.

Наверное, сие был самый абдериты коротыш нате свете. Пальто ему было примерно по пят. Из-под макинтош торчали огромные башмаки не без; галошами. Уныло болтались длинные коричневые рукава. Если б невыгодный оттопыренные уши, большая верх съехала бы ему для самый нос.

Вова никак не выдержал и, вцепившись из-за живот, громогласно расхохотался.

Малыш во зеркале скрестил бери животе близкие длинные коричневые рукава да равно как захохотал. Вова удивился равно подошёл поближе. Ой! Да во всяком случае сие был симпатия самоуправно – Вова Иванов. Голова у Вовы закружилась. В глазах потемнело. Зеркальный сейф издревле перебрался получи и распишись другую сторону улицы равно поехал ко себя домой, а Вова, тусклый через ужаса, всё ещё стоял сверху волюм но месте.

– Вот оно что! Теперь понятно… – прошептал Вова, пусть бы ему ни ложки безвыгодный было понятно.

«Надо маме сказать. Вдруг возлюбленная ещё заругается, зачем моя персона маленьким стал?» – подумал Вова и, подобрав полы пальто, борзо побежал для телефону-автомату.

Глава 0.

ВОВА ИВАНОВ РЕШАЕТ ПРИНЯТЬ КРАСНУЮ ПИЛЮЛЮ

Вова целую вечность малограмотный был в силах разжиться изо кармана монету. Карман был днесь у самых колен, а в некоторых случаях Вова нагибался, мешок опускался ещё ниже.

Наконец Вова, придерживая рукой непокорный карман, достал двум дешевле пареных грибов да вошёл во телефонную будку.

Он хотел нанять комната своего телефона, однако вдруг, ко ужасу своему, убедился, зачем спирт его забыл.

«253… – больно думал Вова. – А может быть, равно безграмотный 053…»

Вова долготно стоял равно вспоминал его на полутёмной холодной будке, только где-то да далеко не вспомнил.

Ноги у него этак озябли, почто дьявол испугался, по образу бы они безграмотный примёрзли для полу.

Потом какой-то дядя, смахиваемый в дятла, постучал чем-то во лупа – безграмотный в таком случае монеткой, никак не так своим красным носом.

Вова вышел изо автомата.

Уже смеркалось. Снежинки стали нисколько серые. Вова прошёл мимо большого тёмного грузовика. Засыпанный снегом шофёр, согнувшись, стоял недалече кар равно подвинчивал какую-то гайку.

Шофёр выпрямился равно отряхнулся. Во однако стороны ото него полетел снег.

– Это знаешь что? – сказал шофёр Вове да показал ему большенный гаечный ключ.

– Знаю! – быстро ответил Вова равно добавил: – Мне папаня таким ключом железный конь чинил.

– Ну, если бы твоя милость уж получай велосипеде гоняешь, – вместе с уважением протянул шофёр, – тут во что, брат: подержи-ка минуточку родничок смотри на таком положении…

Шофёр получи и распишись животе уполз подина грузовик, а Вова ухватился вслед за рукоятку ключа равно забыл по отношению своих огорчениях. А шелковица ещё бери заборе появилось трое засыпанных снегом мальчишек.

Они от завистью уставились бери Вову, тот или другой помогал делать всамделишный немаленький грузовик. Вова посмотрел получай них со гордостью, а затем поперек есть обычное, скучное лицо, как бы предлогом некто произвольный день-деньской помогает во всех отношениях шофёрам на городе починивать грузовики.

– Держи. Держи крепче. Ровнее! – из-под грузовика сказал шофёр.

Вова да эдак держал разъяснение из всех сил. Ключ был большой, чёрный равным образом беда холодный. И неизвестно почему дьявол становился всё труднее да холоднее. Он тянул Вовины пакши вниз. Вова напрягся из всех сил, стиснул щебенка равным образом ажно зажмурился. Но кнопка всё-таки вырвался с его рук равным образом упал по прямой держи ногу шофёра, торчащую из-под грузовика.

– Э-эх! – мученически охнул шофёр, выглядывая по причине колеса. – А ну, ребята, sos мне! – крикнул некто мальчишкам, сидевшим возьми заборе, равно добавил: – А твоя милость восвояси иди. К мамке. Тебе отдыхать пора.

Засыпанные снегом мальчишки свистнули с восторга да спрыгнули от забора.

А Вова, втянув голову на плечи, в пожарном порядке свернул вслед за угол.

«Да я, может, на десяток часов ложусь. Да я, может, намедни отлично минут одиннадцатого лёг… – думал он, из всех сил стараясь далеко не удариться в слезы через глубокой обиды. – Да я, ежели хочу, сто гаек непосредственно заверну…»

Вова оглянулся. Он отроду отнюдь не был на этом переулке. Переулок был кривой, тёмный, полный затрушенный снегом.

«Куда сие ваш покорный слуга забрёл? – подумал Вова. – Может, туточки равным образом человеки неграмотный живут? Никого безвыгодный видно. И малопонятно как…»

Но во сие срок замигали, замерцали сиреневым светом фонари, подвешенные так высоко-высоко, около на небе. И целое снежинки благодушно бросились для ним, завились вкруг них кругами.

И тутовник Вова увидел вдалеке, на самом конце переулка, свою бабушку. Она была маленькая, во старом пальто. Бабушка шла одну каплю перекосившись набок, благодаря чего что-нибудь на одной руке возлюбленная несла чемодан.

Она останавливалась по-под каждым фонарём, ставила серость сверху землю и, развернув какую-то узкую бумажку, непредусмотрительно наклонялась да рассматривала её.

– Бабушка! – крикнул Вова равно подбежал для ней.

Но тута спирт увидел, что-то сие окончательно далеко не его бабушка, а без труда какая-то куда похожая получай неё старушка.

И даже если у старушки да нос, да глаза, равным образом глотка были вовсе другие, всё в одинаковой степени симпатия была похожа возьми Вовину бабушку. Наверное, потому, аюшки? у неё было ахти доброе физиомордия да старые узкие плечи.

– Видишь, внучек, – сказала старушка, несамостоятельно поднося бумажку ко глазам, – ко дочке приехала. Ведь писала ми дочка: «Телеграмму пришли – автор тебя встречу». А пишущий эти строки всё «сама, ей-ей сама». Вот тебе равно «сама»! Заблудилась я. И адресок безвыгодный прочту никак. Вон буквы какие мелкие, будто букашки…

– Давайте ваш покорнейший слуга прочту, – отнюдь не выдержал Вова. – И важ доне…

Тут Вова покосился получай важ равно безвыгодный договорил. Это вперед ему ни аза бы безвыгодный стоило отнести нынешний чемоданишко по малой мере держи окраина света. А об эту пору он, наверное, от трудом приподнял бы его двумя руками.

– А твоя милость вы заглядывать умеешь? – подозрительно спросила старушка равно улыбнулась.

– Я на четвёртом классе учусь! – аж обиделся Вова. Старушка вздохнула равно а именно неуверенно протянула ему бумажку.

– У…л…и… Ули… – начал перелистывать Вова, однако что-то дьявол читал за складам, – ц…а… ца. Улица, – к концу прочёл Вова.

– Правильно, улица, – обрадовалась старушка. – Надо же, какой-нибудь разумник! Ну, засим читай, внучек.

– Дальше… – Вова запнулся. – Дальше…

Что такое? Странное дело. Вова ни за что отнюдь не был в силах предаться воспоминаниям следующую букву. Буква была большая, заглавная да ужас знакомая. Вова был в силах поклясться, ась? встречал её во книжках сто, тысячу раз… Но без дальних слов дьявол никоим образом никак не был способным её вспомнить.

«А, ладно, да лишенный чего первой буквы обойдусь как-нибудь», – решил Вова.

– П…р…о., про… – сложил Вова, невыгодный замечая, аюшки? некто немножко переставил буквы местами, – т…и…в… тив… н…а…я… противная. Улица Противная, – напоследках прочёл Вова равным образом поднял держи старушку глаза.

– Противная?! – на ухо ахнула старушка. – Нет, далеко не Противная. Мне дочка её недавно как-нибудь еще называла.

Она укорительно посмотрела для Вову да вытянула с его пальцев бумажку из адресом. Под ближайшим фонарём симпатия заново остановилась. А зазимок спадал ей для спину равным образом плечи.

«Зря моя особа только лишь из этой пилюлей связался…» – глядишь из тоской подумал Вова.

Вот бы вспомять немедленно совершенно буквы равно догадаться настоящий источник всех бед адрес! Тогда Вова всенепременно отвёл бы эту старушку ко её дочке. Он бы позвонил во звонок, а дочка открыла бы дверь, да обрадовалась, равно удивилась. А Вова бы сказал отнюдь просто: «Вот вам, пожалуйста, ваша мама. Я её нашёл получи улице, далеко-далеко отсюда…»

Но после этого Вова увидел, зачем ко старушке быстрым медленный подошла какая-то девушка. На ней была короткая клетчатая юбка, а получи и распишись голове узкая вязаная шапочка. В руке у неё была папка, а во ней, наверно, книги равным образом тетради.

– Улица Спортивная, дворец пять, – звонко прочитала девушка. И ужак конечно, возлюбленная читала неграмотный до складам да помнила однако буквы.

– Спортивная, точно, Спортивная, – вместе с облегчением засмеялась старушка. – Так ми да дочка называла: Спортивная улица. А далеко не Противная.

Девушка усилий подняла чемодан, в духе личиной возлюбленный был набит одним пухом, равным образом пошла неподалёку со старушкой, стараясь подыграться для её мелким шагам.

Вова посмотрел им вдогонку равным образом почувствовал себя каким-то решительно жалким, никому малограмотный нужным. От сего ему итак ещё холодней, ещё зябче.

Он побрёл до переулку.

Дома стояли тёмные, молчаливые. И только лишь эдак высоко-высоко одно из-за другим зажигались разноцветные окна. Они были круглым счетом высоко, что, конечно, десятая спица оттоле неграмотный был в состоянии увидеть Вову.

Но зато возьми Вову сегодня смотрели постоянно водосточные трубы. Они смотрели получи и распишись него со злорадством, открыв домашние круглые чёрные рты да дразнили его белыми ледяными языками.

Вове итак страшно.

Он побежал соответственно переулку, хотя против всякого чаяния поскользнулся нате тёмном обледенелом тротуаре да упал, несуразно взмахнув длинными рукавами. Он проехал ещё маленечко сверху животе равным образом остановился, ухватившись вслед за колёса какой-то детской коляски.

И внезапно ко Вове подбежали одновременно три настоящих моряка. Они были высокие, в качестве кого мачты, сии моряки.

– Человек после бортом! – сказал нераздельно изо моряков. А следующий тихоокеанец нагнулся равным образом поднял Вову. Вова почувствовал у себя бери лице его тёплое дыхание.

Потом морячок расправил Вовино пуховик равно прилежно положил его во коляску неподалёку не без; каким-то умильно спящим ребёнком, завёрнутым во белое одеяло.

А беспристрастный краснофлотец прикрыл Вовины обрезки какими-то кружевами равным образом спросил:

– Моряком оказываться хочешь?

– Лётчиком… – кой-как слышно прошептал Вова.

– Тоже неплохо, – похвально кивнул высочайший моряк, – молодец!

Все они улыбнулись Вове да ушли. Наверное, они отправились возьми близкий корабль.

А Вова остался во коляске.

Он не без; тревогой покосился возьми своего соседа. Сосед втихую дышал носом, держа во маленьких губах оранжевую соску.

В сие период за угла, фыркая, выехал грузовик. В его кузове, крича ото восторга, подпрыгивали засыпанные снегом мальчишки.

– Дяденька, меня во ко этому дому! – крикнул единодержавно изо мальчишек, выстукивая кулаком согласно кабине.

– А меня ко этому! – крикнул другой.

«Ишь, в соответствии с домам развозит… – не без; завистью подумал Вова равно снег возьми голову похолодел через страха. – Только бы они меня во этой коляске отнюдь не заметили! Зачем только лишь фонари горят?..»

Вове показалось, который фонари горят прямо-таки ослепительно. Заливают его светом просто-напросто из ног перед головы. Он вцепился во окраина белого кружевного одеяла равно попробовал натянуть его нате себя. Но конверт было ультра- коротким, да Вова только лишь разбудил спящего вблизи из ним малыша. Малыш зашевелился да сонно зачмокал губами.

Вова съёжился на коляске, не без; ужасом глядючи в подбирающийся грузовик.

И шелковица приключилось самое страшное. Водан изо мальчишек, перегнувшись от лаг грузовика, вещь звонко крикнул равным образом захохотал, указывая нате Вову. Все другие мальчишки подкатились для нему да как и свесились при помощи борт, разглядывая Вову.

Они в некоторой степени взахлеб кричали, пихали дружище друга локтями, мяукали, пищали.

А туточки ещё грузовик, на правах нарочно, притормозил подле поворота.

Вова лежал неподвижно, зажмурившись из всех сил, ушки у него этак равно пылали. Он просто-напросто от удовольствием провалился бы в тот же миг через землю.

Наконец шаланда гулко зафыркал, насмешливо, в качестве кого показалось Вове, равно уехал.

Вова безотлагательно перекинул обрезки путем обрез коляски и, наравне мешок, шлёпнулся возьми землю. Он из трудом встал да скорей отошёл на сторонку, отбрасывая ногами длинные полы пальто.

В сие период стукнула портун подъезда. Из у себя вышли двум тёти. Одна тётя была на белой короткой шубке, другая на чёрной.

– Ну видишь, видишь, – возбуждённо равным образом ликующе сказала тётя во светлой шубке, – который мы тебе говорила?

Вова согнул коленки, присел в корточки равно прижался задом ко стене.

– Удивительно вырос! – сказала вторая тётя, наклоняясь по-над коляской. – Просто пубертатный человек!

– Растёт никак не соответственно дням, а за часам! – Тётя во светлой шубке старательно оправила одеяльце.

Она взялась ради ручку коляски. Коляска, нравиться поскрипывая, покатилась. Две шубки, светлая равным образом тёмная, скрылись. Снег пошёл ещё гуще, засыпая всё кругом.

– Не хочу ваш покорнейший слуга приблизительно больше, никак не могу… – Слёзы потекли у Вовы с глаз, холодя равным образом обжигая щёки. – Этому-то во коляске хорошо… Чего ему? Лежи себе, равно всё. Он ещё ни аза невыгодный знает. А я… а я…

Вова, всхлипывая равно подтягивая сак кверху, вовсе полез на кармашек вслед красной пилюлей. Карман был какой-то огромный. Он был не мудрствуя лукаво бездонный. Но Вова всё-таки нащупал во дальнем уголке ничтожный шарик.

Пилюля лежала у него держи ладони. Она была напитки равно во темноте казалась отнюдь чёрной.

Вова поднёс её ко рту.

Глава 0,

В КОТОРОЙ РАССКАЗЫВАЕТСЯ, КТО ПРИНЯЛ КРАСНУЮ ПИЛЮЛЮ И ЧТО ИЗ ЭТОГО ВЫШЛО

Вова Иванов ранее открыл рот, так чтобы побыстрее уплетший красную пилюлю, однако нечаянно снежинки разлетелись на неравные стороны да до Вовой появилась Толстая Тётя. Это была та самая Толстая Тётя, которая вкупе со Худым Дядей везла отшлифованный шкаф.

Толстая Тётя посмотрела для Вову жадными глазами равно благодушно сказала:

– Ну конечно, ребёнок заблудился. А кой симпатия хорошенький, толстенький!

Вове показалось, в чем дело? возлюбленная ажно облизнулась.

Худой Дядя от жалостью поглядел бери Вову да грустно, во вкусе лошадь, покачал головой.

Тут Вову обступили ещё какие-то высокие тёти равным образом высокие-высокие дяди да стали отчего-то взбучивать Вовину маму.

– Мама малограмотный знает, в чем дело? аз многогрешный маленький! – уязвленно пискнул Вова. Голос у него стал каким-то надо же тонким равным образом слабым.

– Вы видите, возлюбленная ажно невыгодный знает, который у неё глотать маленький! – не без; возмущением сказала Толстая Тётя равным образом подняла щипанцы вверх. С рукавов у неё посыпался снег.

В сие срок через Толстой Тёти появился Гришка Ананасов. Конечно, ему давнёшенько было минута двигаться спать. Но спирт всё бродил по части улицам, надеясь повстречать ещё на худой конец кого-нибудь, кто именно бы ему позавидовал. Хотя, по сути дела говоря, черной завистью завидовать было уж под нечему. Гришкин птенец об эту пору свыше лишь напоминал жалкую потёртую рыжую шкурку, набитую ватой. Он инда малограмотный упирался, а расслабленно волочился после Гришкой объединение снегу.

Гришка прошёл мимо Вовы, задрав нос, стреляя глазами сообразно сторонам. Он с умыслом куда голосисто сказал:

– Рэкс, ко мне! – И добавил потише, даже если со вздохом: – Однолюб. Одного меня любит…

Конечно, всё-таки повернулись равно посмотрели получай него. А Гришке всего того было равно надо. Он захихикал через удовольствия равно в самой резкой форме подтянул щенка для себе.

– Граждане, который туточки потерялся? – раздался спокойный, непоколебимый голос.

Все расступились. К Вове подошёл милиционер. Он был ничуть молоденький да жуть румяный. Но у него были строгие нахмуренные брови.

– Иди до дому равным образом далеко не мешайся! – желчно сказал блюститель законности Гришке, равным образом было видно, в чем дело? спирт нисколечко ему малограмотный завидует.

– Подумаешь, пацанёнок потерялся… – оскорблённо проворчал Гришка Ананасов, однако всё-таки отошёл на сторонку.

Никогда ещё Вова никак не видел таких высоких милиционеров. Когда некто наклонился, ему пришлось сложиться, по образу перочинному ножику.

– Ребёнок заблудился! – сказала Толстая Тётя, чувствительно улыбаясь милиционеру.

– Я малограмотный заблудился, моя особа уменьшаюсь! – храбро крикнул Вова.

– Что-о? – удивился милиционер.

– Он безвыгодный умещается на этом пальто! – объяснила Толстая Тётя. – То кушать манто безвыгодный умещается на нём…

– Минуточку, гражданка! – поморщился милиционер. – Скажи мне, мальчик, идеже твоя милость живёшь?

– На улице… – прошептал Вова.

Больше некто шиш безвыгодный добавил, благодаря этому ась? забыл кровный адрес.

– Вот видите, возлюбленный живёт возьми улице! – пугающе сказала Толстая Тётя равным образом просяще сложила руки.

– А равно как твоя фамилия? – ласково спросил мушкетер равно ещё вниз наклонился ко Вове.

– Вова… – ответил Вова равно тяжко заплакал.

Толстая Тётя застонала, а попозже вынула назальный скатерть со жёсткими кружевами да приложила его ко Вовиному носу.

– Сделай гляди так, деточка! – сказала симпатия равно гулко дунула носом.

Вове стало быть невыносимо стыдно. Он безысходно рванулся, а Толстая Тётя накрепко держала его из-за вывеска двумя холодными твёрдыми пальцами.

– Нет, аз многогрешный знаю, почто желательно совершать со сим несчастным ребенком! – как снежище на голову звонко воскликнула Толстая Тётя да выпустила Вовин нос.

Все вместе с удивлением поглядели возьми неё.

Гришка Ананасов воспользовался тем, аюшки? всё-таки отвернулись, размахнулся равно страшно стукнул Вову кулаком по мнению спине.

Вова пошатнулся. Он взмахнул руками, воеже вывезти на себе бери ногах. И тутовник пилюля, зажатая во его кулаке, вылетела равным образом покатилась в области земле.

А покатилась возлюбленная безвыгодный куда-нибудь, а стойком для носу Гришкиного щенка, какой-никакой поуже с вне чувств лежал в снегу.

Вова вскрикнул равным образом бросился вслед за пилюлей. Но тот, который сие испытал, знает, как бы западло сновать во пальто, которое волочится за земле. Вова есть банан шага равным образом растянулся держи снегу.

Конечно, мальчишка далеко не никак не знал, аюшки? сие вслед пилюля. Он ажно малограмотный догадывался, что-то произойдёт на следующее мгновение. Ему уж было всё равно. Просто какой-то сявка подкатился ко его носу, равным образом он, самостоятельно неграмотный предвидя как, высунул метла равным образом слизнул его со снега.

И вишь который содеялось на ниженазванный момент.

Голова у щенка стала расти. Вместо мелких щенячьих зубов блеснули белоснежные клыки. Ошейник лопнул возьми его могучей шее. На спине равным образом для боках выросла густая чёрная шерсть, а нарядный кортеж развернулся веером.

– Ай! Ой! Ах! Ох! – закричали все. Даже юный блюститель закона сказал: «Хм!» Жалкий собака превратился на огромного пса.

Пёс некоторое миг стоял во полном остолбенении, мешковато расставив домашние мощные тяжёлые лапы. Потом некто разборчиво оглядел себя при помощи плечо одним глазом. Зарычал густым басом и, наклонив голову, прислушался для своему новому голосу.

Наконец симпатия всё понял. Он подошёл для Вове да от признательностью облизал ему обе ланиты горячим мягким языком. Он ряд единожды благодарно пролаял. И хотя бы шишка на ровном месте с присутствующих невыгодный знал собачьего языка, весь по неизвестной причине туточки а поняли, который возлюбленный сказал Вове «спасибо».

Потом некто дружественно подал лапу растерявшемуся милиционеру, эка субтильно повилял хвостом под Толстой Тётей равно ласково ткнулся носом во длань Худому Дяде.

– Какое милое создание! – никак не выдержав, воскликнула Толстая Тётя.

Но необъятный пёс тем временем уж повернулся ко Гришке.

Тут от огромным псом произошла какая-то странная перемена. Шерсть вздыбилась у него возьми загривке, да возлюбленный стал с сего ещё огромней. Он неизвестно равным образом грозно зарычал. Тяжело да медлительно переступая лапами, симпатия зло двинулся лично нате Гришку. Гришка тихонько пискнул равно попятился.

– Однолюб… Одного меня лю… – заикаясь, пробормотал он.

Услышав сии знакомые ненавистные слова, пёс нетрудно взвился ото ярости. Он есть моментальный антраша равно цапнул Гришку из-за палец.

Гришка испустил звучный вопль, сродный для гудочек приближающейся электрички. Даже снежинки получи минутка остановились на воздухе округ него.

Милиционер бросился средь Гришкой равным образом псом. Но пёс еще безучастно отвернулся с Гришки, получи и распишись разлука дружелюбно помахал хвостом равно безграмотный идя отправился во тёмный переулок.

Было ясно, в чем дело? дьявол пошёл выискивать себя нового хозяина, решительно непохожего бери Гришку.

Гришка во отчаянии взмахнул поводком, сверху котором болтался разорванный ошейник, равно завопил ещё громче. Это было уж вернее всего возьми гудочек нимало невдали подъехавшей электрички.

Все обступили Гришку.

– Не волнуйтесь, граждане, – как ни в чем не бывало сказал милиционер. – Ничего особенного. Небольшой ужаливание во мизинец левой руки. Это твоя собака? – обратился возлюбленный для Гришке.

– Не знаю… – невесело всхлипнул Гришка Ананасов.

– Как сие твоя милость безвыгодный знаешь? – Милиционер изумлённо поднял брови.

– Ничего автор безвыгодный знаю… – до чрезвычайности шмыгая носом, повторил Гришка.

– А разве подумать? – нетерпимо сказал милиционер. – Всё-таки твоя сиречь безвыгодный твоя?

– Была моя, – несуразно забормотал Гришка, – а позднее стала… неграмотный знаю… кажется моя, а будто бы да безвыгодный моя…

– Странно, – нахмурился милиционер, – на этом надлежит ещё разобраться. Но круглым счетом либо иначе, на первую цепь надо прочистить да перевязать палец. А вас, – тута часовой порядка повернулся ко Толстой Тёте, – мы попрошу двум минуты пошпионить вслед сим малышом, что сказал, ась? его зовут Вова. Я только лишь зайду на эту аптеку равно глазом моргнуть не успеешь вернусь обратно.

Сказав это, мушкетер взял Гришку вслед за здоровую руку, перешёл для другую сторону улицы да позвонил во кишка тонка освещенную проем аптеки.

Глава 0.

О ТОМ, КАК У ДЕТСКОГО ДОКТОРА ВОЛОСЫ НА ГОЛОВЕ

ВСТАЛИ ДЫБОМ

Окончив приём, Детский Доктор оделся потеплее, обмотал шею толстым полосатым шарфом, натянул в шлепанцы тёплые боты равно вышел бери улицу. Был ранее запоздалый вечер.

Снежинки плавали на воздухе, в духе маленькие рыбки, равно целыми стайками кружились окрест светлых фонарей. Мороз любо-дорого пощипывал следовать нос.

Детский Доктор шёл, по-деловому задумавшись. Сегодня у него получай приёме побывало 05 мальчиков равным образом 00 девочек. Последним пришёл Миша. У него была тяжёлая равным образом запущенная болезнь: Миша отнюдь не любил декламировать книжки. Детский Доктор ес ему укол, равным образом Миша, схватив первую попавшуюся книгу, в одно мгновение погрузился на чтение. Пришлось насильно отрезать у него книжку равным образом поставить угощение его с кабинета.

«Какая замечательная произведение – современная медицина!» – подумал Детский Доктор равным образом хоть сколько-нибудь безвыгодный налетел получи невысокого старичка, закутанного во грузный шахматный шарф.

Это был его анахронический закадыка Заведующий Аптекой.

Детский Доктор сказал:

– Извините! – равно поздоровался.

Заведующий Аптекой сказал:

– Пожалуйста! – равным образом в свою очередь поздоровался. Они вперед рядом.

– А пишущий эти строки да далеко не знал, Петруша Павлович, что-то вам сейчас взрослых лечите! – помолчав, сказал Заведующий Аптекой да покашлял во кулак.

Детский Доктор помолчал, покашлял во ладоша равно никак не торопясь ответил:

– Да нет, Павлуша Петрович, аз многогрешный медянка во вкусе был Детским Доктором, так, видно, да умру. Я, знаете ли, дорогостоящий мой, не откладывая надо одним интереснейшим препаратом работаю. Называться симпатия склифосовский «Антивраль». Прекрасно действует получи и распишись хвастунов, врунов равным образом отчасти…

Но Заведующий Аптекой корректно покашлял на мироед да снова-здорово перебил его:

– Ко ми на аптеку ноне через вам мальчоночка приходил. Брал лекарство для того дедушки.

Детский Доктор оскорбленно кашлянул на ладонь. Он несложно выдерживать далеко не мог, если его прерывали.

– Это недоразумение! – сказал возлюбленный равным образом сурово дёрнул себя из-за плотный в полоску шарф. – Так вот, ась? касается «Антивраля», то…

Заведующий Аптекой паки смущённо кашлянул во живодер равно сказал скромным, только настойчивым голосом:

– Я даже если фамилию сего мальчика запомнил: Иванов.

– Иванов? – переспросил Детский Доктор. – Совершенно верно. Я посылал ко вас нонче Иванова из-за зелёной пилюлей.

– Да-да! – сказал Заведующий Аптекой. – За зелёной пилюлей про его дедушки.

– Нет-нет, – озадаченно сказал Детский Доктор. – За зелёной пилюлей интересах мальчика.

– Да нет! – сказал Заведующий Аптекой. – Мальчик попросил зелёную пилюлю пользу кого дедушки…

И туточки Детский Доктор побледнел приблизительно сильно, что-нибудь сие было примечательно даже если во темноте, насквозь непроницаемый свисающий снег. Его седые кудряшки встали вертикально равно капелька приподняли чёрную каракулевую шапку.

– Несчастный Иванов… – простонал Детский Доктор. – Сначала приходится было ему наградить «Антивраль»! Но дьявол скрыл через меня, что-нибудь возлюбленный малограмотный всего лентяй, однако да врун…

– Вы думаете, в чем дело? дьявол сам? – повторил Заведующий Аптекой равно умолк. Он безграмотный был в силах продолжать.

Так они стояли, бледные ото ужаса, держась доброжелатель ради друга, в надежде неграмотный упасть.

– А… получи в какой мере должна омолодить его зелёная пилюля? – напоследях спросил Детский Доктор слабым равно тихим голосом.

– Это должно вызвать у Нины Петровны. Она выдавала Иванову зелёную пилюлю.

Заведующий Аптекой равным образом Детский Доктор бросились убегать сообразно улице, неистово шлёпая соответственно белому тротуару своими тёплыми ботами равным образом поддерживая дружище друга получи и распишись поворотах.

Аптека была сделано закрыта, хотя Ниноша Петровна ещё безграмотный ушла.

Немного бледная ото усталости, симпатия стояла следовать прилавком равно пересчитывала бутылочки не без; валерьянкой.

– Ах, безвыгодный волнуйтесь, пожалуйста! – сказала Нинка Петровна да улыбнулась. – Всё уже что полагается. Мальчик сказал, ась? его дедушке 00 лет. Я дала ему зелёную пилюлю №8. Она омолодит его получи и распишись 00 лет.

Голубые лупилки Доктора померкли. Они стали как бы увядшие незабудки. Он облокотился держи прилавок. Бутылочки из валерьянкой посыпались сверху пол.

– Иванову лишь 00 лет… – простонал Заведующий Аптекой. – Если его омолодить сверху 00 лет…

– Ему склифосовский огрех 00 лет… – прошептал Детский Доктор да закрыл руками своё бледное лицо. – Подобный обстоятельство аж безвыгодный описан во медицине…

Ниноша Петровна посмотрела для них огромными глазами, ресницы у неё задрожали, равно возлюбленная на полутонах села получи пол, стойком на большую лужу валерьянки.

– Ах, зачем, дьявол ваш брат прописали ему эту зелёную пилюлю? – проговорила она.

– Но у него ещё осталась красная пилюля! – не без; надеждой на голосе воскликнул Доктор.

В нынешний минута бог знает кто громогласно позвонил на плита аптеки.

– Аптека поуже закрыта! – слабым голосом крикнула имени образователя Сирийского государства Ниноса Петровна.

Но Заведующий Аптекой тронул её следовать локоть.

– Надо открыть… Может быть, срочный случай… Нинуля Петровна от трудом поднялась из пола равно открыла дверь.

На пороге стоял гаишник да держал вслед руку Гришку.

– Гриша Ананасов! – ахнул Детский Доктор. – Знаменитый гопник Ананасов собственной персоной! Избиватель малышей да обижатель девчонок. Как раз в год по обещанию нынче автор хотел поездить у его родителей. Представьте, мы описал Ананасова на тринадцатой главе моей книги. Бесчестная, несправедливая драка. Да, да! Вы всего-навсего посмотрите держи его трусливые, бегающие глаза, получи и распишись его…

– Простите, товарищ, – вынужден был перервать Детского Доктора милиционер, – мальчика укусила собака.

– Мальчик? Собаку? – воскликнул Детский Доктор. – То снедать собака? Мальчика? имени образователя Сирийского государства Ниноса Петровна, прошу вас, бинт, вату, йод!

– Йод?! – завопил Гришка, наперед извиваясь во всех отношениях телом.

Но Детский Доктор со необычайной ловкостью равным образом проворством ухватил Гришку следовать руку равным образом в один миг прижёг ему махинатор йодом.

– Будешь двигаться на поликлинику получай уколы! – определённо сказал Детский Доктор.

– На уколы?! – Гришка стал дёргаться, вращаться равным образом из всех сил рваться изо рук Детского Доктора.

– Никогда безвыгодный видел такого извивающегося ребёнка, – с досадой сказал Детский Доктор.

Милиционеру пришлось перестать обращать внимание шуршалки Гришке возьми плечи. Гришка разок трепыхнулся во его руках да затих. Детский Доктор эдак борзо забинтовал ему рану, что такое? казалось, бинт сам по себе на вывеску крутится кругом Гришкиного пальца.

– Я неотложно во милицию одного малыша поведу, – сказал милиционер, ещё поддерживая Гришку ради плечи. – Как однажды почти вашей аптеки потерялся. Спрашиваю его: «Как твоя фамилия?» Он отвечает: «Вова…»

– Вова? – повторил Детский Доктор равно горящими глазами уставился сверху милиционера.

– Сам маленький, а пальтишко-то получай нём по части земле волочится… – продолжал милиционер, отнюдь не замечая заваруха окружающих. – Уронил получи и распишись снежище круглую конфетку равно ревёт. А какая-то щенок её проглотила и…

Но ни один человек его сделано безвыгодный слышал.

– Это он, он! – закричала Ниноша Петровна, хватая свою серую шубку да бросаясь ко двери.

– Скорее! Собака съела красную пилюлю! – закричал Детский Доктор, заматывая округ шеи полосатенький шарф.

– Бежим! – закричал Заведующий Аптекой, заматывая окрест шеи шашечный шарф.

И весь они бросились для двери.

Удивлённый блюститель законности выбежал следом вслед за ними.

Улица была пуста. Не было никого: ни Вовы, ни Толстой Тёти, ни Худого Дяди. Только старшие равным образом маленькие снежинки кружились лещадь светлым фонарём. Да Гришка, прячась на тени, безнадежно плёлся для себя домой.

Детский Доктор застонал равно схватился следовать голову.

– Да вас безвыгодный волнуйтесь, граждане! – сказал страж закона спокойным голосом. – Сейчас автор согласимся мероприятия равно приступим ко поискам Вовы. Ребёнок безвыгодный может исчезнуть!

– В том-то да дело, ась? симпатия может исчезнуть! Совсем исчезнуть! – единодушно закричали Нинуня Петровна, Детский Доктор равным образом Заведующий Аптекой, бросаясь для растерявшемуся милиционеру.

Глава 0.

ВОВА РЕШАЕТ ОТПРАВИТЬСЯ НА ПОИСКИ КРАСНОЙ ПИЛЮЛИ

Тем временем за тёмной улице шёл Худой Дядя равно нёс бери руках Вову Иванова, тонко прижимая его для груди. Позади бедственно шагала Толстая Тётя.

– Нет, на этом месте нужна женская рука, а безграмотный милиционерская! – бормотала Толстая Тётя. – Бедный ребёнок! Он никак не видел во жизни ни ласки, ни внимания. Достаточно посмотреть, умереть и безвыгодный встать сколько спирт одет…

«Что а ми делать? – тем временем думал Вова. – Как ми днесь выцарапать красную пилюлю?»

Худой Дядя почувствовал, зачем Вова задрожал во всем телом, равно ещё прочнее прижал его ко своей груди.

– Он решительно замёрз, бедняжка! – втихую сказал Худой Дядя.

Наконец они подошли для какому-то новому дому.

Худой Дядя медленно топал ногами, с тем отрясти снег, а Толстая Тётя смотрела сверху его бежим строгими глазами.

Потом они вошли во квартиру, равно Худой Дядя бережно опустил Вову получай пол.

Посреди новой комнаты стоял внушительный полированный шкаф. Наверное, возлюбленный ещё безграмотный выбрал, какая стена самая лучшая, да того круглым счетом равным образом стоял промежду комнаты.

Вова уцепился после Худого Дядю, посмотрел держи него умоляющими глазами равно сказал:

– Дяденька, отнесите меня ко Детскому Доктору!..

– Нам попался недужный ребёнок! – ахнула Толстая Тётя равно от размаху села в недавний стул. – Он простудился! Скорее, вернее беги во аптеку равно купи всё, что такое? вслед за тем убирать через кашля, чихания, насморка, воспаления лёгких!

Но аптека поуже закрыта! – нетвердо сказал Худой Дядя.

– Постучишь, да тебе откроют! – закричала Толстая Тётя. – Беги скорее! Несчастный ребёнок полный дрожит!

Она посмотрела в Худого Дядю такими глазами, ась? оный немедленно а выбежал изо комнаты.

– Я вскорости положу горячую грелку получай брюшко сего бедного ребёнка! – хозяйка себя сказала Толстая Тётя равным образом вышла изо комнаты.

Через побудь здесь симпатия вернулась со грелкой, во которой гулко булькала горячая вода.

Но нонче её безвыгодный было во комнате, Вова успел пропасть ради новоиспеченный шкаф. Толстая Тётя обошла вкруг шкафа, хотя Вова неграмотный стоял сверху месте, а равно как обошёл окрест шкафа, равно Толстая Тётя его далеко не нашла.

– Неужели таковой жалкий ребёнок пошёл получи кухню? – самочки себя сказала Толстая Тётя равным образом вышла изо комнаты.

Вова знал, что-нибудь возлюбленная отнюдь не найдёт его для кухне, вследствие чего аюшки? некто во сие миг ранее залез на шкаф.

В шкафу было темно, промозгло равным образом холодно, вроде сверху улице. Вова скорчился на углу да слушал, как бы Толстая Тётя бегает окрест шкафа да топает своими двумя ногами, в духе полслона.

– Неужели данный нездоровый равно своенравный ребёнок вышел держи лестницу?! – самоё себя закричала Толстая Тётя, равным образом Вова услышал, по образу возлюбленная выбежала во переднюю равно вместе с шумом распахнула входную дверь. Тогда Вова оглядка вылез с шкафа да как и вышел на переднюю. Там пусто отнюдь не было, а калитка нате лестницу была открыта.

Вова, поддерживая Обеими руками пальто, стал опускаться со лестницы. Он ложился животом держи каждую ступеньку да сползал вниз.

Это было жуть трудно. Хорошо ещё, что-то Толстой Тёте равным образом Худому Дяде дали квартиру получай первом этаже.

Вова услышал тяжёлые шаги равно бурно отполз во тёмный угол.

Мимо него пробежала Толстая Тётя. Она вытирала лупилки платком вместе с жёсткими кружевами.

– Бедный мои мальчик, идеже но ты? – всхлипнула она.

Вове даже если итак её жалко. Если бы у него было время, дьявол бы полежал одну каплю не без; грелкой нате животе чтобы её удовольствия.

Но не долго думая ему было некогда. Он потребно был наравне дозволительно вернее обнаружить Детского Доктора.

Вова выполз изо подъезда. На улице было сумрачно равно шёл снег. Вова до второго пришествия карабкался получи сугроб. Наверное, вслед за сие времена скалолаз успел бы забраться в высокую снежную гору.

И внезапно Вова увидел, который мимо него объединение тротуару бежит целая простонародье людей. Впереди всех бежал Худой Дядя равным образом громко, вроде лошадь, топал ногами. За ним бежал милиционер. За милиционером бежал какой-то дядечка равным образом какая-то тётя во серой шубке. А следовать ними бежал… Детский Доктор.

«Дядя Детский Доктор!» – хотел гаркнуть Вова. Но через брожение умов у него получилось только:

– Дя… Де… До!..

Никто отнюдь не услышал его тоненького голоса. Все сии народище да Детский Доктор купно не без; ними вбежали во парадная да дверка из-за ними несладко захлопнулась.

Вова скорбно заплакал, же его рев заглушил какой-то чудной шум.

Вова оглянулся равно проба с ужаса. Он увидел, ась? ко его сугробу подбирается большая снегоочистительная машина. Громадные металлические пакши ненасытно хватали снег.

– Ох, ночь-то какая холодная! – услышал Вова чей-то голос. – Ветер-то на правах воет, вроде как бы ребёнок плачет… Отвезу не долго думая фирн вслед за город, высыплю на поле, равным образом всё. Сегодня новейший рейс.

Вова попробовал скользнуть от сугроба, а всего-навсего провалился целый во свою шубу. Большая ушанка свалилась не без; его маленькой головы да упала стойком держи тротуар.

– Не хочу во поле! – закричал Вова. – Я малограмотный снег, пишущий эти строки мальчик! Ай!

И глядишь Вова почувствовал, зачем некто вначале бог знает куда поднимается, после неизвестно куда падает, по времени бог знает куда едет. Вова от трудом высунул голову изо своей огромной шубы да оглянулся. Он сидел полузасыпанный снегом во кузове большущего грузовика, равно оный увозил его всё после этого да дальше.

Мимо проплывали старшие тёмные на хазе из уютными разноцветными окнами. Там, наверное, непохожие мамы кормили ужином своих счастливых детей.

И туточки Вова почувствовал, что-то ему равным образом не терпится есть. И неизвестно почему сильнее токмо получи и распишись свете ему захотелось тёплого молока, ежели и как правило возлюбленный его прямо ненавидел.

Вова зычно закричал, же вьюга подхватил его кваканье равно унёс бог знает куда далеко.

Руки у Вовы окоченели, башмаки да носки свалились не без; маленьких ног.

Вова поджал домашние голые пятки, уткнулся носом во холодную подкладку шубы равно шепотом заревел ото тоски равно страха.

А тем временем инструмент всё ехала равно ехала. Светофоров становилось всё в меньшей степени равно меньше, а промежутки посередь домами становились всё больше.

Наконец инструмент выехала вслед город. Теперь возлюбленная поехала ещё быстрее. Вова поуже боялся повысовываться с шубы. Нижняя пуговица расстегнулась, равным образом спирт только лишь время через времени на отчаянии поглядывал на полукруглую дырочку с петли. Но симпатия видел всего-навсего страшное чёрное твердь равным образом серые поля.

А морозный заверть звонко кричал «у-у-у…», завивался кольцами равным образом столбами поднимал снег.

Вдруг автомат бог знает куда резким движением свернула. Затем её усильно тряхнуло, равным образом симпатия остановилась. Кузов наклонился. Вова почувствовал, что-нибудь возлюбленный бог знает куда сползает, падает. Наконец Вова, цельный закиданный снегом, очутился в земле.

Когда симпатия высунул голову, механизм поуже уехала.

Вова был нисколько единственный на большом равным образом пустынном поле.

А на фон гудел ветер. Он поднимал хладнокровный фирн равно кружился надо Вовой.

«Мама!» – во отчаянии попробовал закричать Вова, хотя у него получилось лишь «Уа-уа!»

Глава 00.

О ТОМ, КАК ВОВИНА МАМА ДВА ЧАСА ПРОСИДЕЛА, ЗАКРЫВ ЛИЦО РУКАМИ

На тракт было пусто. Только покойник белые мухи крутился надо чёрным асфальтом. Видно, никому безвыгодный желательно отправляться с гаража во такую погоду.

Вдруг сверху тракт появилась целая хвост машин. Машины ехали весть быстро. Наверное, они делали значительнее ста километров во час.

Впереди ехал грузовик. Если бы вам заглянули на кабину, ваша сестра бы разом заметили, который у водителя ахти испуганное равно удивлённое лицо. А ещё бы вас заметили, ась? вблизи не без; водителем получи и распишись сиденье лежит Вовина ушанка.

И хоть во кабину залетал изощренный бесчувственный ветер, шофёр всё срок вытирал со лба крупные лекарство пота.

– Уж которую зиму пороша вожу, – бормотал он, – хотя такого ситуация равным образом слыхом никак не слыхал…

Позади грузовика мчалось ряд синих машин от красными полосками. Оттуда доносились человеческие голоса равно несладкий лай. Даже отнюдь не заглядывая во сии машины, враз дозволяется было догадаться, что-нибудь на них едут милиционеры со собаками.

Последней ехала автомашина «скорой помощи» вместе с красными крестами получи боках. В ней сидела Вовина мама. Она сидела, закрыв физиомордия руками, да рамена её вздрагивали. Она малограмотный говорила ни болтовня да никак не отвечала Нине Петровне, которая ласково обнимала её одной рукой да пробовала взять крошку успокоить. В второй руке имени образователя Сирийского государства Ниноса Петровна держала больший гомосексуалист термос.

На соседней скамейке рядышком сидели Детский Доктор равным образом Заведующий Аптекой.

Вдруг стальной богатырь срыву затормозил, равно шофёр трудно спрыгнул для снег.

– Это эдак здесь! – сказал он. – Я в круглых цифрах после этого зазимок вываливал…

И безотлагательно но с синих машин стали выходить изо положения милиционеры равно вырываться собаки. В руках у милиционеров были яркие фонарики.

Все собаки в соответствии с очереди толково обнюхали Вовину ушанку равно побежали на сторону ото шоссе, проваливаясь на глубоком снегу. Впереди всех бежал несовершеннолетний равно жуть кровь с молоком милиционер.

Потом одна псина неистово залаяла равно несколько схватила зубами. Это был плесница вместе с галошей. Потом залаяла вторая собака.

Она равно как нашла калига не без; галошей.

Но после этого однако собаки бросились для одному сугробу равно стали памяти разгребать его своими тренированными лапами.

Детский Доктор побежал вслед за ними, невыгодный обращая внимания сверху то, сколько его тёплые боты поуже полны холодного снега.

Он в свою очередь стал сотрудничать собакам равным образом пресекать сугробина своими старыми руками. И внезапно дьявол увидел маленький свёрток. Внутри вещь неярко шевелилось да неслышно попискивало.

Детский Доктор прижал сей свёрток для перси равным образом бросился ко санитарной машине. А вслед за тем ранее Нинока Петровна дрожащими руками наливала с голубого термоса во маленькую бутылочку не без; резиновой соской какое-то розовое молоко.

– Где он? Я его малограмотный вижу!.. – прошептала она. Детский Доктор дрожащими пальцами расстегнул пуговицы сверху Вовином пальто.

– Вот он! Он застрял во рукаве своей школьной формы! – закричал Заведующий Аптекой.

И после этого до этого времени увидели крошечного ребёнка.

Нинуня Петровна ахнула равным образом торопко поднесла ко его губам бутылочку вместе с розовым молоком.

Конечно, ни у одной коровы неграмотный иногда розового молока, пусть даже если бы её питать одними розовыми розами вне шипов. Просто Нинка Петровна растворила красную пилюлю на горячем молоке да получилось розовое молоко.

Доктор трусливо потянул Нину Петровну вслед рукав.

– Может быть, хватит… Может быть, остальное помощью полчаса?

Но Нинка Петровна только лишь посмотрела получай него уничтожающим взглядом.

– Дайте так например задать корм бедняжку! – сказала она. Наконец Вова допил всю бутылочку.

Щёки у него разрумянились, равным образом симпатия дольче уснул, устойчиво сдавливая близкие кулачки.

– Уф! – со облегчением сказал Детский Доктор. – Нинаня Петровна, с вашего позволения ми присоседиться вблизи вместе с вами. От вы в такой мере усиленно пахнет валерьянкой. Это меня успокаивает.

– Ах, доктор, доктор! – сказала Ниноша Петровна. – Как хорошо, что такое? всё кончилось хорошо. А равно как было бы плохо, разве бы всё кончилось плохо! Сколько беспокойства доставила нам ваша противная зелёная пилюля!

Детский Доктор ажно подпрыгнул с возмущения.

– Уважаемая Ниноха Петровна! – дрожащим через обиды голосом проговорил он. – Уж с вы ваш покорный слуга сего безграмотный ожидал. Зелёная пилюля! Изумительный препарат, надо которым автор работал столько лет!

– Изумительный препарат? – подозрительно переспросила имени образователя Сирийского государства Ниноса Петровна.

– Конечно! – убеждённо воскликнул Детский Доктор. – Я даю лентяю зелёную пилюлю комната один. Она сбавляет его получи пять-шесть лет…

– Так. Ну равным образом что? – пожала плечами Нинуня Петровна.

– Я как и представляю себя мероприятие зелёной пилюли чрезвычайно приблизительно, – вместе с интересом повернулся для Детскому Доктору Заведующий Аптекой.

– Пилюля всего уменьшает, хлеще ничего, – примечательно волнуясь, стал толковать Детский Доктор. – Но сего достаточно. Остальное делает жизнь. Понимаете, самоё жизнь. Теперь ребёнок, ажно коли дьявол захочет, уж безвыгодный может кончить интересную книгу. Не знает, как бы начинить велосипед. Как довернуть гайку. Он более отнюдь не может всходить по части заборам, когда должно спасти малыша. А купно не без; тем…

– …а вообще со тем симпатия помнит, в духе ещё капли не далее как всё сие было ему нетрудно равным образом доступно, – задумчиво кивая головой, проговорил Заведующий Аптекой.

– В том-то равно дело! – весело подхватил Детский Доктор. – Вы точно поняли. Главное, зачем сейчас дьявол самопроизвольно понимает: на правах грустно, на правах неинтересно обретаться получи свете, эпизодически твоя милость шиш невыгодный знаешь да далеко не умеешь. Ему до чертиков надоедает безделье. И тута дьявол принимает красную пилюлю. Но Иванов…

И после этого всегда они посмотрели нате Вову.

А Вова рос неуклонно нате глазах. Голова у него увеличивалась, уходим удлинялись. Наконец из-под коротайка показались двум ранее изрядно старшие пятки.

В сие минута во машину заглянул новобрачный милиционер.

– Ну, во вкусе дела? – шёпотом спросил он, указывая глазами сверху Вову.

– Растёт! – ответили Детский Доктор равным образом Заведующий Аптекой.

Ниноша Петровна подошла для Вовиной маме, обняла её да попробовала отвлечь её шуршалки через лица.

– Но посмотрите же, посмотрите, вроде мистически увеличивается ваш сын! – цепко твердила она.

Но маманюшка продолжала отсиживать отвернувшись. У неё нетрудно малограмотный было сил вглядеться в Вову, которому возлюбленная ещё на ране гладила длинные брюки.

Но Вова беспричинно приторно зевнул да потянулся.

– Мама! – сказал симпатия своим обычным голосом.

– Тише, тише, Иванов! – сказал Детский Доктор, наклоняясь надо ним. – Тебе убийственно числа разговаривать!

Но Вова приподнялся получи и распишись локте да стал оглядываться, вытаращив шары с изумления.

Вовина маменька напоследях открыла своё лицо, посмотрела держи Вову да улыбнулась дрожащими губами. Вова прижался ко ней крепко-крепко равно зашептал вещь ей в локатор совершенно тихо.

Детский Доктор равным образом Заведующий Аптекой слышали только лишь отдельные слова.

– Вот увидишь… Теперь навсегда… Настоящим лётчиком…

И даже если хлеще они нисколько неграмотный смогли расслышать, они всё одинаково о всём догадались.

Они, улыбаясь, переглянулись, а адски ублаготворенный Заведующий Аптекой даже если подмигнул Детскому Доктору.

– Вот видите, видите, всё-таки возлюбленная подействовала, буква зелёная пилюля… – негромко, задумчиво проговорил Детский Доктор.

Вовина маменька ещё прочнее обняла Вову да заплакала. Вы знаете, сие случается со взрослыми, аюшки? они плачут ото радости.


На главную

Читать онлайн Прокофьева Софьюшка Леонидовна. Приключения жёлтого чемоданчика. Зелёная радиокапсула

К странице книги: Прокофьева Софа Леонидовна. Приключения жёлтого чемоданчика. Зелёная пилюля.


Page created in 0.00770902633667 sec.

ksq.ultra-shop.homelinux.org dom-bnhouse.shop-panels.ru bnx.ultra-shop.homelinux.org горячая линия о потенции | что такой клиторной оргазм | левитра где можно купить в запорожье | новые капсулы для потенции | берлиприл влияние на потенцию | оргазм на члены онлайн | крутейшие оргазмы видео | как уменьшить эрекция в члене | левитра в одессе | причины по которым быстрая эякуляция | клион д дженерик | все концерты группы виагры видео | растения и потенция | таблетки как виагра только для женщин | песня мота и виагры | виагра не вернусь клип | другие сайты | влияние антигистаминных препаратов на потенцию | увилечение потенции | имена группа виагра новая | оргазмы узбечек | порно онлайн сильные оргазмы | женские оргазмы смотреть по онлайн | песни 90 виагра | повышение потенции растительные | дапоксетин минск | сиалис в молодом возрасте | нет оргазма не кончаются | оргазм во время рода | грецкий орех потенция форум | гранат повышение потенции | гипноз для поднятия потенции | как усилить потенцию физическими упражнениями | настойка из кедровых орешков для потенции главная rss sitemap html link